Необычайно скучными показались нам особенно первые дни нашего обратного движения в Цайдам.

Главная причина общего уныния — недостигнутая Лхаса. Невесело было думать и о будущем: перед нами опять лежали многие сотни километров трудного пути по Северному Тибету, с морозами и бурями глубокой зимы. С большим вероятием можно было рассчитывать, что на Танла нас снова встретят еграи. У них было достаточно времени, чтобы собраться с силами. Наконец, самое снаряжение нашего каравана нельзя было назвать удовлетворительным: верблюдов, годных для пути, осталось только двадцать шесть, из них почти половина была слаба, безнадежна.

Наше здоровье, в общем, также нельзя было похвалить, несмотря на долгий отдых, которым мы только что пользовались. Между тем необходимо было держаться настороже, поэтому по ночам дежурили попарно в три смены, спали не раздеваясь.

Новый, 1880 год мы встретили на северной окраине Думбуре. Оттуда сделали переход в 25 километров и добрались до Кукушили, а на следующий день перевалили через хребет.

Отсюда нынешний наш путь сильно уклонился от старого: теперь мы пошли к северо-северо-востоку поперек громадной равнины, раскинувшейся до хребта, который я назвал именем знаменитого венецианского путешественника Марко Поло. Этот хребет принадлежит к системе собственно Куэнь-Луня.

Миновав хребет Марко Поло, мы попали на западный край долины между этим хребтом и хребтом Гурбу-Найд-Жи, пересекли эту долину и подошли к названному хребту.

Отсюда мы спустились на реку Найджин-Гол. Здесь местность понизилась; стало гораздо теплее, ходить сделалось легче; юрту свою мы могли топить теперь дровами и спать без удушья, столь обыкновенного на высотах Тибета.

В день выхода на Найджин-Гол казакам была роздана последняя порция дзамбы; рису осталось также лишь несколько горстей. Поэтому я отправил вперед двух казаков разыскивать монголов, а вслед за ними поплелись и мы вниз по Найджин-Голу. Наконец мы встретили стойбище из пяти юрт тайджинерских монголов.

Место, где жили монголы, было отличное — обильное ключами, кормом и топливом. Здесь мы и расположились немного отдохнуть после всех передряг Тибета. Прежде всего купили у своих новых знакомых дзамбы, масла, молока, несколько баранов и домашнего яка. Затем мы постриглись, побрились и вымыли свои грязные физиономии и головы; помыть все тело было невозможно из-за опасения простуды. Между тем от спанья на пыльных войлоках и постоянной нечистоты везде и во всем наши тела покрылись таким слоем грязи, что ее можно было соскабливать ногтями.

Назад на Тибет страшно было посмотреть. Там постоянно стояли теперь тучи и, вероятно, бушевала непогода.

Здесь, на Найджин-Голе, было довольно тепло, хотя изредка моросил снег.

31 января 1880 года мы прибыли наконец к стоянке Дзун-Засака, откуда четыре с половиной месяца тому назад отправились в Тибет. Мы прошли взад и вперед 1800 километров. Из тридцати четырех взятых тогда верблюдов теперь вернулись только тринадцать, остальные погибли от трудностей пути. Мы сами, хотя счастливо вынесли эти трудности, чувствовали себя истомленными.