В первой трети февраля мы закончили странствования по пустыням Северного Тибета и вернулись в равнины Цайдама.

Весна в Цайдаме наступает вообще очень рано, но в то же время характеризуется большими контрастами континентального климата: в половине февраля ночные морозы доходили еще до 20 °C, между тем как днем термометр показывал иногда +13 °C в тени. На солнечном пригреве лед везде таял, и 10 февраля явились первые прилетные птицы, но не прерывавшиеся ночные холодные ветры сильно задерживали дальнейший ход весенней жизни. В начале марта мы пришли на берега Кукунора и встретили здесь еще меньшее пробуждение природы, чем в Цайдаме чуть не целым месяцем раньше: озеро оказалось сплошь замерзшим; пролетных птиц было меньше, чем в Цайдаме.

Мы решили пробыть на берегах Кукунора до половины апреля, чтобы наблюдать пролет птиц, и выбрали для стоянки устье Бухайн-Гола; здесь поставили свою юрту возле небольшого болота, вблизи реки и берега самого озера. Окрестности представляли степь, поросшую хорошей травой; она доставляла корм нашим лошадям и верблюдам.

Кукунор теперь представлял иную картину, чем прошедшей осенью. Ослепительно белая ледяная поверхность заменила темно-голубой цвет его соленых вод; словно исполинское зеркало, лежало скованное озеро в темной рамке окрестных гор и степей. Ни полыней, ни торосов не было видно на громадной ледяной площади, гладкой как пол и лишь немного засыпанной снегом; там же, где лед не был накрыт такой скатертью, он блестел на солнце прихотливыми переливами и обманчиво представлял издали незамерзшую воду.

Береговые степи отливали желтоватым цветом иссохшей травы, часто совершенно выбитой хуланами, дзеренами и тангутским скотом. Однообразие общей картины нарушалось только миражами, которые являлись очень часто и иногда бывали так сильны, что на большие расстояния трудно было стрелять из штуцера в дзеренов или хуланов — звери казались плавающими в воздухе и вдвое большего роста.

Мы начали каждодневные экскурсии по берегу Кукунора и по Бухайн-Голу. Но увы! День за днем проходил в напрасном ожидании дружного прилета птиц: они появлялись в самом ограниченном числе видов и в скудном количестве экземпляров.

Вообще весна на этом озере не оправдала наших ожиданий, и мы не нашли здесь того количества птиц, какое встретили два года тому назад на озере Далайнор. Поэтому мы покинули 1 апреля свою стоянку и направились в Чейбсен по той же дороге, по которой шли осенью.

С первым шагом в горы Ганьсу климат и природа изменились чрезвычайно резко. Сухость воздуха заменилась ежедневным снегом, а почва, как и прошедшей осенью, была пропитана водой, словно губка.

15 апреля прибыли мы в Чейбсен, а оттуда направились в горы Ганьсу, где занимались охотничьими экскурсиями. В конце мая мы распрощались с горной областью Ганьсу, испытав на самый последок суровость и непостоянство ее климата. Тем не менее пребывание в этой стране было лучшим временем нашей экспедиции по тому обилию научной добычи, какое нашли мы здесь и в растительном и животном мире.