Сирота не знает своей матери. Сирота не имеет имущества. Сирота не обладает ни малейшей властью.
Единственный способ, которым Сирота может продвинуться в жизни, это пройти обряд инициации и стать Младшим среди Несущих Скорбь, но даже будучи совсем юным солдатом, он, глядя на Скорбящего Глейна, отказался от мысли стать одним из них. Младшие среди Скорбящих во всех отношениях были гораздо слабее, чем самые молодые солдаты. И происходило это потому, что, получив власть, они уже никуда не стремились – в отличие от того же Скорбящего Глейна, который формы не терял, и власть свою употреблял должным образом – наказывал провинившихся, поощрял… Впрочем, Скорбящие не поощряли никого и никогда.
Сирот обучали сражаться, защищать Нацию и, когда придет пора, быть готовыми убить Божество.
Солдаты Остатков Нации вытолкали Минхо из берга, и тот, посмотрев вокруг, почувствовал облегчение – бросать в Ад его не собираются. С другой стороны, в нос ему ударил запах серы и пепла, запах горящей плоти. Минхо хорошо знал этот запах, но о нем предпочитал не думать.
Подняв голову, он постарался осмотреться. Армия солдат Остатков Нации разожгла сотни костров временного лагеря, который был устроен на развалинах Города Богов и простирался на несколько миль. Снайперы засели на крышах более-менее целых домов, повсюду были установлены блокпосты и наблюдательные пункты. Солдаты, привезшие Минхо и находящуюся почти без сознания Оранж, радостно выволокли их из берга и потащили в лагерь, чтобы те предстали как предатели перед Несущими Скорбь.
Минхо уже не пытался драться и вырываться из рук своих конвоиров: количество солдат, заполонивших разрушенный город, убедило его в том, что он потерпел поражение, и сопротивление бессмысленно. Вывернув голову назад, он попытался определить, вывели из берга Рокси с островитянами или нет, но ничего не увидел.
– Приветствуем вас, Скорбящий Айес! – проговорил один из солдат. Бросив тело Минхо на землю перед Скорбящим, солдаты тут же ударили его ногой в спину, чтобы тот встал лицом к их командиру. Подняли они и Оранж, ударами склонив ее тело к поклону.
Минхо посмотрел на стоящего перед ним Несущего Скорбь.
Сирот учили: в глаза Скорбящему смотреть нельзя ни в коем случае. Ослушаться – значит быть наказанным. Но как могли наказать Минхо? Убить? Но его и так убьют! Он сжал зубы, взглянул прямо в черные бездушные глаза стоящего перед ним Скорбящего Айеса, и в нем поднялось непреодолимое желание бунта – точно так же, как это было тогда, когда его сбросили со скалы. Но сегодня все было по-другому.
– Здесь нет ни одной скалы, с которой меня можно сбросить, – сказал Минхо, прищурившись.
Несущий Скорбь потер свои маленькие ручки как человек, который всю жизнь ждал, когда ему дадут поиграть с огнем.
– Мы все равно сбросим тебя, правда, это будет не настоящая скала, – проговорил Скорбящий, показав зубы в некоем подобии улыбки. – Это будет скала, которая живет в твоем сознании.
Скорбящий Айес был прав, и осознание этого факта ударило Минхо сильнее, чем любой пинок по его сломанным ребрам. Та скала, которая жила в его сознании, несла в себе гораздо большую опасность, чем все реальные скалы в этом мире. Оранж это прекрасно понимала, когда, уже плывя с ним на корабле, посоветовала Минхо слезть со стены, которую он построил в своем уме. Он посмотрел на безжизненное тело Оранж и тут же понял, что сделал это зря – стоящий рядом с Оранж солдат ударил ее по голове.
Сирота по имени Минхо знал, что так или иначе умрет от рук солдат Остатков Нации, но умирать напрасно он не собирался.
– Вы разрушили этот город, убили тысячи людей, – сказал Минхо, глядя мимо Скорбящего Айеса, – но главного, ради чего сюда пришли, так и не сделали. Вы явились, чтобы убить местное Божество, а доставили ему лишь небольшие неудобства. И это вас бесит!
Он попытался иронически усмехнуться, но стоящий сзади солдат ударил его в голову и по почке. Минхо закашлялся. Но он еще не закончил дразнить Скорбящего, а потому, справившись с кашлем, продолжил:
– Более того, вы помогли Божеству найти то, без чего оно не могло бы закончить свою дурацкую Эволюцию.
И, несмотря на боль, Минхо рассмеялся в лицо Скорбящему Айесу – именно звук смеха Скорбящие ненавидели более всего, а потому Минхо был доволен, и даже удар ногой в спину воспринял как благо.
– Что ты знаешь? – спросил Айес. – А ну-ка, говори!
Но Минхо продолжал смеяться. Несущие Скорбь никогда не задают таких жалких вопросов. Они не спрашивают о том, чего не знают сами. Если бы Минхо умер прямо сейчас, он бы умер победителем. И он победил Остатки Нации дважды: они с Оранж не были предателями; они были бунтовщиками, которые хранили самую ценную информацию относительно идущей войны – сведения о местонахождении Божества.
– Отвечай! Что ты имеешь в виду?
Скорбящий Айес подошел вплотную, пристально глядя Минхо в глаза. Но Минхо решил: того, что он уже сообщил Айесу, вполне достаточно.
– Неужто вы настолько тупые, что не можете сообразить сами? – спросил Минхо. Он тут же получил удар в спину и, сплюнув кровь под ноги Несущему Скорбь, закончил:
– Именно поэтому Божество все еще живет.
– Тащите его к остальным пленникам! – крикнул Скорбящий, взмахнув рукой.
Конвоиры еще пару раз ударили Минхо по ребрам и потащили к бергу.
– Бросьте их всех в Лабиринт! – приказал Скорбящий Айес.
Держа в руках книжку Клеттер, Химена выбежала из Виллы.
– Далеко она не уйдет, – сказал Сиан Эрросу. – А пока заберем то, что нам еще понадобиться.
Они принялись доставать из шкафов разные колбы и ампулы.
– Это стабилизатор? – спросил Сиан, показав Эрросу какую-то склянку.
Тот кивнул:
– Забираем.
Старина Фрайпан повернулся к Айзеку:
– Иди, догони ее. Мы подождем здесь.
Айзек выбежал из Виллы, но нашел Химену не сразу. Вокруг, на покрытой снегом земле, лежали тела убитых солдат, и Айзек аккуратно обходил их стороной. Химену он заметил недалеко от берега. Она стояла и смотрела на догорающий корабль, обуглившиеся обломки которого падали в холодную воду и с шипением гасли. Айзек почувствовал острый укол в сердце – горел весь мир, к которому он привык и который уже никогда не станет прежним.
Подойдя к Химене, стоявшей с книгой в руке, он проговорил:
– Там, в этой книге, наверное, есть то, что может нам помочь?
Химена повернулась к Айзеку и покачала головой:
– Там есть и то, что нам поможет, и то, что принесет боль. По крайней мере, мне…
Айзек был не в состоянии ее понять. Она искала правду; она даже угрожала Эрросу, а теперь у нее в руках дневник Клеттер, и она боится его прочитать?
– Ты всегда казалась такой бесстрашной, – сказал он. – А теперь боишься?
– Я не боюсь, – ответила Химена, усаживаясь на берегу. – Это злость.
Айзек присел возле нее и выставил вперед раненую ногу. Может быть, холодная земля ослабит терзающую его боль? То, что они нашли Миоко, внушило Айзеку надежду. Теперь он не так сильно сердился на Химену. Она думала о своей погибшей матери, и, глядя в этот момент на лицо девушки, он был готов понять причины ее злости.
– Я тоже иногда боюсь, – сказал он, – и я тебя понимаю.
– Ничего ты не понимаешь! – отрезала Химена. – Это корабль, на котором Клеттер убила мою мать, и теперь я должна читать об этом так, как она сама написала, должна разбирать ее каракули?
Она помахала журналом Клеттер в воздухе.
– Нет на земле человека, которого я ненавидела бы больше, чем Анну Клеттер, а потому от нее я не хочу слышать и самую правдивую правду.
Айзек минуту подумал, и у него появилась мысль – может, глупая, а, может, и нет.
– Я могу это прочитать вслух, – сказал он, пожав плечами. – А ты переведешь.
– Ты же не говоришь по-испански! – сказала Химена и посмотрела на Айзека как на идиота. Впрочем, он давно привык к таким ее взглядам.
– Ну и что? Я буду просто произносить слова, как они написаны, а ты услышишь их от меня, а не от Клеттер. Все-таки это лучше, чем ничего!
Пододвинувшись поближе, он взял книжку из рук Химены и медленно открыл на первой странице, покрытой перекрестной штриховкой – словно Клеттер что-то подсчитывала или измеряла.
– Хорошо, – сказала Химена. – Но, если мы что-то найдем, не сообщай…
– Не сообщай что и кому? – спросил Айзек. Он не думал, что вещи, о которых могла написать Клеттер, вызовут в этом мире катастрофу, равную той, от которой он уже пострадал. Чего тогда бояться? Недалеко отсюда, в бухте, догорал их корабль. Садина и все его остальные друзья были обречены на смерть. Что может содержаться в этой книжонке такого, что изменит уже случившееся?
– Не говори ничего этим двоим, Сиану и Эрросу. Пока не говори, – ответила Химена.
– Сиану и Эрросу? Я знаю, что ты им не доверяешь. Но ты и мне не доверяешь!
– По твоему поводу у меня нет дурных предчувствий, – сказала она бесстрастным голосом.
– Вот как? – произнес Айзек, и его охватило нечто, напоминающее чувство стыда. По какой-то причине слова Химены прозвучали для него как награда, словно он сдал какой-то важный экзамен.
– Да, – кивнула головой девушка. – Попробую объяснить. Я предчувствую то плохое, что должно произойти. Бывают видения. Иногда что-то слышу. Не знаю почему, но обычно это дурные предчувствия; и теперь я знаю, что безоглядно доверить Сиану и Эрросу все, о чем написано в этой книге, нельзя.
Она отбросила прядь волос с лица и закончила:
– По крайней мере, пока. Понял?
– Понял, – кивнул Айзек. После чего посмотрел на первую страницу, на слова, написанные рядом с перекрестной штриховкой.
– Millas náuticas, – озвучил он первые два слова.
– Морские мили, – перевела Химена.
– Пока тут только разные черточки и цифры, – продолжил Айзек.
Если первая страница книжки была указанием на то, что происходило в голове Клеттер, ее вполне можно было счесть полушизом. Все хаотично и неряшливо! Он перешел к следующей странице.
– А здесь, – сказал он, ткнув пальцем в написанное, – непонятно, слова это или просто каракули…
И он постарался произнести написанное максимально внятно:
– Última oportunidad.
И, посмотрев на Химену, он спросил:
– Это что-то означает?
– Да, – кивнула она. – Продолжай.
—. Para el Senado de los Secuenciadores.
Он постарался прочитать последнее, самое заковыристое слово еще раз:
– Secuenciadores?
Химена повторила его, произнеся в конце некий горловой рокочущий звук:
– Secuenciadores.
– И что это означает? – спросил Айзек.
Химена опустила голову и ответила:
– Последняя возможность для Секвенсоров. Или последняя возможность для Сената Секвенсоров.
– Вот как? Значит, то, о чем говорят Сиан и Эррос, правда? То есть про Секвенсоров?
– Все это чепуха!
И Химена, явно раздраженная, встала.
– Но это правдивая чепуха, верно? – сказал Айзек, и, вскочив, принялся ходить взад и вперед по берегу, на который накатывала мелкая океанская волна.
Химена встала перед ним и, сжав кулаки, проговорила:
– Если это – правда, то тогда получается, что моя деревня оставлена без будущего, а моя мать убита во имя какой-то кучки избранных, которые смирнехонько сидят себе под землей и решают: подниматься им наверх, чтобы воссоединиться с остальным человечеством, или не стоит пока этого делать. А ты…
Айзек приготовился: сейчас она опять станет смеяться над наивными островитянами.
– А ты что, готов всему этому верить? Ты, который приплыл сюда ради какого-то фальшивого средства для Исцеления, и знаешь, что друзья твои могут умереть ради этой пустышки?
Он всмотрелся в страницы открытой перед его глазами книжки. Там не было слов, с помощью которых он мог бы выразить свои чувства; да и кто способен сделать это на чужом языке? Он взглянул на здание Виллы, где оставались Джеки, Миоко и Фрайпан. Они были живы, и Айзек был готов бороться за их жизни до конца.
– Если я отыщу правду, – сказал он, – то сумею доказать, что смерть моих друзей не была бессмысленной, что свою жизнь они прожили не зря.
Полистав книжку, Айзек продолжил:
– Может быть, нам и наврали про Исцеление. Может быть, нас вообще занесло не туда.
Он посмотрел на догорающий остов корабля.
– А может быть…
Айзек с силой вдохнул в себя холодный воздух Аляски.
– Может быть, мы единственные, кто сможет добраться до правды.
Взгляд Химены стал мягче.
– Я очень хочу найти ее, – сказала она. – Мир этого заслуживает.
Она протянула руку, и Айзек с радостью отдал ей книгу.
– Думаю, никто из нас не был достаточно наивен, чтобы думать, будто он мог найти правду до всех этих событий, – сказала Химена, иронически улыбаясь.
– Или достаточно безумен, – вернул ей должок Айзек. – Хотя прошло уже восемьдесят лет. Достаточный срок!
Он медленно встал. Химена помогла ему сохранить равновесие – от раны в правой икре нога его потеряла способность сгибаться.
Айзек посмотрел на небо. Звезды здесь были точно такие, как и дома, на острове, но из-за Северного сияния небо казалось странным и незнакомым: зеленые и пурпурные всполохи пробивали клубы дыма, которые все еще тянулись со стороны города.
– Ты когда-нибудь видела такое небо? – спросил Айзек, но Химена не смотрела вверх. Она смотрела на воду.
– Айзек, – сказала она, наконец. – Там что-то есть.
Она указала рукой на прибрежную полосу воды, но вода была черна, а лунный свет просочиться сквозь дым был не в состоянии.
– Наверное, это мусор с корабля, – предположил Айзек. – Похоже, он совсем развалился. А может, чей-то плавник. Мало ли что по морям плавает!
И вдруг резкая боль отозвалась в его сердце – он вспомнил, как помогал Садине изготовить для Триш ожерелье с куском дерева, обточенного и отшлифованного морской водой.
– Нет, Айзек, – проговорила Химена. – Это не плавник. Но, мне кажется, это – с корабля.
Айзек вновь вгляделся в океанские воды. Что она так волнуется? Если что-то и упало с корабля, то никакой пользы от этого нет. Все сгорело!
И вдруг он увидел то, что видела Химена.
Качаясь на волнах прибоя, недалеко от берега плавало тело.
– Ничего себе!
Айзек сделал шаг назад. Он видел уже немало мертвых тел, но те лежали неподвижно, а это двигалось, подчиняясь слепой логике волны, и это обстоятельство ужаснуло Айзека.
– Похоже, это молодой солдат, – предположил он. – Или даже Сирота.
Он посмотрел на лежащие на снегу трупы. Всем им было примерно столько же лет, сколько и самому Айзеку.
Но Химена отрицательно мотала головой.
– Взгляни на его запястье!
Айзек подошел поближе. Тело плавало лицом вниз, раскинув руки. Мозг Айзека был не в силах постичь то, что он увидел: браслет на запястье – точно такой, какой Триш сделала для Джеки.
Не может этого быть!
Издав горлом протяжный звук – не то крик, не то стон, – он принялся тянуть тело из воды. Это было непросто – тело намокло, и его одежда выскальзывала из рук. Химена подбежала и принялась помогать. Наконец, они вытащили труп на берег, перевернули, и Айзек увидел ожерелье, которое Садина делала для своей горячо любимой подруги, а он ей помогал.
Лицо, представшее перед ними, было до боли знакомым, хотя все распухло и побагровело.
Это была Триш.
Айзек запрокинул голову и издал крик, пронзивший ночь и сокрушивший его сердце.
Más remedio tiene un muerto. Мертвые не выбирают, но Абуэла говорит, что мертвецам есть на что надеяться.
Старик Фрайпан, уткнувшись острием своей палки в песок и окончательно сгорбившись, стоял над мертвым телом. Айзек изо всех сил старался успокоить Джеки и Миоко, хотя похоже было, что его и самого нужно было успокаивать. Химена отошла в сторону, чтобы не мешать островитянам оплакивать члена их команды, хотя и понимала, что оплакивают они не только Триш, но и всю свою жизнь, которая безвозвратно ушла в прошлое. Может быть, теперь они поймут, почему Химена так ненавидит Анну Клеттер, по вине которой и происходит так много смертей.
Химена подошла к дверям Виллы и столкнулась с Эрросом, который нес два баллона со сжатым воздухом.
– Мы пакуемся, скоро будем готовы, – сказал он, направляясь к бергу.
– Хорошо, – кивнула Химена, глянув на стоящих у воды островитян.
– Эй, Сиан! – крикнул Эррос брату. – Здесь повсюду убитые солдаты, не споткнись.
Прищурившись, он вгляделся в темноту и перешагнул через очередного мертвеца.
– Встречаемся у берга! – закончил Эррос.
Но Химена не была готова возвращаться на берг. Ей нужно было время, чтобы сообразить, куда направить Сиана и Эрроса, которые ищут Секвенсоров – людей, о существовании которых Химена до встречи с братьями и не слышала.
Сиан вышел из Виллы с большой коробкой, куда набил всякой необходимой всячины. Что-то выпало из коробки, он поставил ее на землю, и Химена помогла ему уложить выпавшие предметы. Странное занятие после того, как ты только что нашел мертвое тело друга!
– Я же говорил, что мы отыщем здесь много полезного для Секвенсоров, – сказал Сиан.
Химена понять не могла, кому мог бы понадобиться хлам, собранный Сианом: старые пластиковые контейнеры, стеклянные ампулы, какие-то странные измерительные приборы. Для нее все это не имело никакой ценности, хотя она знала: ее внутреннее видение способно подчас удивить и ее саму.
– Секвенсоры кое-что из этого никогда не видели, – проговорил Сиан. – И я не видел.
Он поднял какой-то прибор и, изобразив на физиономии крайнюю степень недоумения, сунул в коробку.
Рыдания, доносившиеся с берега, рвали Химене сердце – столько в них было горя и отчаяния.
– Мы не можем их здесь бросить, – сказала Химена Сиану, кивнув в сторону Айзека и остальных островитян. – Особенно сейчас, когда один из них убит.
– Нет! Брать их с собой мы не станем, – ответил Сиан, не отводя глаз от содержимого коробки. – Ты же помнишь: этот парень нас всех чуть не угробил!
– Но я тоже могла убить твоего брата, – сказала Химена, положив ладонь на рукоятку ножа. – Я и сейчас могу.
Она попыталась произнести это фразу тоном как можно более угрожающим, но треволнения пережитого дня лишили ее сил, и впечатления угроза не произвела.
Сиан подхватил коробку и, подняв ее, проговорил:
– Нет и еще раз – нет. И не будем спорить.
И, перешагнув через мертвого солдата, сказал:
– Ждем тебя на берге.
– У Айзека есть бортовой журнал, и в нем написано кое-что из того, что вы должны увидеть. Он расскажет, если…
Неожиданно, взмахнув руками и выронив коробку, Сиан потерял равновесие и грохнулся на спину, а сверху на него, угрожающе вскинув нож, навалился невесть откуда появившийся выживший солдат Остатков Нации.
– Эррос! – крикнул Сиан. – На помощь!
Он бился на земле, размахивал руками и мотал ногами, стараясь сбросить с себя нападавшего, а тот, явно раненный и от болевого шока потерявший ориентацию, полосовал ножом воздух, бил в землю, стараясь попасть в Сиана.
Химена выхватила нож и бросилась на солдата-Сироту. Солдат не заметил ее, и, прыгнув на него сзади, Химена на полдюйма вонзила лезвие в его шею. Тот застонал, рука его с ножом остановилась на полпути к цели, а тело напряглось. Сиан, уже получивший по крайней мере один удар, некоторое время продолжал биться на земле.
– Вы берете с собой островитян, а я кончаю с этим, – прохрипела Химена, с трудом удерживая бьющееся в ее руках тело солдата. Она могла позволить Сироте нанести Сиану сколько угодно ударов, если тот продолжит упорствовать. Сиан попытался сбросить солдата и встать, но сделать это на земле, покрытой снегом, было непросто. И, тем не менее, несмотря на свое отчаянное положение, он отрицательно замотал головой.
– Ладно! – сказала тогда Химена. – Если возьмете их с собой, я отдам вам средство для Исцеления.
– Но ты это уже нам обещала! – произнес Сиан.
– Я говорила, что приведу вас к средству, но отдавать ничего не собиралась, – усмехнулась она. – С какой бы стати я это сделала?
Химена продолжала удерживать солдата за предплечье руки, вооруженной ножом, одновременно удерживая свой нож в неглубокой ране на его шее.
– Так ты солгала? – прохрипел Сиан.
– Теперь я говорю правду. Средство – в моем рюкзаке, в переднем кармане. Возьмете островитян с собой, оно – ваше.
Она могла отпустить солдата, дать ему возможность умереть мучительной медленной смертью, теряя на холоде кровь от пулевых отверстий и ножевой раны. Но могла и пожалеть его, взрезав горло, как она частенько проделывала это с курами дома, в деревне.
– Ладно! Согласен! – крикнул Сиан, в то время как нож солдата застыл в полудюйме от его груди.
Химена пожалела солдата.
– Они сейчас придут, – сказала Химена. – И заберут тело своей погибшей подруги.
Сиан, вздохнув, поднялся с земли.
– Хорошо. Пусть будет так. Но теперь ты отвечаешь за того парня, и, если он еще раз на меня кинется, я сброшу вас обоих вниз без парашюта.
– Что ж, справедливо! – кивнула Химена и, вытащив нож из раны на горле мертвого солдата, спрятала его в ножнах. – Если кто и имеет право навестить Секвенсоров, то это они.
Смерив Сиана взглядом с головы до ног, она закончила:
– Если, конечно, вы не лжете по поводу того, что семья Фрайпана имеет к этим подземным делам и к вашим Секвенсорам прямое отношение.
Сиан только улыбнулся:
– Скоро мы все узнаем, не так ли?