Четверо солдат держали Минхо за руки и ноги, спускаясь вместе с ним в глубины земли, в места, которые казались иным миром. Для подземелья здесь было слишком много живой, буйной зелени. Величественные каменные стены, формирующие коридоры Глэйда, были много выше тех, что Минхо видел наверху; их поверхности были увиты диким виноградом.
Это был тот самый Глэйд. Тот самый Лабиринт. Да, он попал именно туда!
Обилие зелени смутило Минхо. В крепости, где он провел первые годы своей жизни, подземные туннели были холодны и безжизненны, и особенно отличались этим туннели Ада, земляной пол которых помнил всех, кто принял здесь мучительную смерть. Но масштабы и устройство Лабиринта внушили Минхо чувство благоговения: это титаническое сооружение было поистине прекрасно – несмотря на все удары, которые нанесло ему неумолимое время.
Он увидел множество пленников, которых солдаты выстраивали вдоль стен Лабиринта. Некоторых пленников здесь же избивали, другие уже не подавали признаков жизни. Неужели когда-то он тоже был частью этой армии жестоких и беспощадных уродов? Неужели и сам он был таким?
– Вперед! – рявкнул идущий сзади Минхо конвоир, ударив его по ноге. – Смерть тебя заждалась!
Подталкивая Минхо, солдаты пустили его впереди прочих пленников, прибывших с новой партией. Минхо захотел встретиться с Оранж взглядом, но глаза у девушки были закрыты, а тело ее безжизненно висело в руках дюжего конвоира, который толкал своими ногами ее ноги, словно она была тряпичной куклой. Минхо отвернулся. Со своей смертью он смирился, но думать о том, что вот-вот умрет тот, кто тебе небезразличен, было невыносимо.
– Еще пленники от Скорбящего Айеса! – провозгласил старший конвоир и толкнул Минхо вперед. Оглянувшись, он увидел идущих следом за ним Рокси и островитян. В глазах их стоял ужас; их жизни им больше не принадлежали.
Сзади подошел солдат, и в нем Минхо узнал Сироту, которого сбрасывали со скалы за некоторое время до того, как этот обряд прошел сам Минхо. Солдат подтянул путы, коими Минхо был связан, да так сильно, что у того за спиной сошлись лопатки, а ребра нестерпимо заболели. От боли он дернулся, но даже не вскрикнул, а, напротив, шире открыл глаза, чтобы хорошенько рассмотреть Глэйд. Боль – отличный помощник тому, кто желает увидеть и узнать как можно больше, и она помогла Сироте по имени Минхо заметить важную вещь: здесь нет ни одного из Несущих Скорбь. Неужели они боятся священной земли Лабиринта? Ну что ж! По крайней мере, Минхо перед смертью не придется слышать их команд, и он умрет в руках своих бывших товарищей по оружию.
Старший конвоир толкнул Минхо вперед, к открытым, невероятно большим воротам.
– Вперед! В Лабиринт! – приказал он.
После чего, обратившись к подчиненным, произнес:
– Остальных – в Долину Мертвых голов. Там есть место для новых пленников.
Рокси бросилась к Минхо.
– Пожалуйста, не забирайте его от нас! – обратилась она к старшему конвоиру. – Он мой сын!
Она молила о пощаде, не зная, что ее мольбы сделают мучения Минхо только сильнее.
– У Сироты не может быть матери! – отозвался конвоир и еще сильнее толкнул Минхо в направлении ворот. Скоро тело его будет обильно кровоточить, но теперь ему легче будет воспринимать каждый нанесенный ему удар, потому что Рокси назвала его своим сыном. Он умрет как человек, а не как солдат, не как Сирота. Умрет как чей-то сын.
– Все хорошо, – беззвучно произнес он, повернувшись к Рокси и кивнув ей, после чего, ухватив его за шею и подталкивая сзади, Минхо потащили дальше.
Его и Оранж тащили к клетке, которая ждала их по другую сторону стены. На их пути нестройной шеренгой стояли солдаты, в чьи обязанности входило бить проходящих пленников. Минхо и Оранж, обреченных на мучения и смерть, эти солдаты провожали ударами и гневными возгласами:
– Предатели!
– Смерть им!
– Смерть Божеству! Смерть изменникам!
– Позор предателям!
Идя мимо шеренги солдат, Минхо всматривался в их лица – нет ли среди них того самого бедного и несчастного Кита, когда-то избитого до полусмерти и спасенного им. Увы! Тот, вероятнее всего, принял мучительную смерть в нижних коридорах Ада. Более всего Минхо жалел, что не открыл тогда Киту своего имени. Имени Сироте не полагалось, имена были запрещены, а он тогда, во многих отношениях, оставался трусом. Теперь же он с гордостью произнес про себя:
– Меня зовут Минхо.
Сидя на берегу, Джеки и Миоко заворачивали тело Триш в черную штору, которую притащили с Виллы. В нее они вплели свежие пальмовые ветви, чтобы их ароматом перебить возможный запах тления. Айзек все меньше и меньше надеялся на то, что им удастся отыскать Садину и остальных островитян живыми, но теперь он все свои силы бросил на то, чтобы разобраться с проблемой Секвенсоров. Это было единственное дело, которым он мог заниматься, единственная вещь, которая делала смерть Триш и, может быть, всех остальных, не напрасной.
Но расшифровывать почерк Клеттер было не таким простым делом. Фрайпан, Химена, Сиан и Эррос по очереди листали страницы корабельного журнала, и их внимание неизменно привлекала мешанина значков и рисунков, которыми была испещрена первая страница.
На нее указал Фрайпан.
– Посмотрите-ка на эти линии, – сказал он. – Четыре вертикальные и одна поперек – так мы считали дни в Глэйде.
Потом в эти рисунки и беглые записи принялся вглядываться Айзек.
– Это числа, зашифрованные как комбинация линий, – пробормотал он и принялся считать.
– Тридцать девять, – сказал он наконец и, повернувшись к Сиану и Эрросу, спросил:
– Для вас это что-то значит?
Сиан покачал головой, а Эррос пожал плечами.
– Подожди! – сказала Химена, забрав у Айзека книгу. – Эти числа разделены точками. Видишь? Шесть, потом четыре с точкой, а потом два, восемь и опять два.
Она присела и пальцем нарисовала цифры на снегу:
– Один, семь, четыре, точка. Потом два, пять, два.
Все задумчиво смотрели на последовательность чисел, начертанных на снегу, но они выглядели как нечто непонятное – как и каракули Клеттер.
– А что, если…
Эррос выхватил из рук Фрайпана палку и начертил вертикальную линию, разделившую последовательность цифр напополам.
– Что, если это – координаты? Очень похоже!
Химена вернулась на первую страницу.
– Почему не записать их просто цифрами? – спросила она и, посмотрев на Айзека, закатила глаза. – О, я забыла! Мы же имеем дело с Клеттер. А у нее всегда так: самые простые вещи она превращала в самые сложные!
– Дай-ка посмотреть! – потребовал Эррос, и все вновь принялись разглядывать первую страницу.
– Смотрите, – ткнул пальцем в страницу Фрайпан. – Эти два последних значка… Они отличаются. Те идут сверху вниз, а эти – с наклоном. Похоже на стрелы.
Эррос сделал шаг назад и посмотрел на написанные на снегу значки так, как смотрел на Айзека, когда тот едва не разбил берг.
– Эта стрелка смотрит вверх, то есть на север, – сказал он. – А эта – вбок, то есть на восток.
Похоже, Фрайпан был прав.
– Уверен, что Клеттер пыталась нарисовать стрелки, – вмешался в обсуждение и сам Айзек.
– Точно, это координаты! – решительно произнес Сиан и, повернувшись к брату, повторил:
– Координаты.
Миоко и Джеки недоуменно смотрели на участников столь эмоциональной дискуссии, но Айзек не мог не улыбнуться, глядя на Химену. Они же нашли нечто чрезвычайно важное! Координаты Senado de los Secuenciadores.
И, склонившись к Химене, он шепотом сообщил ей это. Оказывается, она не лгала, и теперь по этим координатам она может привести братьев к месту пребывания Секвенсоров.
– Ты неправильно произносишь, – улыбнулась она в ответ. – Но ты прав. Это Сенат Секвенсоров.
Она взглянула на братьев и сказала:
– Я могла бы отвезти вас туда, но с координатами это будет проще.
Те понимающе улыбнулись.
Айзек почувствовал немалое облегчение, пусть и омраченное скорбью по Триш. Первый раз, если не считать того момента, когда они нашли Миоко, кто-то согласился им помочь. И это облегчение он чувствовал не только потому, что им удалось определить координаты Сената, но и потому, что рядом с этими координатами стояла еще одна запись, сделанная почерком Клеттер: Isla de los Immunes. Но Айзеку не нужна была Химена, чтобы перевести эту запись.
Остров Наделенных Иммунитетом.