Я постоял секунду, вглядываясь во мрак, словно надеялся, что глаза сейчас привыкнут и сами все разберут. Не привыкли. Тьма оставалась тьмой — плотной, вязкой, какой-то неестественной, будто за дверью начинался не подвал, а отдельный карман мира, где свету просто не полагалось существовать.

Я направил луч фонаря вниз.

Сразу за порогом начиналась узкая каменная лестница. Ступени уходили круто, почти отвесно, будто их не строили для людей, а вырубали в спешке, чтобы спрятать что-то подальше от чужих глаз. Стены по бокам были влажные, неровные, местами укрепленные кирпичом. На камне проступали темные потеки.

— Ну что, — пробормотал Арчи у меня под ногами, — если там внизу окажется древнее зло, я официально напомню, что предлагал остаться наверху.

— Если там внизу окажется древнее зло, — так же тихо ответил я, — то нам уже будет безразлично кто, что и когда говорил.

— Не исключено.

Я шагнул на первую ступень.

В ту же секунду давление, которое я чувствовал наверху, стало сильнее. Уши вновь заложило так, будто я резко нырнул на глубину. В висках тяжело застучало, перед глазами на миг поплыли цветные пятна.

— Черт… — выдохнул я, хватаясь ладонью за стену.

— Тише, — шепнул Арчи. — Не ори. И без тебя страшно. Тут тоже магические аномалии.

Он сам уже не хорохорился. Уши прижаты, хвост дергается короткими нервными рывками. Даже в полумраке было видно, как у него вздыбилась шерсть вдоль хребта.

Мы медленно начали спуск, почти на ощупь. Лестница шла не прямо, а слегка закручивалась, повторяя внутренний контур башни. Через каждые десять-двенадцать ступеней встречались маленькие площадки, где можно было перевести дух. На одной такой площадке я заметил свежий след грязной подошвы. На другой — окурок, придавленный к камню так небрежно, будто человек торопился. Не старый, не размокший, совсем недавний.

— Здесь ходят, — шепнул я.

— Да я уж догадался, — буркнул Арчи. — И потянул тебя черт сюда! Сидели бы сейчас в теплом Архиве, колбасу жевали. Нет ему подавай приключений!

Я уже хотел ответить, но в этот момент снизу донесся звук.

Голоса.

Мы оба замерли.

Человеческие голоса, чуть приглушенные толщей камня, но вполне различимые. Несколько человек. Один говорил низко и быстро, другой — глухо, с какими-то резкими, почти приказными интонациями. Где-то еще слышался третий — нервный, торопливый.

Я инстинктивно выключил фонарь.

Темнота сомкнулась вокруг мгновенно.

— Не двигайся, — едва слышно прошептал я.

— Ты серьезно думаешь, что я сейчас собрался танцевать? — таким же шепотом отозвался Арчи.

Мы прижались к стене. Я замер, стараясь дышать как можно тише. Сердце колотилось так громко, что мне казалось — его сейчас услышат снизу.

Голоса стали чуть отчетливее. Значит, лестница уже подходила к концу.

Кто-то внизу негромко рассмеялся. Смех вышел сухой, неприятный, без капли веселья.

— … не раньше сигнала, — донеслось снизу. — Если снова сорвете синхронизацию, начнется резонанс.

— Мы все выверили, — ответил другой голос. — Маятник наверху откалиброван. Канал держится.

Маятник.

Я машинально сглотнул.

Значит, верхняя площадка действительно была частью всей конструкции. Не декорация и не бутафория для впечатлительных идиотов, а вполне себе рабочий узел.

Я осторожно сделал шаг вниз. Потом еще один. Нащупал ступени носком ботинка, медленно перенося вес, чтобы не скрипнуло, не осыпался камень, и предательски не хрустнуло что-нибудь под ногой.

Арчи двигался рядом — бесшумно, как тень.

Через несколько метров лестница закончилась узким коридором. Потолок здесь был таким низким, что мне пришлось слегка пригнуться. Коридор шел вперед, плавно уходя вниз под небольшим уклоном. В конце него мерцал свет — тусклый, желтоватый, живой. Свечи. Много свечей.

И голоса теперь слышались совсем близко.

Мы двинулись по коридору.

Стены по обеим сторонам были покрыты старой кирпичной кладкой, но поверх нее шли свежие линии — нарисованные мелом, углем и чем-то темным, густым. Я не стал проверять, чем именно. Вполне хватало фантазии.

Я осторожно выглянул из-за последнего выступа стены. И едва не выругался вслух.

За коридором открывалось большое подземное помещение — старый зал под башней, круглый, с высоким сводом, поддерживаемым массивными каменными колоннами. Когда-то это, наверное, было техническое хранилище или часть старого фундамента. Теперь же его превратили в настоящий ритуальный зал.

В центре был начерчен огромный круг — целая геометрическая мешанина из вписанных фигур, спиралей, рун и концентрических линий. В нескольких местах в пол были вмонтированы металлические штыри, соединенные тонкими медными проводами. Те же провода тянулись по стенам вверх, исчезая в специальных каналах. Наверх — к маятнику.

Все работало вместе.

По краям круга горели десятки черных свечей. В четырех точках стояли жаровни, в которых тлели какие-то травы, выбрасывая вверх сизый, маслянистый дым. Он собирался под сводом и клубился там, будто ждал команды.

«Если тут нет вентиляции, то через полчаса мы все тут задохнемся от угарного газа», — невольно подумал я.

В зале было не меньше десятка человек.

Все в длинных темных одеждах — не совсем мантиях, скорее что-то среднее между ритуальными балахонами и дорогими плащами с капюшонами. У некоторых на плечах были нашиты серебристые символы. У двоих — маски, закрывающие верхнюю часть лица. У остальных лица были открыты. Обычные, собранные, деловитые люди, занятые очень нехорошим делом.

Кто-то раскладывал на низком столе инструменты — ножи с узкими лезвиями, чаши, ампулы, стеклянные колбы. Кто-то высыпал в бронзовую миску серый порошок. Кто-то сверялся с записями в толстой тетради.

— … фаза совпадет через семь минут, — произнес высокий мужчина с проседью на висках. Его голос звучал уверенно, почти скучающе. — Как только пойдет вторая волна, открываем канал. Без импровизаций. Мы не имеем права повторить ошибку.

— Главное, чтобы контур выдержал, — нервно сказал второй, молодой, сутулый, с лихорадочным блеском в глазах. — Если расчет верен… если Зарен действительно прав…

Я почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось.

Архимаг Виктор Зарен.

Вот так неожиданность! Впрочем, именно вот в таких делах и компаниях его имя вполне кстати звучит.

Арчи рядом едва заметно дернул ухом. Значит, услышал тоже.

— Виктор Зерен, — с благоговением повторил высокий мужчина, и в его голосе впервые прозвучала настоящая эмоция. — Открыл путь, который остальные боялись даже искать. Открыл — и передал нам.

— Если источник действительно откликнется…

— Откликнется, — жестко оборвал его высокий. — Все параметры совпадают. Маятник в резонансе. Нижний узел стабилен. Аномалия на пике. Сегодня мы либо войдем в поток, либо докажем, что недостойны.

У меня во рту пересохло.

Я вгляделся внимательнее — и только теперь заметил в центре круга еще кое-что.

Там, на каменном постаменте, лежал какой-то предмет, накрытый черной тканью. Размером примерно с небольшой чемодан. Вокруг него линии круга были гуще, сложнее, словно весь ритуал сходился именно к этой точке.

«Что это?» — спросил беззвучно Арчи.

«Не знаю, — ответил я. — Но мне очень не хочется узнавать».

В этот момент я совершил ошибку. Совсем маленькую. Я чуть сильнее оперся ладонью о стену. Под пальцами что-то едва слышно хрустнуло — тонкий слой старой извести или кусочек осыпавшегося раствора.

Звук был едва различимый. Почти никакой. Но в магически заряженном зале, где каждый нерв натянут как струна, этого оказалось достаточно.

Высокий мужчина в центре резко замолчал. Медленно повернул голову в нашу сторону.

Капюшон скрывал половину лица, но я все равно почувствовал: он смотрел прямо туда, где мы прятались.

— У нас гости, — произнес он спокойно.

Сердце ухнуло куда-то вниз.

— Назад, — прошипел Арчи.

Я дернулся отступить, но не успел.

Что-то холодное, невидимое, стремительное, как выброшенная из темноты петля, вдруг обвилось вокруг моей шеи.

Я даже не сразу понял, что произошло. Просто в следующий миг меня рвануло назад к стене с такой силой, что затылок больно ударился о кирпич. Воздух мгновенно вышибло из легких. Я захрипел, вцепился руками в горло — и не нащупал ничего.

Ничего. Но удавка была! Невидимая. И чертовски тугая.

Она сжималась с каждой секундой, врезаясь все глубже. Я попытался вдохнуть — и не смог. Перед глазами вспыхнули белые искры.

— Твою ж мать! — взвыл Арчи.

Из зала донеслись быстрые шаги.

— Живым, — приказал высокий голос. — Взять живым! Он пришел по нити. Значит, чувствует контур.

Петля затянулась сильнее. Я захрипел, царапая собственную шею, уже почти ничего не видя.

Последнее, что успел заметить, — как из-за угла к нам метнулись темные фигуры, а Арчи, выгнувшись дугой, прыгнул кому-то прямо в лицо.

А потом мир сжался до одной единственной мысли: меня нашли.

* * *

В комнату вбежали люди и меня скрутили так быстро, что я толком даже не успел понять, в какой момент сопротивление перестало иметь смысл.

Петля на горле ослабла ровно настолько, чтобы я не сдох прямо в коридоре, но тут же в живот прилетел такой удар, что из меня окончательно вышибло воздух. Я согнулся пополам, захрипел, и в ту же секунду кто-то заломил мне руки за спину. Жестко и профессионально, без суеты.

Арчи, судя по звукам, дрался как одержимый.

Я услышал яростное шипение, чей-то вскрик, звон металла, потом приглушенное ругательство.

— Уберите эту тварь! — рявкнул кто-то.

— Осторожно, он магический!

— Да какой магический, он мне глаз выдрал, скотина!

Меня швырнули лицом в пол.

Из носа хлынула кровь. Чьи-то колени вдавили мне лопатки, на запястьях щелкнуло — не наручники, что-то другое. Тонкие металлические браслеты, чертовски неудобные. В ту же секунду по рукам прошел холодный импульс, и магия внутри меня словно захлебнулась.

Вот это уже было плохо. Очень плохо.

— Готово, — сказал кто-то сверху. — Блокировка.

— Не перестарайтесь, — произнес вожак. — Он нам нужен живым.

Меня грубо подняли на ноги. Перед глазами все еще плыло, но я все же мог различать лица.

Трое мужчин в темных ритуальных плащах. Один — высокий, сухой, с острыми скулами и совершенно бесцветными глазами. Лет пятьдесят, может, чуть больше. Чисто выбрит, аккуратен, даже в этом подземном гадюшнике выглядел так, будто только что вышел из кабинета уважаемого профессора. Именно он и был главным — это читалось сразу, без слов.

У второго по щеке тянулись четыре свежие кровавые полосы.

Арчи сидел у него на руках, схваченный за шкирку, и даже оттуда умудрялся выглядеть так, будто морально уже приговорил всех присутствующих к мучительной смерти.

Главарь подошел ко мне почти вплотную, внимательно посмотрел в лицо и вдруг чуть заметно улыбнулся.

— Любопытно, — сказал он. — Совсем молодой. А чувствительность к контуру выше, чем у большинства здесь присутствующих. Ты сам нашел нить?

Я промолчал.

— Впрочем, это уже неважно.

— Кто вы такие? — прохрипел я, все еще с трудом проталкивая слова через саднящее горло.

— Люди, которые понимают цену знания, — спокойно ответил высокий. — В отличие от Архива, веками запечатывающего все действительно важное под грифами, печатями и запретами.

— Сектанты? — бросил я, стараясь хоть как-то вывести вожака из равновесия.

Главарь усмехнулся.

— Названия не имеет значения.

Он чуть повернул голову к своим.

— Уведите их, — он снова посмотрел на меня, и в бесцветных глазах мелькнуло что-то почти деловое, как если бы он обсуждал не мою жизнь, а расход редкого реагента. — Молодой человек понадобится нам позже. На финальной фазе. Свежая жертва, чувствительная к контуру, всегда дает лучший прирост. Архимаг Зерен прямо указывал на это в последних расчетах.

У меня внутри все похолодело.

— Не переживай, — мягко сказал он. — Больно будет недолго. Уберите их.

Нас повели.

Мы прошли не через главный зал, а вдоль боковой стены, где за колоннами обнаружился еще один коридор — низкий, сырой, с несколькими железными дверями, врезанными в старую кладку. Настоящий тюремный закуток. Видимо, не впервые используемый.

Это мне совсем не понравилось. Значит, место обжитое. Значит, сюда уже приводили людей. Значит…

Лучше было не додумывать.

Одна из дверей со скрежетом открылась. Меня втолкнули внутрь так, что я едва устоял на ногах. Следом влетел Арчи — его буквально швырнули.

Дверь захлопнулась.

Снаружи что-то лязгнуло, потом щелкнуло еще раз — уже магически. Руны, врезанные в косяк, вспыхнули бледно-синим и тут же погасли.

Я несколько секунд просто стоял, тяжело дыша, и пытался привести голову в порядок.

— Твою мать! — выдохнул невольно.

— Вот именно! — поворчал Арчи. — А я ведь говорил. Говорил! Но кто же послушает кота⁈

Камера оказалась маленькой. Три метра в длину и два в ширину. Голые каменные стены, низкий сводчатый потолок, влажный пол, в углу — ржавая цепь, вбитая в кольцо. Ни окон, ни вентиляции, только узкая решетчатая щель под потолком, откуда тянуло холодом и дымом. Откуда-то сверху капала вода.

Я привалился спиной к стене и осторожно потрогал шею. Болело зверски. Под пальцами уже наливался горячий, плотный след от магической удавки.

— Арчи, хватит ворчать, — прохрипел я.

— Я серьезно, между прочим, — проворчал кот.

— Если бы я тебя слушал всегда, мы бы вообще никуда не ходили.

— И были бы живы, здоровы и не собирались бы становиться ритуальным шашлыком для местных психов.

На это возразить было нечего.

Я прикрыл глаза. Голова гудела, горло саднило, руки в браслетах неприятно ломило. Магия внутри ощущалась глухо, будто ее накрыли одеялом. Не исчезла совсем — но и не отзывалась толком. Скверно. Очень скверно.

— Сильно? — неожиданно спросил Арчи уже без привычной язвительности.

— Жить буду, — выдохнул я.

— Но не долго, — мрачно добавил он. — Если верить этому упырю, тебя красиво прирежут ради усиления ритуала.

— Спасибо. Ты умеешь поддержать.

— Всегда рад помочь!

Я криво усмехнулся, но улыбка быстро сползла. За дверью послышались шаги. Началась какая-то суета.

Люди принялись ходить туда-сюда, переговариваться, таскать что-то тяжелое. Зазвенел металл. Один раз кто-то протащил мимо нашей камеры что-то на колесиках — судя по звуку, тележку или ящик на платформе. Дважды открылись и закрылись соседние двери. Значит, мы тут были не единственными пленниками… или просто камер было несколько и их использовали как склад.

Я осторожно подполз ближе к двери.

В нижней части створки, возле самого пола, оставалась узкая щель — старая, неровная. Глядеть в такую не получится, но чтобы слышать — вполне. Я приложил ухо к холодному металлу.

Голоса звучали глуше, но разобрать можно было многое.

— … жертвенный контур уже готов.

— Этого хватит?

— Для обычной работы — да. Для выхода в основной поток — нет.

— Но у нас теперь есть схема Зарена.

— Не «схема», идиот, а коррекция. Последняя коррекция. Если бы она была у нас раньше, не пришлось бы терять людей.

— Сколько было попыток? — спросил кто-то другой.

— Семь полноценных. Три малых. Две оборваны на фазе резонанса.

— Из-за того, что мы работали вслепую! — раздраженно рявкнул первый голос.

Потом — неясное бормотание и звук удаляющихся шагов.

— Ну? Что думаешь? — тихо спросил Арчи, когда все затихло.

Подумать и в самом деле было над чем.

— Готовят какой-то ритуал — а большего сказать сложно. Зарен не дает покоя. Как оказалось он тут не последнюю роль сыграл. Только вот какую? Работает на Императора, и тут вдруг — какая-то мутная секта, — начал вслух рассуждать я.

— Мутная?

— Еще как! Сидят в подземелье, где-то на окраине города, в какой-то брошенной водонапорной башне, которая нафиг никому не нужна…

— Думаешь? — загадочно ухмыльнулся кот.

— Что ты имеешь ввиду?

— Башня, как мне кажется, не совсем простая. И выбрали они ее не случайно.

— Не понимаю тебя…

— Я думаю она им служит в качестве резонатора, такой антенны для усиления магического сигнала. Все те штуки — руны, звезды, провода медные, а главное маятник, — не просто так на самом верху размещены. Башня усиливает сигнал.

— Какой?

— А вот какой это пока не понятно. Естественно магический. Но какого толка? — кот задумчиво склонил голову. — Да, и Зарен в самом деле какую-то тут играет роль, причем не последнюю. Осторожный, холодный, всегда действующий через несколько шагов вперед…

— И вдруг — секта.

— Ага, — кот тоже начал размышлять вслух, выхаживая по камере. — Секта и в самом деле мутная, как ты выразился. Зарен не фанатик и ему эти ряженые вряд ли интересны в общем. Он их использует как… инструмент.

— Создает угрозу? — предложил я. И пояснил: — Император болен. Все об этом знают. И если слухи верны — долго он не протянет. После него трон займет… кто-то да займет. И этот новый Император может начать чистку. Зарен может оказаться первым в списке. Если только… Если только он не станет незаменимым. Он создает проблему…

Арчи поднял голову и закончил за меня:

— И сам ее решает?

— Да. Сектанты получили от него какие-то магические знания. Для них это — целое событие. Начинают действовать. Возникает угроза. Возможно, даже катастрофа. И тогда появляется Зарен. Спасает город. Демонстрирует силу. Супергерой такой. И новый Император уже не может просто взять и убрать его.

— Хорошая версия, — кивнул Арчи.

— Но есть и другая. Зарен уже получил силу через черную книгу. С помощью сектантов он может ее… тестировать. Зачем рисковать собой, когда есть такие идиоты-фанатики?

— Звучит жутко, но… в стиле Зарена. Сектанты — идеальные подопытные. Эксперимент…

— Именно.

— И если все пойдет не так — всегда можно вмешаться.

— Или просто дать секте погибнуть. Но есть еще и третий вариант.

Арчи внимательно глянул на меня.

— И какой же?

— Зарена отстранили от Архива. Что, если он готовит переворот… — тихо сказал я. — Ведь не даром волны магических эманаций проявились именно в Архиве.

Арчи медленно сел.

— Сомнительно. Зарен конечно псих, но не на столько. Устраивать переворот… Скорее соломку стелит. Он серый кардинал, а не революционер.

Ответить коту я не успел — послышался шум. Шаги. Мы навострили уши, ожидая самого худшего. Шаги становились все ближе и затихли прямо у двери. Лязгнул замок. Щелк. Дверь со скрипом распахнулась.

— Вот и настал твой звездный час! — ехидно прошипел здоровяк на пороге. — Пришло время послужить своей кровью во имя великого дела!

Он зычно рассмеялся. Мне же сейчас было совсем не до смеха.