— Сидите тихо.

Мы замерли. В автобусе повисла напряженная тишина, нарушаемая только треском дров в печурке.

А потом грохнули выстрелы. Два, потом еще три — глухие, отдаленные, но неоспоримые.

— Это с периметра, — прорычал Барон. — Там стреляют.

Он метнулся в угол, откинул какую-то тряпку и вытащил из тайника небольшой, но увесистый предмет, завернутый в бархат. Сунул его мне в руки.

— Держи, — выдохнул он. — «Знак Вечности». Здесь. Забирай и уходи.

— Барон, ты чего⁈ — Кирюха вскочил. — Мы не можем тебя бросить! Это Череп, он…

— Знаю, что Череп, — перебил Барон. — Потому и говорю — уходите. Мои люди на периметре, но их мало. Я задержу их, сколько смогу. А вы — в заднюю дверь и бегом к оврагу. Там тропинка к городу. Не останавливайтесь, что бы ни случилось.

— Но…

— Никаких «но»! — рявкнул Барон, и в голосе его впервые прозвучала сталь. — Камень ему нужен, сам говорил! Так забирай и беги! Живо! Потом сочтемся.

Он уже надевал ватник, на ходу проверяя что-то в карманах. В руках у него появился обрез — короткоствольное ружье, видавшее виды, но явно рабочее.

— Барон… — начал я.

— Иди, парень. Говорю — потом сочтемся.

— Пошли! — Кирюха рванул меня за рукав к задней двери.

Но не успели мы сделать и шага, как снаружи раздались голоса.

— Эй, внутри! Выходи! — голос был гнусавым. — И без шуток!

Кирюха замер, лицо его стало белым как мел.

— Выходи, считаю до трех! — раздалось снаружи. — Раз!..

Мы рванули в сторону двери, но Барон рявкнул:

— Не туда! Там уже кто-то есть.

— Два!..

— Задняя дверь! — я рванул к противоположному концу автобуса. — Сюда!

— Три!

Грохнул выстрел — пуля пробила тонкий металл автобуса в том месте, где мы только что стояли.

— Ух! — только и успел выдохнуть Кирюха, распластавшись на полу. — Все нормально! Не задело! Я просто…

Барон дал ответный залп. Крикнул нам:

— В окно! В противоположное окно выходите!

Сколько раз я ездил в автобусе и читал эту надпись «Выдерни шнур, выдави стекло». Теперь такая возможность представилась.

Шнур нашелся быстро — он шел по периметру самого окна и сбоку торчал его конец. Я схватил его и дернул. Плотная резинка поддалась легко, вышла из паза, ослабив плотность стекла. Я подпер стекло плечом и выдавил наружу.

Мы вылезли и оказались в узком проходе между автобусами.

Сзади уже послышались топот и крики:

— Там они! За ними!

— Сюда! — крикнул я, и мы рванули в лабиринт мусорных холмов.

Пули засвистели над головами. Мы принялись петлять как зайцы, уворачиваясь от выстрелов. Я старался не отставать, прыгая через кучи хлама, цепляясь за ржавую арматуру.

— Скорее! — крикнул Кирюха, у которого судя по скорости его бега открылось второе дыхание. — Сейчас в Жижу заведем гадов, они побоятся лезть!

— Смотри, что мы сами там не остались! — крикнул я в ответ.

— Нормально!

Мы влетели в узкий проход между грудами мусора. Сзади продолжали стрелять, но пули уже ложились сильно выше — преследователи отстали, не рискуя заходить в глубь магической зоны.

— Сюда! — Кирюха резко свернул, и мы оказались на знакомой уже пустоши, покрытой битым стеклом.

Гадкое место. Пространственная аномалия.

— Кажется, оторвались, — выдохнул я, вытирая пот со лба.

Мы прошли еще метров двадцать. Вокруг все те же мусорные холмы, битое стекло, ржавое железо.

— Смотри под ноги, — предупредил Кирюха. — Здесь где-то была та жижа, в которой ты уже купался. Не хватало еще…

Он не договорил.

В двух шагах впереди земля вдруг пошла рябью, закрутилась воронкой. Мы замерли, но было поздно — пространство вокруг нас дрогнуло, перевернулось, и мир исчез.

На секунду меня ослепила белая вспышка, а потом — темнота. Я не чувствовал ни рук, ни ног, ни даже собственного дыхания. Только неприятное чувство падения куда-то вниз, хотя никакого движения не было.

А потом так же внезапно все кончилось.

Я стоял на твердой земле. Рядом, пошатываясь, приходил в себя Кирюха. Вокруг — знакомые мусорные холмы, те же самые, что и минуту назад. Только…

— Магия, — выдохнул Кирюха. — Перебросило. Хорошо хоть не в Жижу и не под землю.

— Куда перебросило?

— В другую часть зоны. Может, в сотне метров от того места. Может, в километре. Здесь пространство скачет, как блоха на сковородке.

Мы сделали несколько шагов, оглядываясь, пытаясь понять, где находимся. Холмы здесь были выше, мусор — темнее и старше. Пахло химией сильнее, и в воздухе висела едва заметная маслянистая дымка. Куда же нас угораздило…

— Ну что, крысы, добегались?

Знакомый гундосый голос.

Из-за кучи мусора вышла фигура. Коренастый бандит. На вид — лет сорок. Лицо узкое, вытянутое, с острыми скулами и глубоко посаженными глазами. Голова — до блеска лысая.

— Это…

— Ага, — кивнул Кирюха, побледнев. — Это — Череп…

Главарь ухмыльнулся. Потом достал огромный кривой нож из-за пояса и направился к нам.

— Прямо ко мне и пожаловали! Что, к Барону в гости ходили? Сейчас я вам организую встречу с ним! На том свете!

* * *

Череп приближался медленно, смакуя момент. Кажется, он уже не сомневался в исходе этой встречи. Нож в его руке поблескивал тусклым светом, отражая серо-зеленое небо магической зоны. За его спиной, в проходе между мусорными холмами, замаячили силуэты остальных бандитов — они не вмешивались, наблюдали, перекрывая пути к отступлению.

— Камешек у вас, — проговорил Череп, останавливаясь в трех метрах. — Чую. Барон его долго прятал, но от меня не спрячешь. Отдайте по-хорошему — может, умрете быстро.

Кирюха попятился, вжался спиной в мусорную стену.

— Слушай, Череп, давай договоримся… — начал он, но главарь лишь рассмеялся — сухо, безрадостно.

— Договориться? Со мной? Поздно, крыса. Я ваши рожи еще на входе запомнил. Вы к Барону шли. Значит, за моим товаром. А мое — это мое.

Он сделал еще шаг. Нож описал в воздухе замысловатую дугу.

— Последний раз предлагаю, — Череп остановился, поигрывая ножом. — Отдаете амулет — и я вас просто убиваю. Без мучений. Честно.

— Щедро, — процедил я сквозь зубы.

— Я добрый, — оскалился Череп. — Считаю до трех. Раз…

Я лихорадочно оглянулся в поисках хоть какого-то оружия. Пустая бутылка, ржавая арматура — все, что, было сейчас полезно против ножа и пятерых бандитов. Как назло ничего толкового не находил. Вокруг лишь пластмассовые бутылки, очистки, обертки.

— Два…

— Лекс, — прошептал Кирюха. — Отдай ему. Может удастся уговорить, чтобы отпусти нас, чем…

— Три.

Череп прыгнул.

Время будто замедлилось. Я видел, как лезвие летит к моему горлу, как поблескивает металл в тусклом свете, как в глазах бандита загорается предвкушение легкой победы.

И в этот момент внутри меня что-то отозвалось.

Та самая пустота. Тот самый голод, который пробуждался в самые страшные моменты — когда на меня нападали Серые Ловцы, когда я дрался с тварью из книги, когда поглощал магического крокодила в «Сигме». Он проснулся и теперь требовал выхода.

Я не думал. Тело сработало быстрее разума — я выставил руку вперед, даже не зная, что собираюсь делать.

Нож Черепа замер в воздухе. В сантиметре от моего горла.

Главарь дернулся, попытался дожать удар, но лезвие не двигалось. Оно будто наткнулось на невидимую стену.

— Что за… — выдохнул он, и в его глазах впервые мелькнуло что-то похожее на страх.

А потом я понял.

Магия. Мусорная. Та самая, что цвела тут буйно и хаотично. Будто пыль, она въелась глубоко в кожу бандита против его воли. Как нельзя остаться чистым, постоянно пребывая на свалке, так и нельзя отгородиться против этих эманаций. И теперь мой дар чувствовал это.

Пустота внутри меня потянулась к Черепу. Не к его телу — к той чужеродной энергии, что была внутри него.

Я шагнул вперед.

Череп попятился, впервые за весь разговор.

— Ты… ты кто такой? — прохрипел он, пытаясь вырвать нож из невидимого плена.

Я не ответил. Вместо этого я позволил дару вырваться наружу.

Череп закричал.

Не человеческим криком — каким-то звериным, полным боли и ужаса. Из ладони, сжимавшей нож, потянулись светящиеся нити.

«Ко мне! Вот так!»

Череп рухнул на колени. Нож выпал из ослабевших пальцев. Его лицо исказилось гримасой агонии.

— Не… надо… — прохрипел он, протягивая ко мне руку.

Я мог его убить — я чувствовал это. Просто взять и забрать его жизнь — дар был невероятно мощный. Но не стал делать этого.

Главарь захрипел, обмяк, глаза закатились. Он не умер — просто потерял сознание, лишенный той незримой подпитки, к которой привык за годы жизни на свалке.

Череп завалился на бок. Живой, но абсолютно беспомощный.

Бандиты, стоявшие в проходе, с ужасом смотрели на происходящее. Один из них попытался выстрелить, но пуля ушла сильно в сторону — руки тряслись. Да и стрелял он, кажется, только чтобы припугнуть нас.

Я опустил руку. Ладонь слегка покалывало, внутри все гудело, как трансформаторная будка после перегрузки. Дар насытился, но теперь требовал покоя, чтобы переварить поглощенное.

— Бежим, — выдохнул Кирюха, хватая меня за руку. — Бежим, пока они в себя не пришли!

Бандиты за спиной зашевелились, кто-то закричал, кто-то принялся палить в воздух, но мы уже летели по мусорному лабиринту, не разбирая дороги, перепрыгивая через кучи хлама, продираясь сквозь ржавое железо.

— Ты… ты это видел? — закричал Кирюха на бегу. — Ты его… вырубил! Черепа! Никто не мог, а ты…

— Потом! — рявкнул я. — Сначала выберемся!

Сзади уже стихали крики, терялись в пространственных аномалиях голоса погони. Впрочем, в нормальную погоню никто из местных и не желал ввязываться — картина с распростертым на земле вожаком еще красочно стоял перед глазами.

Мы пробежали метров триста, как Кирюха вдруг замедлился, а потом и вовсе замер. Он задрал голову к небу, принюхался, как собака, и лицо его вытянулось.

— Твою мать, — выдохнул он.

— Что? — я тоже посмотрел вверх, но ничего не увидел. Только серое, пасмурное небо над свалкой.

— Не думал что сегодня будет. Недавно же было!

— Ты о чем?

— Разве не чуешь?

— Что я должен…

Я не договорил. Почувствовал. Легкое покалывание на щеках, на руках, словно воздух наполнился статическим электричеством. Волосы на затылке зашевелились.

— Это что?

— Ничего хорошего. Бежим! — заорал Кирюха и рванул в сторону остова старой машины, торчащего из мусора метрах в двадцати.

Я за ним. Мы влетели внутрь, вжались в ржавый металл, и Кирюха успел прохрипеть:

— Магический шторм! Когда энергия прорывается! Сиди тихо и не высовывайся!

Громыхнуло, словно гроза. Потом еще раз.

— Какая еще энергия?

— Мусорная. Когда накопившейся в отходах энергии становиться слишком много, она прорывается наружу. Как метан, понимаешь? Вспышки, пространственные искажения, выбросы сырой магии. Прижми голову!

Покалывание усилилось, стало щипать нестерпимо больно. Где-то вдали закричали люди:

— Пляски начинаются! В укрытие! Пляски!

— Местные так это явление называют, — пояснил Кирюха, увидев мой вопросительный взгляд. — Однажды так полыхнуло, что несколько местных доходяг, кто тут умер, вытащило наружу из толщи мусора и те шевелиться начали, словно живые. С тех пор пляской мертвецов и кличут.

Я поежился.

Небо над свалкой полыхнуло. Багровые, зеленые, синие всполохи заметались по тучам, освещая мусорные холмы неестественным светом. Воздух загудел, завибрировал, зазвенел.

Я выглянул из-за ржавого борта и увидел, как в сотне метров от нас из кучи хлама вырвался столб фиолетового пламени. Он ударил в небо, покрутился и рассыпался искрами.

— Ни хрена себе, — выдохнул я.

— Не смотри! — Кирюха вцепился мне в плечо. — Глаза сожжет!

Я отвернулся, но краем глаза продолжал видеть вспышки. Они метались по всей свалке — то тут, то там. Где-то взорвалась куча пластика, разбрасывая вокруг горящие ошметки. Где-то из земли вырвался луч, прочертил полосу по небу и погас. Где завихрилось магическое возмущение, словно маленький смерч.

Пространство вокруг нас искажалось. Я видел, как остов машины, в котором мы сидели, вдруг стал расплываться, терять четкость, а через секунду снова стал нормальным.

— Это пространственные искажения, — прокомментировал Кирюха, заметив мой взгляд. — Может затянуть куда-нибудь.

— Куда?

— А хрен его знает. В другое место на свалке.

Я сглотнул. Только этого не хватало.

— И долго это будет продолжаться?

Кирюха пожал плечами.

— Обычно минут на десять-пятнадцать. Главное — переждать.

Но шторм не думал стихать. Наоборот — с каждой минутой он становился все сильнее. Багровые и синие сполохи метались по небу, воздух вибрировал так, что закладывало уши, а пространство вокруг нас искажалось все чаще. Остов машины, в котором мы сидели, расплывался и сжимался все чаще, а то и вовсе начинал светиться оранжевым светом.

— Давно такого не было! — прокричал Кирюха, перекрывая гул. — Видимо, накопилось слишком много! Сейчас рванет так, что мало не покажется!

Из-за ближайшего мусорного холма выскочили люди. Четверо. Те самые бандиты, что напали на нас. Они неслись прямо к нам, видимо, ища укрытие от шторма. Напуганные.

— Сюда! — заорал один, указывая на нашу машину.

— Черт, только этого еще не хватало! — выругался я.

Они пробежали метров десять, и в этот момент небо полыхнуло особенно ярко. Ослепительно-белая вспышка ударила прямо в них.

Бандиты замерли. На секунду — не больше. Потом, как подкошенные, рухнули на мусор. Все четверо.

— Господи… Прямое попадание, — выдохнул Кирюха, пораженный увиденным. — Леха, не смотри туда. Не смотри! Они…

Он не договорил. Потому что тела зашевелились.

Дернулся первый, самый ближний к нам.

Это было похоже на судорогу — резкую, неестественную. Тело выгнулось дугой, голова запрокинулась, изо рта вырвался сиплый, нечеловеческий звук — жуткий хрип.

— Встают, — прошептал Кирюха. — Мать честная, встают… Пляски! Пляски мертвецов!

Второй зашевелился следом. Его руки, до этого безвольно лежавшие вдоль тела, вдруг задрожали, задергались, начали подниматься. Медленно, с хрустом, будто каждое движение давалось с чудовищным усилием. Пальцы скрючились, сжались в кулаки, разжались. Снова сжались.

Третий сел. Просто сел, как человек, проснувшийся после долгого сна. Но в этом не было ничего человеческого. Голова его свесилась набок, шея хрустнула, и он медленно, очень медленно повернул ее в нашу сторону. Причем сделал это, очертив головой полный круг вокруг своей оси. Глаза его были открыты. Подсвеченные зеленым магическим свечением. Без зрачков, без жизни, без ничего.

— Не смотри на них, — зашипел Кирюха, зажимая мне рот. — Если они почувствуют взгляд живого…

Четвертый встал. Поднялся на ноги, шатаясь, как пьяный. Его тело задвигалось рывками — рука дернулась влево, потом вправо, потом застыла, вытянутая в странном, неестественном жесте.

Хаотичные движения. Дерганья, подергивания, судороги. Пляски? Да, отдаленно это напоминало танцы, жуткие и дикие. Я вдруг осознал, что каждое движение мертвецов четко синхронизировано со вспышками шторма. И чем сильнее были вспышки, тем резче оказывались «танцевальные» па.

Я смотрел на них и чувствовал, как внутри все сковывает ледяной ужас. Они шли прямо на нас. Словно чуяли живое тепло.

— Кирюха, — прошептал я, дергая его за рукав. — Надо уходить.

Он не ответил. Сидел, вжавшись в ржавый металл, и смотрел на приближающихся мертвецов широко раскрытыми, остекленевшими глазами. Его трясло. Паника, дикая и необузданная, вдруг охватила парня. Как же я его понимаю! И самого трясло так, что в пору песок сеять.

— Кирюха! — я тряхнул его сильнее. — Вставай, мать твою! Они сейчас будут здесь!

Никакой реакции. Он словно окаменел.

Первый мертвец был уже в десяти метрах. Его голова, неестественно вывернутая, смотрела прямо на нас. Зеленые глаза, открытый рот, из которого тянулась тонкая нитка магической слизи.

— Черт! — выдохнул я, схватил Кирюху за шкирку и рванул наружу.

Он не сопротивлялся. Просто дал себя тащить, как кукла. Ноги его подкосились, но я поволок его волоком, не обращая внимания на мусор, который так и норовил запутаться в ногах.

Сзади раздался хриплый, тягучий звук. Я обернулся — мертвецы ускорились. Они двигались быстрее, чем прежде, их руки тянулись к нам, как ветки высохших деревьев.

Кирюха, кажется, начал приходить в себя — ноги его стали перебирать активнее.

— Беги! — заорал я, толкая его вперед. — Беги, твою мать!

Мы понеслись между мусорных холмов, перепрыгивая через ямы и коробки. Сзади послышался скрежет, хруст, а потом тот самый страшный хрип — мертвецы не отставали.

Рвануло.

И судя по грохоту прямо над нашими головами.

Удар был такой силы, что я почувствовал его всем телом. Воздух сжался, а потом раздался оглушительный грохот, от которого заложило уши. Ослепительно-белая вспышка залила все вокруг, и на миг я ослеп.

Нас откинул. Я рухнул на картонные коробки. Моему спутнику повезло меньше — он упал на груду сломанных пластиковых стульев.

Когда зрение вернулось, я увидел, как вторая волна магии прокатилась по свалке, сметая все на своем пути. Она дошла до мертвецов, и те… упали. Все разом. Просто рухнули на землю, как марионетки, у которых обрезали нитки.

Некоторое время я просто смотрел на лежащих, ожидая, что они вновь встанут. Но они не шевелились.

— Пережгло, — прошептал Кирюха, немного придя в себя. — Слишком сильный всплеск. Их «предохранители»… ну, магия, которая их держала, просто сгорела.

Я хотел ответить, но вдруг понял, что не могу пошевелиться. В глазах потемнело. Магический выплеск пережег, кажется, не только «предохранители» бандитов.

Последнее, что я увидел перед тем, как отключиться, — серое небо над головой.

А потом наступила тишина, долгожданная и приятная.