Голос Кирюхи пробился сквозь гул в ушах, тонкий, отчаянный:

— Леха! Ле-о-оха! Твою мать, помоги! Хватит разлеживаться!

Я с трудом разлепил глаза. Голова раскалывалась, перед глазами все плыло. Свалка вокруг медленно приходила в фокус — мусорные холмы, ржавые остовы, серое небо.

И Кирюха.

Он был метрах в десяти, прямо на открытом месте. Но не стоял — лежал, распластавшись на земле. И его… засасывало. Прямо в землю. Ноги уже скрылись по колено в чем-то, похожем на дрожащее марево — пространство там искажалось, переливалось, пульсировало.

— Пространственный карман! — заорал он, увидев, что я очнулся. — Засасывает, падла! Леха, давай же! Скорее!

Я вскочил и тут же покачнулся — вестибулярка отказывалась работать. Сделал шаг, второй.

Мой спутник уходил в землю все глубже. Уже по пояс.

— Чем вытаскивать⁈ — закричал я, оглядываясь в поисках чего-нибудь полезного.

Вокруг был только мусор. Ржавые железки, обломки пластика, какие-то тряпки, битое стекло. Ни веревки, ни палки, ни…

Стоп.

Метрах в пяти от парня, наполовину скрытая мусором, лежала старая, проржавевшая пожарная лестница. Та самая, что когда-то крепилась к стене, а теперь валялась здесь, никому не нужная. Сломанная секция метра на полтора. Идеально.

Я рванул к ней, схватил, дернул. Тяжелая, но не неподъемная. Давай же! Есть! Потащил к Кирюхе.

— Бросай! — заорал он. — Бросай, я поймаю!

Я размахнулся и швырнул лестницу. Она плюхнулась прямо перед ним, перекладинами к нему. Кирюха вцепился в нее мертвой хваткой, и я потянул.

Не шло. Пространственный карман держал крепко, лестница только скользила по земле.

— Не вытяну! — крикнул я. — Слишком сильно засасывает!

— Постарайся! — умоляюще произнес парень. — Иначе меня…

— Тянем! — крикнул я, и мы рванули.

Кирюха вылетел из кармана. Проехался по мусору, затормозил о какую-то коробку и замер, тяжело дыша.

— Живой? — спросил я, подбегая.

— Кажись, да, — прохрипел он.

— Давай домой, пока опять чего-нибудь не началось.

* * *

Обратная дорога заняла полчаса. Сначала — пешком через магическую зону, постоянно оглядываясь и прислушиваясь, не идет ли погоня. Потом — на попутном грузовике, в кузове, заваленном какими-то тюками. Кирюха всю дорогу молчал, только изредка поглядывал на меня с каким-то новым, странным выражением — смесью страха и уважения.

Сели на автобус, который трясся на ухабах, увозя нас все дальше от полигона. За окнами проплывали унылые пейзажи промзон, постепенно сменяющиеся жилыми кварталами.

Я сел у окна, привалившись к стеклу.

— За проезд надо платить, — напомнил Кирюха, доставая мелочь. — Давай, скидывайся.

Я полез в карман, нащупал несколько монет, вытащил вместе с маленьким клочком бумаги.

Чек. Тот самый, из Архива, что я нашел в книге Зарена.

— Кирюха, ты, как я понял, очень хороший специалист по камням, — сказал я. — Раз так хорошо разбираешься в том, что тебе приносят с полигона.

— Еще бы! Это же моя работа! Нужно разбираться — в моем бизнесе по другому нельзя.

— Скажи, а ты случаем не знаешь что такое «Арканор»? Артефакт какой-то?

Кирюха усмехнулся.

— Что это тебя из крайности в крайность бросает? То тебе «Знак Вечности» нужен, артефакт, который лечит. То вдруг «Арканор».

Я вопросительно глянул на спутника.

— «Арканор» редкий артефакт, старый. Такой на полигоне не достанешь. Да и вообще не достанешь. Его только в специализированных магазинах купить можно за очень крупные деньги. И то не каждый прохожий возьмет. Только государственные маги могут купить, очень высокого уровня.

«Такие как Зарен», — подумал я. Вслух спросил:

— И чем же этот артефакт примечателен?

— У него отрицательный уровень силы, — сказал Кирюха. — То есть это именно артефакт для убийства. Работает медленно. Очень медленно. Месяц, два, может, полгода — зависит от дозы. И главное — никакая магическая диагностика его не обнаружит. Ни один лекарь не поймет, что с человеком. Будут лечить от всего подряд, а он будет таять на глазах. И умрет. Как от естественных причин.

Я похолодел. Догадка обожгла разум.

— Жуть какая, — сказал я как можно равнодушнее. — А воздействие «Арканора» лечится?

— Лечится, и довольно-таки легко. Настаиваешь в воде самый простой «Круг» — копеечный артефакт, который купить можно везде, и отпаиваешь им того, на кого было воздействие. Нейтрализация произойдет буквально за считанные часы. Но эта легкость в лечении только кажущаяся — как я сказал, воздействие «Арканора» невозможно обнаружить. А вот если воздействия «Арканора» на организм не было, а ты человека настойкой «Круга» напоишь… в общем, отправишь человека на тот свет.

Автобус мерно покачивался на ухабах, увозя нас все дальше от проклятой свалки. За окнами проплывали пустыри, редкие промзоны, потом потянулись жилые кварталы.

Я вспомнил про сверток, который Барон сунул мне в руки. Развернул ткань, бережно, как величайшую драгоценность.

На коленях лежал камень. Темно-зеленый, с прожилками, оправленный в потускневшее серебро. «Знак Вечности». То, ради чего мы пережили погоню, магический шторм, нападение мертвецов и теперь это.

Кирюха глянул на камень и тяжело вздохнул. Так тяжело, что я сразу насторожился.

— Что? — спросил я. — Чего ты вздыхаешь?

Кирюха покачал головой.

— Обманул тебя Барон, Леха.

— В смысле — обманул? — я уставился на него. — Это не «Знак Вечности»?

— Это он, — Кирюха поморщился. — Но только взгляни на него. Видишь прожилки? Они слишком светлые. Это сырец, Леха. Необработанный камень.

— И что это значит?

— А то, что лечебных свойств у него очень мало, — Кирюха развел руками. — По сути это просто кусок минерала с магической структурой. Чтобы он заработал, его нужно активировать. Ритуал провести, силой напитать. А кто это сделает? Где мы мага такого уровня найдем?

Я посмотрел на камень, и внутри начало все закипать. Получается мы сейчас бегали по мусорке, едва не сгинули в пространственной аномалии и не поджарились от магических выплесков напрасно⁈

— То есть он нам дал бесполезную стекляшку?

— Не бесполезную, — поправил Кирюха. — Потенциально полезную. Но не сейчас. Сейчас это просто красивый камушек. Барон — хитрый лис. Он выполнил обещание — отдал «Знак Вечности». А то, что он не активирован, это уже наши проблемы.

Я выругался сквозь зубы.

— И что теперь делать?

— Искать мага, — пожал плечами Кирюха. А потом хитро улыбнулся. — Или… того, кто знает, как такие камни активировать.

Я вопросительно глянул на спутника. Спросил прямо:

— Ты можешь?

— Могу! Я ж не просто так на рынке ошиваюсь.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — Кирюха усмехнулся. — Думаешь, я только стихи пишу, сигареты курю и от безделья на черном рынке тусуюсь? Я, брат, человек разносторонний. Дай мне камень до вечера, и я сделаю из него нормальный артефакт. Не высший класс, конечно, но для дела пойдет.

— Спасибо, Кирюха! Выручил!

Я протянул ему сверток. Парень бережно взял его, спрятал за пазуху.

— Ладно, вечером заглянешь, заберешь.

Автобус дернулся, остановился. Пора было выходить. Мы попрощались и Кирюха ушел, сутулясь и оглядываясь, а я поймал такси. Ехать к себе, переодеться?

Глянул на часы. До начала рабочего дня оставалось десять минут. Мать честная! Опаздываю!

* * *

Я влетел в здание Архива, когда стрелка часов перевалила за девять. Охранник Иван Степанович проводил меня удивленным взглядом, но ничего не сказал — только покачал головой, глядя, как я пулей проношусь мимо турникета.

В отделе было тихо. Мария Ивановна уже сидела за своим столом, перебирая бумаги.

Я перевел дух, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

— Алексей! — Катя поднялась из-за стола и направилась ко мне. — Я уже волновалась, что опоздаешь… Не приболел ли?

Она подошла ближе и вдруг остановилась, сморщив нос.

— Фу! — вырвалось у нее. — Чем это от тебя пахнет? Алексей, ты… ты на помойку что ли лазил?

— Долгая история, — отмахнулся я, снимая куртку и запихивая ее в шкаф, подальше. — Потом расскажу. Есть что-то срочное?

Катя хотела что-то спросить, но в этот момент в отдел вошла Алина.

Черный парик, скромная одежда, никакой косметики — она идеально вписалась в образ неприметной сотрудницы. Но глаза выдавали тревогу.

— Алексей, — сказала она, подходя. — Есть новости.

— Какие? — насторожился я.

— Костя, — Алина кивнула в сторону его стола. — Нашелся.

— И где же он пропадал? — спросил я.

Алина пожала плечами.

— Говорит, никуда вовсе не уходил.

— Он что, издевается⁈ Где он?

— Да вон он, к кофемашине ходил.

Костя и в самом деле шел сейчас со стаканчиком в руке как ни в чем не бывало. Даже мелодию какую-то насвистывал.

Мы подошли к парню, окружили его плотным кольцом.

— Кость, — я старался говорить спокойно. — Ты где был? Куда пропал?

Он моргнул. Посмотрел на меня, потом на Катю, потом снова на меня.

— Никуда я не пропадал. Я здесь был. Все время здесь. Работал.

— Вчера? — уточнила Катя. — Ты вчера куда-то исчез.

— Да вы чего⁈ Никуда я не исчезал. Куда мне исчезать?

— Ты что, комедию перед нами разыгрываешь? — с нажимом произнес я. — Если так, то у нас сейчас нет никакого желания шутить. Говори где был. Куда уходил?

Костя задумался. Слишком долго для простого вопроса.

— Никуда… вроде, — наконец сказал он.

— Ты что, ничего не помнишь? Ты вчера как-то внезапно пропал. Мы тебя искали. И мы бы хотели узнать куда именно ты исчез!

— Я? — Он потер лоб. — Вроде никуда… Голова какая-то тяжелая.

Я переглянулся с Алиной. Она едва заметно покачала головой — не дави пока.

— Кость, — я понизил голос. — А книга? Книгу помнишь? Ту, черную, что ты с подземелья спер? Мы ее спрятали в тайник. Ты ее брал?

Костя уставился на меня. В его глазах мелькнуло что-то — непонимание, потом растерянность, потом… страх?

— Книгу? — переспросил он. — Какую книгу? Я… не помню никакой книги.

— Ту самую, — я старался держаться, это было чертовски сложно. — Из подземелья. Которую ты сюда притащил. Забыл что ли? Вы ее еще уничтожить хотели, а она целехонькая осталась. Вот мы ее и спрятали. Ты должен помнить.

— Я… — Костя схватился за голову. — Я не помню. Честно, Лех, не помню. Была какая-то книга? Я не брал. Зачем мне ее брать?

Он говорил искренне. Слишком искренне для того, кто притворяется. Но я уже чувствовал — едва уловимый след магии. Тонкий, как паутинка, почти незаметный, но он тянулся от Кости куда-то в сторону.

— Алина, — я повернулся к ней. — Чувствуешь?

Она прикрыла глаза на секунду. Ее связь с Архивом позволяла ей ощущать то, что недоступно другим.

— Да, — тихо ответила она. — Слабый магический фон. Не его. Чужой. Будто… будто на него что-то воздействовало. Или кто-то.

— Что значит «воздействовало»? — Катя побледнела. — На Костю?

— Похоже на ментальный след, — спокойно сказал Алина, но в голосе прозвучала тревога. — Кто-то мог стереть ему память. Или подменить воспоминания. Оставил свой отпечаток, как печать.

— Сможем убрать этот блок? — спросил я у Алины.

Та кивнула.

— Сможем. Лина поможет.

Костя долго молчал. Смотрел то на меня, то на Алину.

— Я чувствую, — вдруг тихо сказал он. — Чувствую, что со мной что-то не так. Будто часть моей головы… ну, как будто чернотой подернуто. Я пытаюсь вспомнить вчерашний день, а там… пусто. И когда я пытаюсь туда заглянуть, мне становится страшно. Я даже не знаю, чего именно боюсь, но…

— Так, — я повернулся к Косте. — Слушай. Мы можем тебе помочь, но нужно твое согласие. Лина может попробовать погрузить тебя в состояние, где эти воспоминания всплывут. Там, где сейчас чернота. Ты согласен?

Он поднял на нас глаза.

— Хорошо. Если вы можете помочь — помогайте.

Алина кивнула.

— Поможем.

Договорились встретиться через полчаса в хранилище «Дельта».

— Садись сюда, — Алина указала Косте на массивное кресло, больше похожее на зубоврачебное. Черная кожа, высокие подлокотники, металлические дуги по бокам. — Это мнемосканер.

Костя с опаской приблизился, потрогал подлокотник.

— А больно?

— Нет, — усмехнулась Алина. — Лезь давай.

— Хватит скулить, — сказала Катя. — Давай, пошевеливайся.

Костя забрался в кресло, и Алина закрепила его запястья и лодыжки мягкими, но надежными ремнями.

— Это зачем? — забеспокоился он.

— Чтобы не дергался, — ответила Лина, чья голограмма материализовалась у стены. — Во время сканирования возможны непроизвольные движения. Нужно исключить погрешности.

— Лина, откуда тут такая вещь? — спросил я, поглядывая на кресло. Выглядело оно внушительно. Кабель, подведенный сверху, усиливал сходство с электрическим стулом.

— Это мнемосканер модели «М-7». Разработан в семидесятые годы для нужд Тайной канцелярии. Оригинальное название — «Дознаватель».

Костя, уже пристегнутый в кресле, побелел.

— Для дознания? — переспросил он. — То есть… для пыток?

— Не совсем, — поправила Лина. — Для извлечения информации. Физического воздействия он не оказывает, если не считать таковым вторжение в мысли. Но да, использовали его именно для допросов. Особо ценных свидетелей. Или подозреваемых, которые отказывались говорить.

— А потом? — спросил я.

— Потом технологии ушли вперед, — ответила Лина. — Появились более совершенные методы. То же «Око Абсолюта» Бергера. Тайная канцелярия научилась развивать свой собственный дар, вместо таких громоздких приспособлений. А этот экземпляр списали и передали в Архив для хранения.

— И часто ты им пользовалась? — поинтересовался я.

— Никогда, — призналась Лина.

Костя сглотнул.

— То есть это сейчас первый раз⁈

— Не переживай, все будет хорошо.

— Может, ну его? — жалобно пропищал парень. — Я и так, наверное, вспомню. Если подумать…

— Не вспомнишь, — отрезала Алина. — Там блок. А мы должны знать, что с тобой случилось. Молчи, не загрязняй фон.

Над креслом зажужжало, и сверху опустился сложный механизм — полусфера из стекла и металла, усеянная крошечными огоньками. Она зависла в сантиметре от головы Кости.

— Мнемо-купол, — пояснила Алина, видя мой вопросительный взгляд. — Считывает нейронные импульсы и переводит их в картинку.

— А это что? — Костя покосился на стойку рядом с креслом, где тускло светился большой кристалл, опутанный проводами.

— Накопитель, — ответила Лина. — Он записывает данные. Чтобы потом можно было прокрутить еще раз.

Алина подошла к пульту управления — массивной панели с десятками кнопок, рычажков и светящихся индикаторов. Щелкнула несколькими тумблерами, и купол над головой Кости засветился мягким голубым светом.

— Готово, — сказала она. — Лина, запускай сканирование.

— Начинаю, — отозвалась голограмма.

Костя вздрогнул. Его глаза закатились, тело выгнулось дугой, но ремни удержали. На стене, прямо над пультом, загорелся большой голографический экран. На нем поплыли размытые, нечеткие образы. Появилось изображение. Мутное, нечеткое, но разобрать можно было. Костя шел по ночному городу. Улицы, фонари, редкие прохожие.

— Где это? — спросила Алина.

— Не знаю, — ответил я, вглядываясь.

Картинка сменилась. Костя подходил к высокому зданию с колоннами. Набережная, Нева, огни.

— Постой… я знаю это место! Это Английская набережная, — выдохнул я. — Там расположен… особняк Зарена.

— Точно, — подтвердила Лина. — Я сверяюсь с картами города. Здание принадлежит архимагу.

Костя застонал, но изображение продолжалось. Вот он входит в дом, поднимается по лестнице. Вот перед ним открывается дверь кабинета. В кресле у камина сидит Зарен.

— Принес? — спрашивает он.

— Да, — отвечает Костя чужим, механическим голосом.

Он достает из-за пазухи черную книгу и протягивает архимагу.

Изображение оборвалось. Костя обмяк в кресле, тяжело дыша.

— Все, — сказала Лина. — Дальше блок. Даже мнемосканер не может его пробить.

— Дальше и не надо, — хмуро произнес я. — И так все понятно.

Мы с Алиной переглянулись.

— Зарен, — тихо сказал я. — Он забрал книгу. Через Костю.

— И он же поставил блок, — добавила Алина. — Чтобы Костя ничего не вспомнил.

Я посмотрел на парня. Тот открыл глаза, мутные, усталые.

— Я… я что, правда ходил к Зарену? — прошептал он.

— Правда, — ответил я. — И через тебя он завладел книгой.