Несколько минут спустя, когда мы с Уорли шли по коридору колледжа, мне пришла в голову новая мысль.

– Сэр, рядом с мельницей есть почтовая станция, верно? Знаете, где она?

– «Голова герцога»? Да, конечно. Здесь ее все знают.

– Будь у меня время, я бы отправился туда и расспросил о путниках, прибывших на постоялый двор сегодня. Особенно меня бы интересовали двое мужчин. Один высокий, судя по речи, северянин. Второй – его слуга, толстяк со шпагой. Оба верхом.

– Если это так важно, я бы сходил туда пешком, но не могу же я разорваться. – Уорли казался рассерженным, как это часто бывает, когда человек напуган и загнан в угол. Вдруг он застыл как вкопанный, и его лицо просветлело. – Пошлю-ка я Джеремайю.

– Кого?

– Нашего мальчика на побегушках. Это он сообщил нам, что доктор Бёрбро упал в пруд. Джеремайя хорошо знает дорогу до «Головы герцога». Его дядя работает там конюхом.

– Прекрасная мысль, сэр.

Мимо конюшенного двора не проедет ни один конный путник.

– Когда мальчик вернется, договоритесь с ним, пожалуйста.

К тому времени, как мы добрались до таверны, уже темнело. Я бы отправил Уорли в Хитчем-Сент-Мартин этим же вечером, чтобы преподобный убедился, что в доме его бабушки все благополучно. Однако час был поздний. Оставалось лишь надеяться, что Епископ и его слуга не захотят скакать верхом семнадцать миль в сгущавшейся темноте по незнакомой дороге через Фенские болота.

Мы поднялись в гостиную леди Квинси: все свечи там уже горели, а занавески были задернуты. Это была просторная комната с низким потолком и чуть покатыми полами, доски которых скрипели при каждом шаге. Я подробно объяснил, что произошло, – во всяком случае, насколько это было возможно в присутствии Уорли. Ее светлость слушала внимательно, не перебивая. Она сидела, спокойно сложив руки на коленях, будто образцовая прихожанка во время проповеди.

– Полагаю, мадам, чем быстрее мы доберемся до Хитчем-Сент-Мартин, тем лучше, – заключил я. – Трудно сказать наверняка, но, может быть, эти люди уже в пути.

– Фенские болота в ночную пору – не лучшее место для тех, кто с ними не знаком, – многозначительно заметил Уорли, – даже если злоумышленники найдут проводника, но за столь короткий срок им это вряд ли удастся.

Леди Квинси кивнула.

– В таком случае будем надеяться, что вы правы, – деловито произнесла она. – С утра мы должны выехать как можно раньше. Господин Уорли, чтобы беспрепятственно путешествовать в воскресенье, нам потребуется ордер с подписью судьи. Не могли бы вы обратиться к магистрату от нашего имени? Очень глупо получится, если утром нас задержит какой-нибудь бюрократ. Человеку, занимающему столь высокую должность в Кембридже, будет намного проще договориться с местными властями, чем господину Марвуду, – его ведь здесь никто не знает.

Лесть возымела свое действие, и Уорли с поклоном заверил, что решит этот вопрос незамедлительно.

– И вот еще что, – прибавил я. – Пожалуй, разумнее всего будет, если господин Уорли завтра выедет вперед и предупредит домочадцев в Хитчем-Сент-Мартин. Им ведь нужно будет подготовить дом к нашему прибытию, и…

– Я пошлю слугу с письмом, – перебил Уорли. – Пусть выезжает на рассвете. Тогда я смогу сопровождать вас.

– Думаю, лучше вам поехать самому, сэр, – возразил я.

– Но почему?

– На случай, если эти двое отправятся в дорогу раньше нас. Госпожу Уорли необходимо предостеречь. Возможно, защита джентльмена ей понадобится раньше, чем мы думаем.

Часом позже я спустился вниз, чтобы перед отъездом отдать распоряжения владельцу таверны и слугам леди Квинси.

– Хитчем-Сент-Мартин? – переспросил хозяин. – Не уверен, что вы сумеете туда добраться в такой большой и тяжелой карете, сэр. Зимой бы даже пытаться не стоило.

– Неужели дороги настолько плохи?

– На Фенских болотах хороших дорог нет, – произнес он с мрачной гордостью.

От входа в таверну донеслись крики. Одна из горничных встала в дверях, преградив дорогу Джеремайе. Оказавшись зажатым между ней и стеной, мальчишка вопил так, будто его убивают.

– Пропустите мальчика, – велел я. – Он здесь по моему поручению. – Я снова повернулся к хозяину таверны. – Я жду вестей из колледжа Иерусалим.

Следом за мной Джеремайя поднялся наверх и вошел в гостиную леди Квинси. Теперь от паренька несло не только кухней, но и свежим конским навозом, и я велел ему встать у двери.

– Ну? – спросил я. – В присутствии этой дамы можешь говорить свободно. Для начала скажи, как доктор Бёрбро?

– Очнулся, сэр, но ужасно мучается из-за сломанной ноги и раны на голове. Говорит, шел мимо мельницы, поскользнулся и упал. Доктор хотел встретиться с мельником.

– А два незнакомца?

– Сегодня их видели в «Голове герцога», – ответил Джеремайя, но из-за его выговора до меня не сразу дошел смысл сказанного. – Дядя думает, что высокий – йоркширец, он знает, как они говорят, потому что дядя раньше служил в Марстон-Муре, а там одни йоркширцы. Оба ужасно жадные, у таких снега зимой не допросишься, но с ними лучше не ссориться.

– Когда они приехали? – спросил я.

– Сегодня утром. Хозяин сразу же ушел. Пешком. А слуга пообедал пораньше и тоже куда-то пошел. Но вернулись они вместе, уже ближе к вечеру, и велели, чтобы им подали лошадей. – Мальчишка ухмыльнулся, демонстрируя удивительно белые зубы и дырку на месте одного из верхних. – Тетя зимой умерла, и дядя ухаживает за прислужницей из харчевни. Она слышала, как эти двое обсуждали, успеют они к ночи добраться до Стрэтема или нет.

– Стрэтема? Где это? – спросила леди Квинси.

– У большой дороги, не доезжая Или, госпожа, – ответил мальчик с легким удивлением в голосе: видимо, Джеремайя был убежден, что все на свете знают, где находится Стрэтем.

Его отчет послужил новым доказательством в пользу теории, которая зрела внутри меня, точно язва. Я заплатил мальчику за труды. На серебряные монеты в своей грязной ладони мальчишка глядел, будто на чудо, равное библейскому чуду с хлебами и рыбами. А впрочем, для него это так и было, ведь является событие чудом или нет, зависит от обстоятельств, при которых оно происходит.

– Иди, – мягко произнес я.

Будто очнувшись, Джеремайя опрометью выбежал из комнаты. Я закрыл за ним дверь.

– Сколько вы ему дали? – спросила леди Квинси.

– Два шиллинга.

– Он же всего лишь мальчишка на побегушках, – с ноткой неодобрения в голосе заметила леди Квинси. – Людей подобного сорта баловать не следует. – Вдруг она улыбнулась мне так, что я тут же почувствовал себя абсолютно счастливым, как бы глупо это ни звучало. – Вы не откажетесь со мной отужинать, господин Марвуд? Нам нужно многое обсудить.

Для нас накрыли стол у камина в гостиной леди Квинси.

Ее горничная Энн порывалась остаться, но хозяйка отослала ее прочь. Компанию нам составил Стивен, маленький африканец: он разливал вино и своим присутствием обеспечивал соблюдение приличий, однако почти весь вечер он просидел почти невидимкой на низком табурете в тени в дальнем углу комнаты.

К нашему отъезду утром все было готово. Господин Уорли снова прислал к нам Джеремайю с разрешением для нас путешествовать в воскресенье, подписанным судьей. Уорли приложил для меня записку, сообщая, что нога у доктора Бёрбро сломана в двух местах и переломы весьма серьезны, к тому же его рассудок затуманен – вероятно, из-за удара по голове. Кучер и форейтор подготовили экипаж и лошадей, а Энн упаковала все вещи, которые не понадобятся до отъезда.

Я потянулся к блюду с заливными угрями.

– Мадам, помните слугу по имени Мэтью Горс? Он работал у вас в Барнабас-плейс.

Леди Квинси наморщила лоб.

– Знакомая фамилия. – Она щелкнула пальцами. – Да, знаю, о ком вы. Крепкий детина с веснушчатой физиономией?

– Да. Приметы сходятся.

– Если верно припоминаю, он некоторое время был слугой моего пасынка, а еще иногда прислуживал за столом. А почему вы спрашиваете?

– На днях я с ним повстречался. Теперь он служит у лорда Кларендона.

– Этот Горс имеет какое-то отношение к убийству Эдварда?

– Не знаю, – ответил я, почти не покривив душой. – Он пропал.

– Вы говорили, что выдан ордер на арест моей несчастной племянницы. Думаете, Горс помог ей расправиться с Эдвардом? Боюсь, весьма вероятно, что она воспользовалась чьей-то помощью. Ведь Эдвард слабаком не был.

Я задумался: что, если леди Квинси права? Я думал, что если кто-то и подкупил Горса, то наверняка Олдерли. Но чисто теоретически заплатить слуге могла и Кэт.

– В Барнабас-плейс ваша племянница хоть раз обращалась к Горсу? Он оказывал ей услуги? Исполнял ее поручения?

Леди Квинси покачала головой:

– Я мало что про него помню. Прислуги у нас было видимо-невидимо! – Ее светлость помолчала. – Интересно, где прячется Кэтрин?

– Кто знает?

– От нее можно ожидать чего угодно. Моя племянница всегда была странной, непохожей на других.

– И весьма изобретательной, – сухо прибавил я.

Некоторое время мы ели молча. Я украдкой поглядывал на леди Квинси. При свете камина и в сиянии свечей ее кожа мерцала.

Внезапно леди Квинси нарушила паузу.

– Горс – сообщник людей, которые приехали за нами в Кембридж?

Ее голос вернул меня с небес на землю.

– Возможно, – согласился я. – Даже очень вероятно.

Леди Квинси понизила голос:

– Они ведь не причинят нам вреда?

Благоразумие требовало умолчать о некоторых подробностях, как бы я ни желал снискать ее благосклонности. Наконец я решил пойти на компромисс со здравым смыслом.

– Полагаю, они злоумышляют против лорда Кларендона. Это единственное, о чем можно судить с уверенностью.

– Но эти двое наверняка не главные заговорщики, верно? Кому они служат?

Я пожал плечами:

– У его светлости много врагов.

– В том числе и герцог Бекингем, – прибавила леди Квинси.

Я устремил на нее испытующий взгляд. Леди Квинси с невинным видом посмотрела на меня в ответ.

– Причудливые, безумные замыслы подобного рода как раз в его вкусе, – продолжила она. – Лорд Кларендон – давний враг Бекингема. Помню, как в Брюгге они в любой момент готовы были сцепиться, точно псы.

– В Брюгге? То есть во время изгнания?

Я припомнил, что до Реставрации король год-два жил в Голландии под покровительством испанских властей. В Брюгге он содержал жалкое подобие двора. Брат короля жил с ним, и герцог Бекингем тоже провел там некоторое время. Все трое в ту пору были холостяками, и до Англии доходили многочисленные слухи об их распутствах.

– Вы тоже там были?

Леди Квинси, кажется, вздрогнула от неожиданности – огоньки свечей, отражавшиеся в ее глазах, затрепетали. Повисла короткая пауза.

– Недолго. Мой первый муж, сэр Уильям, до Реставрации служил королю в нескольких дипломатических миссиях. – Она облизнула губы. – В Брюгге герцог Бекингем не задержался. – Ее светлость улыбнулась мне и прищурилась, будто кошка во время охоты. – Не увидев для себя выгоды, он переметнулся на другую сторону и вернулся в Англию, дабы снискать расположение Кромвеля и взять в жены дочь Фэрфакса.

– Почему же король так его ценит?

– Кто знает? Король ни с кем не делится своими мыслями. Такова его натура. – Леди Квинси отпила глоток вина и отвернулась к огню. – Но хватит об этом. В сон меня пока не клонит, хоть мы и должны завтра выехать пораньше.

– Мадам, – произнес я. – От меня было бы гораздо больше пользы, если бы я лучше представлял, в чем дело.

Леди Квинси взглянула на меня с улыбкой:

– Господин Марвуд, вы и сейчас прекрасно мне служите, и я всем довольна.

– Но что это за история с девочкой… кажется, ее зовут Фрэнсис? Кто приказал вам привезти ее в Лондон? Король?

– Для вашего же блага вам лучше знать только самое необходимое. – Леди Квинси махнула рукой, словно отгоняя и мою тревогу, и мысли о короле. – Может быть, сыграем в карты? Скажем, в криббидж или в пикет?

– Простите, но я не умею. – Даже я сам заметил, как недовольно прозвучал мой голос. – В юные годы мне не разрешали играть в карты, а потом у меня хватало других забот.

– Совсем забыла, что вы из пуританской семьи, сэр. В таком случае я вас научу. Правила пикета очень просты, вы их освоите мгновенно. – Леди Квинси повысила голос. – Стивен, проснись и иди сюда.

Паж вышел из тени возле кровати. Будто темное привидение, он сонно побрел к нам, потирая глаза.

– Возьми свечу и принеси колоду карт из дорожного футляра на туалетном столике, – приказала леди Квинси. – Только осторожно, ничего не урони и не закапай карты воском. – Обращаясь ко мне, ее светлость прибавила: – Он ужасно неуклюжий, особенно по вечерам.

– Мальчик устал, – заметил я. – Ему пора спать.

– Какой же вы чудак! Когда Стивен мне нужен, он должен бодрствовать. Он здесь, чтобы мне прислуживать, а не чтобы спать, когда ему заблагорассудится.

Я не ответил. Леди Квинси рассмеялась.

– До чего вы серьезны, сэр. – Подавшись вперед, она шутливо прибавила: – Вы сейчас и сами похожи на ребенка. На обиженного ребенка.

Ее слова были оскорбительны, однако интонация, с какой леди Квинси их произнесла, одновременно указывала на то, что наши отношения стали менее формальными и более теплыми. С одной стороны, оскорбление, с другой – ласка.

Паж положил колоду на стол перед леди Квинси и снова скрылся в тени. Она разделила колоду на две стопки.

– Не сердитесь на меня, сэр. Господин Чиффинч говорит, что вы далеко пойдете, а в этом отношении ему можно доверять. – Леди Квинси улыбнулась мне, и я снова был очарован. – Поэтому отныне буду относиться к вам с бо́льшим почтением. А теперь давайте играть.