Час спустя я стоял на берегу и глядел на Бёрбро. В ушах у меня стоял шум воды. Оказалось, что доктор все же не утонул, хоть и был на волосок от смерти. Также он получил многочисленные повреждения. – помимо всего прочего, его ударили по голове. После того как доктора вытащили из мельничного пруда, его вывернуло наизнанку, и теперь он лежал на траве почти без чувств. Кто-то укрыл его плащом.

Рядом стоял Уорли вместе с еще одним членом совета колледжа Иерусалим, иссохшим стариком, которого мне представили как декана. Поблизости крутился мальчишка, прибежавший с новостью в таверну «Роза».

– Кто такой этот джентльмен? – шепотом спросил декан у преподобного Уорли.

Декан был немного глуховат, и его шепот звучал не так тихо, как ему казалось.

– Вы про господина Марвуда? – Уорли взглянул на меня. – Он прибыл по приказу короля, сэр.

– Короля? Это что-то из ряда вон выходящее.

– Не более, чем ваш вице-магистр в пруду, сэр, – ответил я. Мне надоело подслушивать. – Если желаете, могу предъявить ордер. Но сначала нужно оказать помощь Бёрбро. За врачом уже послали?

– Да, сэр. – От потрясения декана била дрожь. – Не годится, чтобы бедняга лежал на земле. Рядом есть постоялый двор… – Он отыскал взглядом мальчика на побегушках. – У тебя ведь там дядя работает? Беги скорее к нему и вели, чтобы приготовили комнату и развели огонь в камине.

Мальчик умчался прочь. Я взглянул на Уорли. Тот стал смущенно переминаться с ноги на ногу.

– Я не желаю Бёрбро зла, – сказал он мне вполголоса, чтобы не услышал декан. – Неприязни я к нему не испытываю. Просто у нас с ним по всем вопросам разное мнение.

Мельник с двумя сыновьями стоял чуть в стороне, все трое бросали на нас угрюмые, подозрительные взгляды. Я предположил, что отношения между университетом и простыми местными жителями добрососедскими не назовешь. Мельник, по всей видимости, боялся, что вину за несчастный случай возложат на него – если произошедшее несчастный случай.

На смену дневному свету пришло предзакатное золотистое сияние. Солнечные блики играли на водах пруда. Большое колесо не вертелось: мельник остановил его, как только узнал, что случилось. Но по каналу по-прежнему мчался быстрый поток, такой же неумолимый и беспощадный, как поток времени.

Мокрые от летящих брызг каменные парапеты вокруг пруда поросли мхом. Преодолев узкий подводящий канал, вода вырывалась в пруд под сильным напором. Колесо достигало девяти-десяти футов в диаметре, а с помощью расположенных по его окружности выступающих лопастей водяной поток приводил колесо в движение. Оно было погружено в узкий каменный желоб. Похоже, этой мельнице не один век. Я бы не удивился, если бы оказалось, что ее построили монахи. По отводящему каналу вода стекала вниз, обратно в реку.

Само здание мельницы стояло по другую сторону от колеса. Добраться до него можно было по мостику, перекинутому через подводящий канал. Нижний этаж был каменный, два верхних – деревянными. Ласточки то влетали, то вылетали из своих гнезд под навесами крыши.

По прихоти течения шляпу Бёрбро вынесло к дальнему берегу, и теперь она мирно покачивалась на воде. Ее владельца обнаружили застрявшим между мельничным колесом и берегом пруда. Еще немного, и он скрылся бы под водой. Позвав на помощь сыновей, мельник сумел вытащить утопающего. А сейчас Бёрбро лежал в траве на боку.

Едва живой и насквозь мокрый, Бёрбро словно уменьшился в размере. Куда девался неистовый бык, которого я видел в Иерусалиме! Парика Бёрбро не носил, и его собственные волосы раскинулись вокруг головы, точно ореол. Край его темной мантии, который затянуло в желоб под водой, был разорван в клочья. На правой щеке доктора я заметил длинную бескровную рану, тянувшуюся от уголка глаза до нижней челюсти.

Должно быть, Бёрбро упал в воду ниже по течению и поток утянул его под колесо. Доктор выжил только чудом.

– Пойдите-ка сюда, – окликнул я мельника.

Тот нехотя потащился ко мне. Крупным телосложением мельник напоминал Бёрбро: таская мешки с зерном, он накачал крепкие мускулы.

Игнорируя ропот за моей спиной, я спросил:

– Как ваше имя?

– Катлак, господин, – ответил тот. – Сразу вам скажу: мы ничего не видели и не слышали. Мой сынок Том вышел по малой нужде и заметил его. Господь свидетель, сэр, я бы все отдал, лишь бы этого не случилось.

– Когда доктор упал в воду?

Катлак пожал плечами:

– Когда мы обедали, его в пруду точно не было. Как только я увидел человека, мы его тут же вытащили, и я послал Тома в Иерусалим. Но вряд ли доктор пробыл в воде долго, иначе он бы утонул.

– Откуда вам известно, кто он такой?

– Доктора мы знаем хорошо, сэр. Он часто сюда приходит. Мельница принадлежит колледжу.

У меня за спиной Уорли прочистил горло.

– Магистру нездоровится, поэтому за имуществом колледжа следит доктор Бёрбро. Он ведь вице-магистр.

– Где его лошадь? – спросил я.

– Он любит ходить пешком, – ответил Уорли. – Наверное, Бёрбро хотел поговорить с господином Катлаком. К мельнице ведет мост. Полагаю, Бёрбро шел по берегу канала и ему стало дурно. День сегодня очень теплый… Должно быть, от жары и усталости он утратил равновесие, споткнулся…

Опустившись на колени перед доктором, я сбросил с него плащ. Судя по всему, Бёрбро покинул колледж почти сразу же после того, как мы видели его в саду совета. Тут меня посетило неприятное воспоминание: всего пять дней назад я точно так же осматривал другое насквозь промокшее тело – труп Эдварда Олдерли в подвале павильона лорда Кларендона.

Я стал рыться в карманах Бёрбро. Декан уставился на меня во все глаза, но возражать не стал. Я нашел только глиняную трубку с пропитавшейся водой ясеневой пробкой в чаше, огниво, кошелек и кольцо с тремя ключами.

Снова накрыв Бёрбро, я незаметно опустил ключи в свой карман. Остальные вещи я отдал декану. Я опять подозвал мельника. Его маленькие глазки как будто избегали моего взгляда.

– Вы в последнее время видели здесь посторонних людей?

Мельник издал невеселый смешок.

– Здесь только посторонние и шастают, сэр. И половина из них – воры, уж я эту породу чую.

– Почему воры? Что они здесь делают?

– На другом берегу реки большая дорога. До почтовой станции отсюда меньше четверти мили, путники целый день туда-сюда снуют.

– Там находится тот самый постоялый двор, куда мы доставим Бёрбро, – сообщил декан.

– Не буду вам мешать. – Я дотронулся до локтя Уорли. – Мне нужно возвращаться в Кембридж. Пойдете со мной?

Оставив декана разбираться с констеблем, мы с Уорли зашагали обратно в сторону Кембриджа. Я хотел сначала заглянуть в трактир, подозревая, что именно туда, а вовсе не на мельницу шел Бёрбро. Но я подавил этот соблазн: в Кембридже меня ждут дела поважнее, к тому же тогда у декана возникнут лишние вопросы.

– Бедняга, – на ходу пробормотал себе под нос Уорли и вздохнул. – Какой ужас!

Дальше мы шли молча. Я вспоминал последние слова, услышанные мной от Бёрбро в саду совета в Иерусалиме. Когда Уорли сообщил, что грабитель проник к его комнаты и напал на слугу, Бёрбро не спросил, сильно ли пострадал Смит, украл ли вор что-нибудь, удалось ли его поймать. Его первый вопрос был другим: он хотел знать, что слуга делал в комнатах Уорли в неурочный час.

Присутствие Смита не вписывалось в обычный распорядок. Бёрбро ожидал, что во время обеда, когда все спустятся в столовую, комнаты будут пусты. К тому же за обедом он обсуждал с Уорли проект часовни, а потом задержал преподобного во дворе – когда я пришел, они все еще спорили. Я прибавил сюда и другие факты: присутствие Бёрбро в саду совета, появление незнакомца в магистерской мантии, о котором рассказал Смит, обрывок черной ткани, застрявший в щеколде ворот, ведущих из сада на Сент-Эндрюс-стрит. Картина вырисовывалась неожиданная.

Между тем впереди показались печные трубы Кембриджа. Над деревьями вдоль пастбища возвышались здания колледжа Иерусалим.

– Господин Уорли, прежде чем мы вернемся в «Розу», я хотел бы взглянуть на комнаты Бёрбро.

Уорли сдвинул темные брови, всем своим видом выражая осуждение.

– Ваша просьба весьма необычна. Сначала я должен обратиться к магистру.

«Храни нас Господь от ученых мужей и их щепетильности», – мелькнула у меня мысль.

– Боюсь, сэр, что вынужден настаивать. Именем короля.

– Ума не приложу, какое отношение комнаты Бёрбро могут иметь к вашему поручению. – Уорли поджал губы. – А впрочем, я не знаю, в чем оно состоит.

– И я не намерен посвящать вас в подробности. Но если хотите, можете меня сопровождать.

– С ключами возникнут затруднения, – произнес Уорли. – Похоже, что они на дне мельничного канала. Запасные ключи есть у магистра, но убедить его отдать их вам будет непросто. И это при условии, что он в состоянии нас принять. Магистр страдает от камней в почках, и сегодня ему было так плохо, что он даже не спустился к обеду.

– Насчет ключей не беспокойтесь.

Я достал кольцо с ключами Бёрбро и показал его Уорли.

– Вы забрали их у…

– А как еще я бы их раздобыл? – Я потерял терпение. – Здесь три ключа. От чего они?

– Один от двери в его комнаты. Второй от ворот сада совета. А третий от гостиной для членов совета.

Мы воспользовались ключом Бёрбро, чтобы попасть на территорию колледжа через ворота в саду совета. Его комнаты располагались в том же здании, что и комнаты Уорли, но на первом этаже и дальше к востоку. Его квартира была устроена так же – просторная гостиная, маленький кабинет, совсем уж крошечная спальня и чулан, по размеру больше напоминавший шкаф. Последнее помещение было отведено для слуги. При этом внутри скрывалась потайная дверь, ведущая прямо в сад совета.

Я переходил из комнаты в комнату, а Уорли маячил у меня за спиной. Мебели было совсем мало, зато книг – великое множество. На полу лежали камышовые циновки. Камин был выметен, и углей я внутри не заметил. На столе в гостиной стояли кувшин и две кружки. Вся посуда была пуста и пахла слабым пивом.

А еще на столе лежали бумаги, свернутые в рулон. Развернув его, я увидел карту графства, нарисованную от руки чернилами. Графство было разделено на сотни[32]. Судя по карте, здешняя местность была малонаселенной и сырой. Тут и там графство пересекали реки, плотины и дамбы, а между ними были обозначены бесчисленные озера и пруды. Расположенный внизу листа Кембридж был единственным крупным городом.

– Полагаю, это копия карты Блау, – произнес Уорли. – Ей лет двадцать, и это самая точная карта, какая у нас есть. Года два-три назад у нас был один студент, обучавшийся на средства колледжа, и он подрабатывал, делая копии карт. Думаю, Бёрбро приобрел одну из них. – Уорли склонился над листом бумаги, похоже радуясь поводу отвлечься от нашей мрачной миссии. – Смотрите, вот Хитчем-Сент-Мартин.

– Там ваша бабушка живет с Фрэнсис?

– Да, – подтвердил Уорли. – Это мое поместье.

Я принялся изучать карту. Хитчем-Сент-Мартин располагался к северу от Кембриджа, неподалеку от Или. Я присмотрелся повнимательнее. На карте деревня была всего лишь кляксой, над которой торчал крошечный церковный шпиль. А слева от нее я разглядел едва заметное отверстие. Я склонился над картой. Кто-то проткнул название булавкой.

– Далеко отсюда до Хитчем-Сент-Мартин? – спросил я.

– Миль семнадцать. А почему вы спрашиваете?

Я покачал головой. Факты начинали складываться в общую картину, но пока перед моим мысленным взором возник лишь примерный набросок.

– К доктору Бёрбро приходил гость, – произнес я. – Как вы думаете, когда он мог нанести визит?

– Скорее всего, утром. Иначе слуга убрал бы со стола. – Уорли отвернулся и устремил взгляд в сад. – Сущий кошмар, – сдавленным голосом выговорил он. – Бёрбро наверняка упал случайно, не правда ли?

Не удостоив его вопрос ответом, я задал свой:

– Что было в папке? В той, которую украли из вашего сундука? – (Уорли продолжал молча глядеть в окно.) – Вы должны мне сказать, – не сдавался я. – Дело явно приняло опасный оборот, и, чтобы помочь вам, я должен знать правду.

– Письма, – наконец ответил Уорли. Он говорил так тихо, что я с трудом его расслышал. – Письма леди Кларендон моей бабушке и копии посланий, которые госпожа Уорли отправляла ее светлости. А недавно к ним добавилась переписка между нами тремя, в которой обсуждался тот же вопрос. Леди Кларендон не писала моей бабушке напрямую – остерегалась любопытных глаз в Кларендон-хаусе. С тех пор как я получил должность в колледже, письма передавали через меня.

Картина становилась все явственнее, и я понял, что нужно спешить. Мы не можем позволить себе задерживаться в Иерусалиме.

Наконец Уорли повернулся ко мне. В его взгляде отражалось смятение.

– Человек, забравший письма, точно знал, что ищет, и теперь ему известна вся правда о Фрэнсис. Бедное дитя! – Уорли помедлил, но потом нечто – возможно, научная тяга к точности и достоверности – заставило его прибавить: – Вернее, почти вся правда. В письмах не говорится, кто она такая. Никто из нас этого не знает, даже бабушка.