В пятницу утром управляющий Юстон-холлом прислал лакея, чтобы тот проводил Кэт до его кабинета. Когда Кэт вошла, управляющий предложил ей стул и осведомился, как она поживает. Это был тучный пожилой мужчина, перенявший величавые манеры у хозяина.

– Насколько я понял, вы завершили обследование территории поместья?

– Да, сэр. Я также набросала кое-какие варианты для лорда Арлингтона. Но показывать их милорду еще рано, они нуждаются в доработке. Однако этим мне удобнее будет заняться в Лондоне, чем здесь.

– Лорду Арлингтону известно, что вы торопитесь обратно в город.

– Я сейчас работаю над большим проектом.

– Вы о богадельне на Чард-лейн? – Управляющий вскинул кустистые брови. – До чего страшное там произошло убийство! Для вас, надо думать, это стало ужасным потрясением.

– Да, сэр. – За время пребывания в Юстон-холле Кэт часто задавали вопросы об убийстве, но она всегда уходила от ответа и сейчас не имела желания обсуждать эту тему. – К тому же сложившаяся ситуация причинила нам большие неудобства. До зимы нужно многое успеть.

– Милорду это известно. Он велел передать, что не возражает, если вы сядете в завтрашнюю утреннюю карету до Горинг-хауса.

Кэт склонила голову:

– Весьма признательна ему.

Узнав, что Арлингтон с такой легкостью дал ей разрешение уехать, Кэт вздохнула с облегчением. Она боялась, что ей придется обращаться к нему с ходатайством. Но теперь, когда ее ничто здесь не удерживало, Кэт, как ни парадоксально, готова была сама отложить отъезд, лишь бы узнать, как там Марвуд.

Она за него тревожилась: испытания, пережитые в Прайорс-Холте, явно оставили на нем свой отпечаток, да и вся эта история, начавшаяся с убийства на Чард-лейн, до сих пор не закончена. Но была у Кэт и еще одна причина для беспокойства. С тех пор как лорд Арлингтон взял его на службу, Марвуд изменился, и не в лучшую сторону. Иногда он рассуждал как уставший от жизни циник, и Кэт эта манера была не по вкусу. А может быть, и самому Марвуду она тоже не нравилась. Он сделал карьеру, но счастья ему это не принесло.

– Только милорд просит, чтобы перед отъездом вы осмотрели церковь, – сказал управляющий. – Вы наверняка ее видели, когда проезжали через парк. Боюсь, на землях поместья она как бельмо на глазу.

– И что же именно я должна сделать?

– Осмотрите церковь и составьте подробный план первого этажа. – Управляющий улыбнулся. – Она совсем обветшала, да и удобной ее не назовешь. Лорд Арлингтон желает построить на месте нынешней церкви новое здание, лучше сочетающееся с Юстон-холлом. Ну и разумеется, оно должно соответствовать нынешним правилам богослужения. Перенести церковь на другое место нельзя, поэтому особенно важно, чтобы она гармонировала с окружением.

Кэт быстро произвела в уме подсчеты. Работа займет все утро или даже целый день – в зависимости от того, насколько подробный отчет потребуется лорду Арлингтону.

Однако управляющий еще не закончил.

– Милорду будет интересно послушать ваши идеи и узнать, какие возможности дает нам место строительства, – сказал он и, откинувшись на спинку стула, с нежностью погладил свой живот. – Покровительство милорда не так легко заслужить, госпожа Хэксби, и, поверьте, оно стоит того, чтобы его сохранить.

Управляющий предоставил в распоряжение Кэт двух слуг – тех самых, которые помогали ей осматривать конюшни. Втроем они шагали по дорожке. Кэт видела церковь издали, но до сих пор ей не представлялось случая изучить это здание поподробнее. От поместья его отделяло всего около трехсот ярдов.

Это строение ни на что не претендовало. Стены, как и у большинства окрестных церквей, были выложены кремнем. Западное окно низкой башни пересекала длинная трещина. Сразу было видно, что крыльцо едва ли выдержит зиму, с крыши нефа обвалилась черепица, а отвисшие желоба треснули в трех местах только с той стороны, которую было видно Кэт. Внутри церковь выглядела не лучше. Крыша над северным проходом сильно протекала. Штукатурка в алтаре гнила и осыпалась, отчего на каменных плитах пола тут и там виднелись островки сырой крошки со стен. Мемориальные доски потемнели от грязи и прошедших лет.

В целом Кэт была согласна с лордом Арлингтоном и его управляющим. Церковь и впрямь ничуть не красила парк знатного вельможи. И самому Господу вряд ли приятно наблюдать за тем, как она постепенно приходит в упадок.

Кэт и слуги взялись за дело. Удивительно, как быстро она ушла в работу с головой, записывая результаты измерений и высчитывая углы. После этого Кэт сделала несколько записей о состоянии здания и расположенного возле него кладбища. А мужчины тем временем болтали и курили, сидя на стене у прохода для вноса гробов.

Работа вытеснила из головы Кэт все мысли об убийстве, Раше, Даррелле и герцоге Бекингеме. Она не думала ни о Чард-лейн, ни о Бреннане. Кэт забыла даже про Марвуда. Вместо этого ею овладело радостное оживление. Она уже предвкушала возможности, которые откроет перед ней этот заказ. Выстроить свою первую церковь в таком месте, в парке одного из самых влиятельных сановников Англии, будет настоящим достижением. Если Арлингтон даст ей полную свободу действий, если она сделает все по собственному усмотрению, ее репутация значительно укрепится. Может быть, даже сам доктор Рен сочтет ее детище достойным восхищения.

Записав в книжку почти все, что нужно, Кэт остановилась у алтаря и устремила взгляд вверх на фронтон. Там она разглядела еще одно сырое пятно, формой напоминавшее огромное сердце. Под самым потолком Кэт заметила крошечный треугольный витраж. Его было видно только из той точки, где она стояла. Окошко было настолько маленьким и располагалось так высоко, что реформаторы наверняка пропустили его, когда разбивали все остальные окна в церкви. Прищурившись, Кэт разглядела на синем фоне грубый контур. Кажется, это была женская голова, а за ней, похоже, виднелся нимб. А обескураживающее сходство с Грейс Раш, видимо, просто померещилось.

Тут щеколда на южной двери со скрипом поднялась. Кэт обернулась, ожидая увидеть одного из слуг. Но в церковь, оставив дверь приоткрытой, бочком зашел господин Бэнкс. Этот человек обладал удивительной способностью делать все украдкой, словно думал, что не имеет права здесь находиться, и надеялся, что никто не обратит на него внимания.

– Ах, госпожа Хэксби! – заглянув в неф и заметив Кэт у алтаря, воскликнул он. – Я и не знал, что вы здесь.

Кэт ему не поверила. В компании Бэнкс чувствует себя неловко, однако он отнюдь не глуп. Даже если он пришел не для того, чтобы с ней встретиться, то наверняка заметил на улице слуг с вехами. Кэт надеялась, что Бэнкс не станет признаваться ей в любви и тем более рассказывать о том, что содержать семью ему по силам. Тщеславием она не отличалась, однако томные взгляды распознавать умела.

– Готовитесь к воскресной проповеди, сэр?

– Нет, управляющий сказал мне, что в этой церкви редко проводят службы. Здание считают слишком запущенным.

– Что верно, то верно, – ответила Кэт. – Того и гляди обрушится прихожанам на голову.

– Похоже, проповедь я буду читать в доме. У лорда Арлингтона есть семейная часовня. – Бэнкс вздрогнул. – Я предстану перед самим королем. Но вам об этом уже известно.

– Как бы то ни было, король всего лишь человек, сэр.

Он избегал смотреть Кэт в глаза.

– Мало того, его величество ждет меня уже сегодня вечером.

– Вы точно знаете, что король прибудет сегодня и примет участие в вечернем спектакле – или что там за увеселение готовит леди Арлингтон?

– Не знаю. – Бэнкс нервно сглотнул. – Но король наверняка будет в Юстон-холле… Миледи велела мне взять с собой молитвенник и прийти в полном облачении. Сильные мира сего предстанут в образах пастухов и пастушек.

– А овцы будут, сэр? – не удержавшись, поинтересовалась Кэт.

Бэнкс воспринял вопрос всерьез.

– Об этом мне не говорили. Но у меня и сейчас неспокойно на душе. Я трепещу при одной мысли о воскресной проповеди, однако я знаю, что Господь даст мне сил, ведь я буду служить Ему, а в богоугодном деле греха быть не может. Но сегодняшний прием – совсем другая история. Понимаю, это всего лишь безобидная шутка… невинная забава, как говорит леди Арлингтон. Веселый вечер в узком кругу не нанесет никакого ущерба чести моего сана…. Да и кто я такой, чтобы ставить под сомнение слова тех, кто стоит выше меня? Тем более самого короля. И конечно же, мне пойдет на пользу общение с подобными людьми, особенно в камерной обстановке. Но… иногда меня посещают мысли о том, что развлечения такого рода… можно сказать, антирелигиозны. Мадам, совесть не дает мне покоя.

С несчастным видом он глядел на Кэт. От его искренности она даже почувствовала себя не в своей тарелке.

Через открытую дверь до них долетел далекий бой часов на конюшне, ровно в полдень созывавший всех обитателей и гостей поместья на обед.

Кэт обнаружила, что проникается к господину Бэнксу симпатией.

– Звонят к обеду, сэр. Пойдете со мной в столовую?

На секунду в его глазах мелькнул чересчур яркий для служителя церкви блеск, но искра тут же погасла, и Бэнкс ответил:

– Если не возражаете, я лучше останусь. Я… я пришел сюда помолиться.

Одеваясь, Луиза слышала, как скрипачи внизу настраивают инструменты. К ее удивлению, вечер решили провести в просторных апартаментах в том же павильоне, где располагались отведенные ей комнаты. Луиза спросила Мари, известно ли той о причине такого решения.

– Говорят, так будет удобнее, – потупив глаза, ответила горничная. – Если дамы устанут или им нужно будет поправить одежду, они смогут уединиться в отдельных комнатах, тут их много. К тому же рядом расположены покои короля, и его величеству не придется далеко идти.

Приготовленный для Луизы костюм уже ждал ее на кровати. На платье пастушки он походил не больше, чем парик джентльмена на сальные волосы крестьянина. Шелковый наряд с изящной вышивкой украшали многочисленные ленты и кружева. Подол был несколько короче, чем требовали правила хорошего тона, и в определенных положениях даже позволял мельком увидеть щиколотку. Когда Луиза указала на это обстоятельство во время примерки, Мари ответила, что пастушки вынуждены ходить в коротких юбках, иначе, приглядывая за овцами, они рискуют испачкать подол.

Соломенная шляпка была украшена цветами, тоже сделанными из шелка, а в корзине из той же соломки лежали сладости. Довершали ансамбль белые перчатки с жемчужными пуговками на запястьях и розовые туфли на невероятно высоком каблуке.

Когда Мари причесывала Луизу, в гардеробную зашла леди Арлингтон.

– Дитя мое, вы просто очаровательны! Ваши овечки пойдут за вами на край света, и то же самое касается пастуха. – Отослав Мари, леди Арлингтон села. – Хочу сообщить вам, что на сегодняшний вечер я пригласила настоящего священника. Того самого, который будет читать нам проповедь в воскресенье.

– Не понимаю. Зачем вам понадобился священник?

– Он, конечно, протестант, но вы же не станете возражать? Видите ли, лорду Арлингтону пришло в голову, что даже шуточное венчание не должен проводить мирянин, это кощунственно. Ничего не поделаешь, милорд – человек щепетильный. Больше всего на свете его волнует собственная репутация.

По спине Луизы пробежал холодок, будто ее коснулась ледяная рука.

– Кто будет венчаться, миледи?

– Ну конечно вы, моя дорогая, кто же еще? Я разве не говорила? Какая же веселая пасторальная сценка без свадьбы? Пастухам и пастушкам нужен повод, чтобы устроить танцы. Кстати, после спектакля прошу вас переодеться в зеленое платье. Король наверняка захочет увидеть вас в нем. Было бы весьма нелюбезно лишить его величество столь безобидного удовольствия.

Когда пришло время, явился месье Кольбер, чтобы сопроводить Луизу вниз. Он был в костюме, включавшем длинную седую бороду и пастушеский посох.

– Выглядите прелестно, мадемуазель! Для меня большая честь сыграть роль вашего пасторального отца.

По пути вниз посол остановился на лестничной площадке. Убедившись, что их никто не подслушает, Кольбер вполголоса напомнил:

– Не забывайте о долге перед королем. Я про нашего короля. Возможность послужить ему – большая честь. И я искренне убежден, что, будь у его кузена, английского короля, такая возможность, он сделал бы вам предложение. В том, какую сильную страсть он к вам питает, нет никаких сомнений.

– Король не может на мне жениться, – ответила Луиза, которой отчаяние придало смелости. – И больше тут говорить не о чем.

– Ошибаетесь. Спектакль, пасторальная свадьба – все это, конечно, игра, но не совсем. Посудите сами. Для венчания лорд Арлингтон пригласил настоящего священника, ужасно застенчивого молодого человека, только что давшего святые обеты и принятого в лоно Церкви Англии. Да, разумеется, юноша – еретик, и все же он священник, а это что-нибудь да значит. Как ни крути, а король сочетается с вами браком, да еще и под эгидой Церкви, верховным главой которой он является.

– Король женат! – выпалила Луиза. – Венчание ничего не будет значить.

– Тише, не кричите так. – Кольбер погладил ее по руке. – Насчет того, что оно ничего не значит, вы ошибаетесь. Этот шаг короля весьма значим, тем самым он демонстрирует свои намерения и обещает вам покровительство. Можно даже сказать, что для короля это своеобразный обряд помолвки. Вы уже королева его сердца. Допустим, что – увы!.. Разумеется, никто не желает ее величеству смерти, но нельзя отрицать, что ее здоровье не так крепко, как нам всем хотелось бы…

В апартаментах внизу скрипачи заиграли джигу. Вместе с Кольбером Луиза спустилась по лестнице. Внизу два лакея поспешили распахнуть перед ними двери апартаментов. Музыка резко оборвалась, и когда Луиза вошла в гостиную под руку с послом, раздались аплодисменты.

Сияние свечей, лица собравшихся – для Луизы все было как в тумане. В небольшой компании она заметила лорда и леди Арлингтон. Мадам Кольбер глядела на нее с ничего не выражающей улыбкой. Луизе сразу бросилось в глаза одно лицо; человек, которому оно принадлежало, был единственным, кто не смотрел в ее сторону. Тощий молодой священник в потертой рясе стоял, не сводя глаз с только что натертого воском паркета. В таком окружении он казался гостем из другого мира и смахивал на полуголодного ворона в стае упитанных райских птиц.

Напротив двери в украшенном резьбой кресле восседал кавалер Луизы. Венок, надетый поверх черного парика, напоминал корону, а пастушеский посох был увит лентами.

Кольбер незаметно сжал ее руку, а затем отошел в сторону. И Луиза пошла одна. Она почти не замечала людей вокруг. Теперь, когда этот момент наступил, она была спокойна и невозмутима. В голове Луизы мелькнула мысль, что сейчас у нее лишь один путь и остается только извлекать из ситуации лучшее.

В трех ярдах от «жениха» Луиза присела в низком реверансе. Король медленно встал в полный рост и замер, возвышаясь над Луизой. Она едва удержалась, чтобы не шарахнуться от монарха, кинувшись наутек.

Шагнув вперед, его величество помог Луизе встать.

– Наконец-то, – тихо произнес он. – Как долго я этого ждал!