– Работы здесь непочатый край, – рассуждал господин Ивлин утром в четверг. – Для опытного глаза это, разумеется, сразу видно. – Дойдя до края террасы, они с Кэт остановились, чтобы Ивлин обозрел раскинувшиеся перед ним угодья. – Первая проблема, конечно же, почва. Она ведь песчаная. Обратили внимание, что тут делалось вчера, когда задул ветер? В воздух поднялась целая туча песка. Хорошо, что его прибил ночной дождь. Но боюсь, что бóльшая часть парка представляет собой сухую, бесплодную пустыню.

– И что же вы предлагаете, сэр? – спросила Кэт, которая мыслями витала далеко. – Есть ли у этой проблемы решение?

– Деревья, мадам. – Для выразительности Ивлин стукнул тростью о землю.

Кэт же теребила перчатку, плотнее натягивая ее на руку. Куда, черт возьми, пропал Марвуд?! Он все еще не вернулся.

– На мой взгляд, деревья решают эту проблему почти во всех случаях, – с торжественной улыбкой провозгласил Ивлин. – Корни укрепляют почву, а сами деревья служат в качестве барьера, и защищая от ветра, и давая тень. Я уже не говорю об эстетических преимуществах и прибыли, получаемой от древесины. По моему суждению, приусадебный парк – лучшее вложение средств.

Утром Кэт разговаривала со слугой. Марвуд в доме не появлялся. Слуга намекал, что джентльмена, по всей видимости, задержала в Ньюмаркете дама. Рассуждая на эту тему, он устремил на Кэт внимательный злорадный взгляд, проверяя, достигают ли его слова цели.

– А дом, сэр? – спросила Кэт господина Ивлина, когда они остановились, дойдя до конца террасы.

Ивлин предложил ей руку, чтобы помочь спуститься по ступенькам на проходившую внизу дорожку, и Кэт оперлась на его локоть без малейших раздумий. Некоторые мужчины используют правила хорошего тона как повод для начала заигрываний, но Ивлин не из этой породы.

– Внутри он просто великолепен, – ответил он, тщательно подбирая слова. – Обстановка весьма современная, удобная и при этом соответствующая положению государственного секретаря, время от времени принимающего у себя их величеств. Но что касается наружной части… – Ивлин искоса бросил на Кэт испытующий взгляд. – Что ж, возможно, милорд не желал, чтобы с его поместьем вышла та же история, что и с резиденцией покойного лорд-канцлера.

Ходили слухи, что великолепие огромного дома лорда Кларендона, расположенного на Пикадилли и возвышавшегося над стоявшим у подножия холма Сент-Джеймсским дворцом с его гораздо более скромным фасадом, вызвало неудовольствие короля. Кажется, Кэт узнала об этом от Марвуда, но получить у него подтверждение она не могла, ведь его здесь не было.

– Суть в том, что подданные не должны превосходить монарха, – тем временем рассуждал Ивлин. – Такое положение вещей противоестественно и в глазах Бога, и в глазах человека. Лорд Арлингтон понимает это так же хорошо, как и я. – Ивлин указал тростью на дом. – Посмотрите. Здесь есть все, что необходимо и милорду, и гостям, но нет ничего лишнего.

– Это полезный урок для нас обоих, сэр.

Ивлин наградил ее одной из своих редких невеселых улыбок:

– Вы похожи на мою дочь, госпожа Хэксби. Позвольте заметить, что для представительницы женского пола вы обладаете необычайной быстротой ума. Да, если работать над проектом по перестройке конюшен будете вы, излишняя помпезность только повредит. Однако при этом все требования лорда Арлингтона должны быть исполнены. Ну а я, давая консультацию милорду, буду помнить, что парк знатной особы не то же самое, что парк короля.

Сверху с террасы доносились шаги и голоса. Через балюстраду Кэт разглядела леди Арлингтон, а рядом с ней – миниатюрную фигурку мадемуазель де Керуаль. Две женщины прогуливались под руку. Позади шел лорд Арлингтон с двумя джентльменами. Леди повернули направо и остановились у балюстрады над той частью дорожки, где стояли Кэт с Ивлином. Леди Арлингтон говорила что-то о пастухах и пастушках.

Мадемуазель де Керуаль поглядела вниз, заметила Кэт и Ивлина и ахнула, демонстрируя, как рада встрече.

– Пожалуйста, миледи, – обратилась Луиза к хозяйке, прервав ту на середине фразы. – Если вы не возражаете, мне нужно поговорить с госпожой Хэксби. У меня вопрос по поводу… архитектуры.

Хорошее воспитание не позволило леди Арлингтон выказать удивление, но она проводила Луизу взглядом, когда та сбегала по ступенькам на дорожку. Ивлин отвесил поклон, внезапно вспомнил, что у него дела, и быстро зашагал прочь от дома.

– Слава богу! – вполголоса произнесла Луиза, поворачиваясь спиной к людям на террасе. – Мне нужно поговорить с вами наедине, мадам. – Она отвела Кэт подальше. – Я в крайне сложной ситуации. Вчера мы с вами говорили о месье де Вире. Еще есть надежда, что он жив, а если так, он должен быть где-то в Лондоне. Мне необходимо съездить туда. Я должна разыскать шевалье.

– Вы его не найдете, – возразила Кэт. – Он…

– У меня есть драгоценности, – перебила Луиза, на ее глаза навернулись слезы, в голосе все явственнее звучало отчаяние. – Я отдам их вам, и вы их продадите. Их хватит на все необходимое, и даже больше. Но чтобы все устроить, мне не обойтись без вашей помощи. Мадам де Борд сказала, что я могу во всем на вас положиться. Медлить нельзя. Я должна поехать в Лондон сегодня же. – Тут по щекам мадемуазель де Керуаль потекли слезы, и она вцепилась в руку Кэт. – Умоляю, мадам, помогите мне, иначе будет слишком поздно!

– Ваша поездка окажется напрасной, – сказала Кэт. – Шевалье нет в живых.

– Что вы такое говорите?

– Он мертв. В этом я абсолютно уверена, и все остальные тоже. Я пыталась сообщить вам печальную новость вчера. На территории богадельни на Чард-лейн обнаружили его тело. Второй пропавший мужчина жив.

Луиза открыла рот. Кровь отлила от ее лица.

– Нет, – выговорила она. – Нет, я вам не верю!

– Дело ваше, но это правда. Шевалье мертв.

Вдалеке часы на конюшне начали бить одиннадцать.

– Значит, больше у меня не осталось надежды, – произнесла Луиза.

Опрометью кинувшись прочь, она взбежала по ступенькам на террасу. Леди Арлингтон шагнула было ей навстречу, но Луиза повернула в другую сторону и умчалась в дом. Прервав разговор, Арлингтон бросил быстрый взгляд на жену. Нахмурившись, он повернулся к Кэт, и она сразу догадалась, что сейчас он подзовет ее к себе и будет допытываться, в чем причина внезапного бегства Луизы.

Но суматоха на другом конце террасы отвлекла его. Двое мужчин в грязной одежде спорили с лакеями, преградившими им путь. Сначала Кэт приняла вновь прибывших за селян, ненароком затесавшихся в благородное общество, но уже через секунду разглядела на голове одного из этих людей съехавший набок грязный парик. Марвуд!

Часы между тем закончили бить. Ровно одиннадцать.

Арлингтон величаво повернулся в сторону нежданных гостей и нахмурил брови. Марвуд вышел вперед и отвесил поклон. Сказав милорду несколько слов, он жестом указал на своего спутника, и тот тоже поклонился. Кэт узнала красные щеки и грубые, асимметричные черты лица Уиллоуби Раша. С непокрытой головой он выглядел старше, печальнее и отчего-то уязвимее.

Лорд Арлингтон устремил на Раша пристальный взгляд.

– Во всяком случае, в пунктуальности вам не откажешь, сэр, – холодно заметил он. – Однако боюсь, в дороге с вами стряслась какая-то неприятность.

* * *

К часу дня мы втроем отправились уже знакомой дорогой обратно в Ньюмаркет.

На этот раз мы путешествовали в гораздо более комфортных условиях. Лорд Арлингтон выделил нам карету с четверкой лошадей. Рисковать нашей безопасностью он был не намерен. Нас сопровождали двое верховых слуг, оба были вооружены. Кучер тоже был вооружен.

Раш по-прежнему смахивал на бродягу, однако пребывал в превосходном расположении духа. Он утолял голод куском сыра, запивая его элем из бутылки. Однако Грейс была грустна и молчалива. Почти всю дорогу она не отрываясь смотрела в окно на проносящиеся мимо пейзажи.

Пока Раш беседовал с милордом, экономка взяла Грейс под свое крыло и позвала горничную, чтобы та помогла гостье привести себя в порядок. Я же тем временем вымыл лицо и руки и надел свежую рубашку. Управляющий принес мне сухую одежду, хотя и несколько старомодную. Мастер по изготовлению париков предпринял все усилия, чтобы спасти мой парик, а господин Бэнкс великодушно одолжил мне свой единственный плащ. Я даже успел немного перекусить: в качестве раннего обеда я съел половину холодного цыпленка и запил двумя бокалами хереса. Я попытался разыскать Кэт, однако тщетно. Пришлось довольствоваться тем, чтобы оставить ей записку у многострадального господина Бэнкса.

Лорд Арлингтон сказал мне, что они с Рашем достигли договоренности. Мне надлежало вернуться в Ньюмаркет вместе с ним и его супругой, где Раш передаст мне что-то для милорда. Что именно – Арлингтон не сказал. Видимо, тот самый предмет, который Бекингем рассчитывал забрать силой. Лорд Арлингтон явно рассудил, что взятка – гораздо более действенное оружие, и оказался прав. Вот и все, что мне было известно. Однако о сути происходящего оставалось только гадать.

Ехали мы быстро – двадцать миль преодолели за три часа. На улицах Ньюмаркета было еще шумнее обычного. На скачках король пришел первым, и все жители и гости города сочли своим священным долгом отпраздновать его победу.

Карета остановилась у дверей «Белого льва», а лакеи проводили нас до самого входа. Навстречу нам шагнул привратник.

– Госпожа Сюзанна здесь? – требовательно спросил Раш.

– Да, господин, но в чем…

Отстранив привратника, Раш повел жену наверх.

Я задержался.

– Как Том Ледвард?

– До сих пор без чувств, сэр. Говорят, он, наверное, умрет от ран.

Я последовал за остальными. Когда я нагнал их, Раш пытался открыть дверь комнаты, однако та не поддавалась, сколько бы он ни гремел щеколдой. Барабаня кулаками в дверь, он громко звал Сюзанну.

– Кто там? – спокойно спросила компаньонка.

Казалось, шумное появление Раша ее ничуть не смутило.

– А сама, Сюзанна, как думаешь? Отпирай, не то вышибу дверь!

Наконец Сюзанна отодвинула задвижку, Раш поднял щеколду, и мы друг за другом зашли в комнату. Сюзанна отошла к камину, где ярко горели угли. Развести огонь, пусть даже скромный, – удивительная роскошь для женщины, которая немногим выше служанки, тем более в такой теплый день.

Сразу же после этого я заметил еще два подозрительных обстоятельства. Сюзанна держала в руке небольшой пакет с бумагами, а на диванчике под окном валялся разрезанный камзол. В нем я видел Раша во вторник. Один из боковых швов распороли от подмышки до шлицы на талии. По полу были раскиданы куски набивки из клееного холста.

– Ты что задумала? – тихо, угрожающе произнес Раш. – Отдай!

– Я женщина одинокая, сэр. – Сюзанна взяла кочергу и поворошила светящиеся угли так, что среди них заплясали язычки пламени, и, прищурившись, снова взглянула на Раша. – Сама о себе не позабочусь – никто не позаботится.

– Ты предала доверие моего мужа, – вмешалась Грейс. – И мое.

– Все крутятся как могут, и я тоже.

Раш рванулся к ней. Сюзанна присела на корточки, поднесла пакет к огню и взглянула на Раша, чтобы убедиться, что он наблюдает за ее действиями. Раш прирос к месту.

– Не смей! – выговорил он и отступил на шаг.

– Или что, сэр?

– Или пожалеешь. Разве я мало тебе заплатил, чтобы ты зашила этот сверток в мой камзол?

– Вы дали мне полкроны.

Правая рука Раша сжалась в кулак, однако он сменил тон на более мягкий:

– Пожалуй, ты заслужила еще полкроны.

– Разве полкроны хватит на следующий месяц? А на следующий год? На такие деньги долго не протянешь.

– Допустим, и что с того? Ты ведь живешь с нами. Ешь за нашим столом – как член семьи.

– Госпожа Сюзанна, – вежливо обратился к ней я, – скажите, пожалуйста, чего вы хотите?

Компаньонка бросила взгляд на меня:

– Всего лишь того же, что и любая женщина. Мужа. Свой дом. И чтобы было на что жить.

Раш фыркнул:

– Где, черт возьми, мы все это тебе…

– Дайте ей договорить, – попросил я.

– Я желаю, чтобы господин Хадграфт надел мне кольцо на палец и обвенчался со мной, – объявила Сюзанна. – Хочу собственный дом, а также пожизненное содержание для меня и наших детей. Вряд ли, конечно, они у нас будут, но тут никогда не угадаешь.

Когда до Грейс дошел смысл слов компаньонки, она открыла рот от удивления:

– Ты хочешь выйти замуж за моего отца?

– А что тут такого? Моя двоюродная сестра, твоя мать, стала его женой, так почему мне нельзя? Я ничем не хуже ее, а по части воспитания твой отец ей в подметки не годился. Вдобавок лучше меня его никто не знает, даже ты. Я изучила все его привычки, от меня у него нет секретов. Сколько раз господин Хадграфт звал меня, чтобы я согрела его постель! Ты, поди, и не догадывалась? Он любит, чтобы я ублажала его – конечно, насколько возможно в его годы.

– Я тебе не верю.

– Веришь или нет, племянница, но это правда. И если мы с ним обвенчаемся, ты мне потом спасибо скажешь. Надо же тебе что-то с ним делать. Пусть твой отец и обанкротился, не можешь же ты оставить его гнить в том коттедже, иначе злые языки будут болтать еще больше, чем сейчас. Кто-то должен вести для него хозяйство и следить, чтобы он был накормлен и одет. Конечно, отец может жить с тобой, и тогда ты возьмешь все эти заботы на себя. Но сдается мне, тебе такая обуза без надобности.

Грейс поджала губы и ни слова не произнесла.

Раш громко прокашлялся.

– Может, в твоих словах и есть своя правда. Отдавай пакет, тогда и поговорим.

– Нет, – ответила Сюзанна. – Во-первых, вы должны дать письменное согласие выплачивать мне содержание и предоставить дом. Скажем, фунтов семьдесят пять в год за вычетом аренды и платы за содержание дома?

Повисла пауза. Раш и Грейс явно опешили от такого нахальства.

– Взгляните на стол, сэр, – продолжила Сюзанна. – Я уже составила договор, все честь по чести. Единственное, что требуется от вас, – его подписать, а свидетелями будут господин Марвуд и слуга. – Она взглянула на меня. – Как только поставите свою подпись, отдам бумагу на хранение господину Марвуду. Пусть побудет у него, пока не исполните обязательства.

– Бред чистой воды! – пробормотал Раш, но уверенности в его тоне не чувствовалось.

– С чего ты взяла, что мой отец согласится? – спросила Грейс. – О нем ты не подумала?

– Предоставь его мне. По-твоему, ему нравится куковать в той дыре, куда вы с мужем его засунули? Когда свыкнешься с этой мыслью, сама будешь обеими руками за. – Голос Сюзанны зазвучал резче. – Уж тебе ли не знать, что так будет лучше для всех?

Женщины молча поглядели друг на друга. Уж тебе ли не знать, что так будет лучше для всех? В этом вопросе, несомненно, содержался скрытый смысл. Казалось, Сюзанна и Грейс обсуждали договор, условий которого я не понимал.

Раш этих нюансов не заметил.

– Я в своем доме бунта не потерплю, бесстыжая ты баба! – взревел он, и его гнев вспыхнул с новой силой. – До крови тебя изобью!

Сюзанна молча глядела на него, но не произносила ни слова. Она по-прежнему сидела на корточках у огня. Отвернувшись, она поднесла маленький сверток на дюйм-два ближе к огню.

– Сэр, в ее словах есть здравое зерно, – вставила Грейс. – Пожалуйста, не рубите сплеча. Не желаю, чтобы люди говорили, будто мы жестоко обращаемся с моим отцом. Давайте посоветуемся с господином Марвудом. Он человек светский, к тому же ему известно все о наших семейных обстоятельствах.

– Я бы на вашем месте сделал так, как она хочет, – сказал я Рашу.

Тот состроил гримасу:

– Не нуждаюсь в ваших советах.

– Но в чем вы нуждаетесь, так это в благосклонности лорда Арлингтона. Такой враг вам не нужен, – заметил я. – Зато благодаря своей власти милорд станет для вас очень хорошим другом, но только если передадите ему содержимое этого пакета. Ну а если вы этого не сделаете, Бекингем доберется и до вас, и до вашей семьи и защитить вас будет некому. Кстати, привратник говорит, что вашего человека, Ледварда, так сильно избили, что он до сих пор лежит без чувств. Говорят, он, скорее всего, умрет от ран.

В комнате стало тихо. Раш перевел взгляд с меня на Грейс, потом с жены на Сюзанну.

– Разве ее план так уж плох? – робко произнесла Грейс; от ее возражений не осталось и следа. – Мы должны заботиться о собственной репутации. Дочь всегда в долгу перед отцом.

– Я могла бы продать герцогу ваш пакет, – проговорила Сюзанна. – Я догадалась, что он ему нужен, когда человек Бекингема передал мне письмо для нее. – Она кивнула в сторону Грейс. – Но ты про это ничего не знала, племянница. – Пакет дрогнул в руке Сюзанны. – И как бы герцог тебя ни обхаживал, пользы ему от этого не было ни на грош.

– Ты знала, что в пакете? – повысил голос Раш. – С самого начала?

Сюзанна улыбнулась. От огня ее щеки раскраснелись, и она стала почти хорошенькой.

– Немножко догадывалась, сэр. Но сейчас нам с вами гадать некогда. – Она подняла пакет выше, чтобы нам всем было его видно; бумага уже темнела от жара. – Так вы согласны выполнить мой план или нет? Это единственное, что сейчас имеет значение.