Позже, размышляя о случившемся, я осознал, что мы сами надеваем на других людей маски, видя лишь то, что ожидаем или хотим. Когда я впервые повстречал Грейс Хадграфт, эта девушка представлялась мне ангелом в человеческом обличье, милейшим образцом кротости, наделенным всеми женскими добродетелями, включая богатство ее отца, и, самое главное, притягательностью, заставлявшей бурлить мою кровь. Затем, после неприятнейшей сцены в доме отца Грейс, для меня она стала жалкой, загнанной в угол блудницей, и ее готовность кинуться в объятия любого вызывала у меня отвращение.

Мои ошибки были целиком на моей совести. Я полагал, что Грейс, как и все женщины, лишь игрушка в руках судьбы, податливая глина в пальцах гончара, чей жизненный путь полностью определяет отец, муж или хозяин. Исключением из этого правила для меня была только Кэт – на том основании, что она всегда и во всем отличалась от других.

Но что прикажете думать о новой Грейс, способной не то что без малейших проблесков раскаяния, но даже с определенной долей энтузиазма расправиться с человеческим существом? Откуда она взялась? Где пряталась? Видимо, эти качества таились в ней всегда, просто я не видел ее такой, какая она есть на самом деле, вернее, какой она может быть. Видит Бог, у Грейс было достаточно причин расправиться с Дарреллом: этот человек убил ее возлюбленного-француза, похитил ее саму, а в довершение всего угрожал расправой ее мужу-англичанину. Как бы то ни было, Грейс – дочь своего отца. До разорения старик Хадграфт тоже был из тех, для кого цель оправдывает средства. Возможно, при соответствующих обстоятельствах и он пошел бы на убийство, будь это ему выгодно.

К моему облегчению, Грейс освободила не только супруга, но и меня. Тем временем Раш проверял, действительно ли Даррелл мертв. Затем они с Грейс вполголоса о чем-то посовещались, и Раш повернулся ко мне.

– Собак спустили с цепи, – шепотом сообщил он. – Но они с другой стороны, возле дорожки. Если пойдем в противоположном направлении, через поля, наш побег может увенчаться успехом. Можете идти?

– Наверное.

Казалось, мое тело представляло собой один сплошной синяк, поэтому трудно было понять, что мне по силам, а что нет.

– Если повезет, нас не хватятся до утра. Здесь в основном слуги, присматривающие за лошадьми. Эти люди подчинялись Дарреллу, но полноценный сообщник среди них только один – тот, которому поручили стеречь мою жену. Грейс подслушала, как они с Дарреллом обсуждали, где нас запереть, так она и отыскала нас.

Я кашлянул.

– А где сейчас этот сообщник?

– Пьян вусмерть, – ответил Раш, и я вздохнул с облегчением, так как уже было решил, что Грейс убила и его тоже. – Моей супруге всего-то и нужно было открыть окно и вылезти. Идемте.

– Куда именно?

– Откуда мне знать? – отмахнулся Раш. – Лишь бы отсюда выбраться.

Мы оставили Даррелла одного в каменной темнице, где воняло нашей мочой, а также его кровью и испражнениями. Уходя, мы заперли за собой дверь. Грейс шепотом объяснила, что наша тюрьма расположена в крытой галерее, ведущей от кухни к наиболее пострадавшей части дома. К счастью, светила луна – брать с собой фонарь мы не рискнули. Раш прихватил тяжелую трость, которую предварительно вытер о рубашку Даррелла. А его жена по-прежнему сжимала в руке длинный нож, который прихватила на кухне по дороге к нам и явно не желала с ним расставаться.

По галерее мы направились к руинам. В лунном свете мне то и дело что-то мерещилось, в каждой тени для меня таилась неведомая опасность. В конце галереи в арке разрушенной стены мы заметили дверь, запертую на засов из цельного куска дуба.

Стараясь не наделать шума, мы с Рашем подняли засов и осторожно положили его на землю. Конечно, совсем без звуков не обошлось, однако все это были пустяки по сравнению с оглушительно громким протяжным скрипом петель, раздавшимся, стоило нам потянуть дверь на себя.

Раш тихонько выругался. Мы ожидали собачьего лая, шагов, света фонарей. Однако в ночной тиши раздавалось лишь уханье одинокой совы.

И еще что-то. Грейс вцепилась в руку мужа:

– Слышите?

– Нет. Ты о чем?

– За дверью. Прислушайтесь.

Я подошел ближе, заглянул в дверной проем и понял, о чем говорила Грейс: среди развалин раздавался низкий, размеренный храп. Решившись сдвинуться с места, я очутился в помещении без потолка, ярко освещенном луной. В стене слева я заметил два неровных проема, которые снизу загородили плетнями высотой мне по пояс, а сверху оставили что-то вроде окон. В углу было сооружено некое подобие хижины с неровными стенами из камней и низкой покатой крышей. Оттуда и доносился храп.

– Слава богу! – прошептал я, спеша успокоить Раша и Грейс. – Там свиньи.

Мы оставили дверь приоткрытой. Идти нужно было с предельной осторожностью, ведь под ногами у нас чего только не было – каменные обломки, сорняки, свиной навоз. Я перелез через ближайший плетень. Раш, насколько мог, старался помочь жене перебраться на другую сторону. Ее подол зацепился за ограду, и Грейс без всякого изящества упала мне в объятия.

– Вот болван! – пробормотала она.

Свиньи спали как ни в чем не бывало. Раш присоединился к нам. Мы стояли в грязи. Видимо, здесь было что-то вроде двора свинарника. Со всех сторон нас окружали разрушенные стены. Та, что прямо перед нами, была ниже остальных, и отверстие в ней было частично перегорожено еще одним плетнем. Не сговариваясь, мы втроем крадучись устремились туда.

Раш добрался до плетня первым. Когда я поравнялся с ним, он шепнул мне на ухо:

– Вокруг поля. Справа лес. Нам туда.

Этот плетень был выше предыдущего, и перелезть через него оказалось намного труднее, особенно для Грейс. Когда мы с Рашем подсаживали ее, то и дело раздавался треск рвущейся ткани. Но на этот раз Грейс почти не жаловалась. Еще немного – и мы будем на свободе.

Страх гнал нас вперед. Без конца спотыкаясь, мы преодолели два поля, с которых недавно убрали урожай, а затем шли вдоль кромки леса, пока расстояние между нами и Прайорс-Холтом не составило по меньшей мере милю. Грейс держалась на удивление хорошо. Наконец мы остановились, чтобы перевести дух и оценить обстановку.

Никаких признаков погони мы не заметили. Я где-то потерял плащ, Грейс удалось сохранить и плащ, и шляпу, а Раш лишился и того и другого и к тому же остался без парика.

Некоторое время супруги тихо переговаривались, затем Раш обратился ко мне:

– Как по-вашему, где тут можно укрыться? Я эти места совсем не знаю.

– В какой стороне восток?

Раш поднял взгляд на небо.

– Там, – указал он вперед и вправо.

– Где-то в той стороне должен быть Юстон, – произнес я. – Это единственное место, где мы будем в безопасности; и скорее всего, поместье лорда Арлингтона отсюда недалеко. Но дорог лучше избегать.

К счастью, о последующих нескольких часах у меня сохранилось мало воспоминаний. Мы втроем, спотыкаясь, брели через поля и леса. Луна то выглядывала, то скрывалась за облаками, то и дело обманывая наше зрение. Мы проваливались в канавы и переходили вброд через ручьи. Мы встречали любопытных коров и пугливых лис. Наша одежда цеплялась за колючки. Вдалеке лаяли собаки. Ветки хлестали нас по лицу.

Я утратил всякое представление о времени. Для меня не существовало ничего, кроме холода, сырости, моих многочисленных ушибов и, главное, глубокого изнеможения. Хотелось лечь, закрыть глаза и умереть. Но я упорно шел вперед.

Позже, намного позже я шагал за супругами Раш и случайно услышал обрывки их разговора. Раш допрашивал жену о ее вчерашнем поведении. Я ускорил шаг.

– …Что вам, черт возьми, в голову взбрело?!

– Сюзанна принесла мне письмо от самого герцога, – ответила Грейс. – Бекингем просил меня оказать ему честь, придя в его дом с визитом. Герцог утверждал, что вы будете у него в полдень и мое неожиданное появление станет для вас приятным сюрпризом. Его милость обещал прислать за мной карету, однако я не должна никому говорить, куда иду, иначе сюрприз будет испорчен.

– Угораздило же вас согласиться! Несусветная глупость – поверить в такую чушь!

– Он ведь герцог, сэр, и ради ваших интересов я не хотела оскорблять его милость отказом. К тому же письмо было очень любезным. Бекингем уж до того старался вас порадовать! Вернее, так я думала.

– А потом что было? – спросил Раш.

– Меня ждал экипаж и посыльный в ливрее Бекингема, а второй лакей сидел на козлах. Но в карете я обнаружила это чудовище…

– Этот негодяй вас хоть пальцем тронул?

– Нет… но я ужасно перепугалась. – Голос Грейс дрогнул. – Он показал мне свой штырь, сэр, и… и потом…

– Ах вы, моя птичка! – воскликнул Раш, от переизбытка чувств повысивший голос.

– Тихо, – прошептала в ответ птичка, и на этом разговор закончился.

К тому же мы добрались до очередной калитки в ограде между полями.

Звезды постепенно бледнели, одна за другой. Облака уже заволокли одну половину неба и теперь переползали на другую. Я глядел прямо перед собой, одним усилием воли надеясь зажечь первые проблески зари на горизонте.

Наконец мы вышли на дорогу, по другую сторону которой высилась изгородь, тянувшаяся, на сколько хватало глаз. Сначала дождь лишь моросил, однако он постепенно усиливался.

– Похоже, мы на месте, – произнес я с уверенностью, которой не ощущал. – В Юстоне.

– Где ближайшие ворота? – спросил Раш, вытирая мокрое от дождя лицо.

Ответа на этот вопрос я не знал. Оглядевшись по сторонам, я наугад сказал:

– Там.

Я зашагал вправо – в южном направлении, если наши способности ориентироваться в пространстве нас не подвели. Мои спутники брели следом. Мы решили идти по дороге. Сбоку раскинулся лес, и я рассудил, что, заслышав стук копыт, мы успеем спрятаться. У меня за спиной Грейс тихонько охала, а Раш что-то бормотал себе под нос. Я молился, чтобы моя догадка оказалась верна.

Слева тянулся забор, и в нескольких ярдах от нас возвышались металлические ворота. Они были заперты, однако сбоку я заметил калитку для тех, кто пришел пешком, и она оказалась открыта. Раньше я этих ворот не видел, однако на них красовался герб Арлингтона, и похоже, что дорога от них вела к дому.

– В парк на ночь выпускают собак? – спросил Раш.

– По-моему, они бегают лишь вокруг дома.

– Только попробуйте ошибиться! – прорычал он.

– И что вы мне сделаете? – Тут чаша моего терпения тоже переполнилась. – Если что, псы перегрызут глотки нам всем! Или хотите дальше тащиться по дороге, надеясь на удачу?

Пока мы шли по парку, дождь полил сильнее, и мы были вынуждены топать по лужам. Впереди виднелось здание, но с такого расстояния оно выглядело лишь как тень на фоне бледнеющего ночного неба.

– Это церковь, – произнес я, сдвигая шляпу набок, чтобы дождевая вода стекла с полей.

– Посреди чистого поля?

Вопрос Раша прозвучал так, будто я нанес ему личное оскорбление.

– От нее до поместья недалеко, – заверил я.

Кэт рассказывала мне, что, когда парк оградили, деревню перенесли дальше, но церковь осталась на прежнем месте. У лорда Арлингтона это обстоятельство вызывало немалую досаду, ведь он не мог запретить деревенским жителям ходить в церковь через парк, а одна из дорожек проходила в неудобной близости от фасада поместья.

– Мне нужно отдохнуть, – слабым голосом произнесла Грейс. – Ноги болят так сильно, что я еле иду.

– Любовь моя, – вдруг сразу стал заботливым Раш, – обопритесь на мою руку.

– Лучше переждем в церкви, пока не рассветет, – предложил я. – А иначе собаки нападут на наш след прежде, чем мы успеем дойти до дома и кого-нибудь разбудить.

Я открыл калитку, ведущую на кладбище, и среди могильных камней мы побрели к крыльцу церкви. Дверь была не заперта, и вскоре мы уже стояли внутри. Воздух там был сырой, и от этого казалось, что в церкви еще холоднее, чем снаружи. Но по крайней мере, мы наконец-то укрылись от ветра и дождя.

На ощупь пробираясь вперед, мы отыскали ризницу, а в ней – шкаф, полный отсыревших, пахнущих плесенью облачений. Раш горой сложил их на полу, и они с женой прилегли отдохнуть.

Оставив супругов наедине, я соорудил для себя импровизированное ложе из подушек и портьер на скамье, которая, как я подозревал, принадлежала самому лорду Арлингтону. Улегшись на нее в мокрой одежде, я попытался унять дрожь.

Затем я провалился в забытье и проснулся только от чьих-то попыток вытащить меня из глубин сна, чему я отчаянно сопротивлялся. Но этот кто-то весьма настойчиво тряс меня за плечо. Я со стоном открыл глаза. Уже давно рассвело. В дюймах от себя я увидел розовое лицо с носом, смахивавшим на клюв.

– Господин Марвуд! – воскликнул господин Бэнкс. – Слава богу, сэр! А я уж боялся, что вы мертвы!