К вечеру Кэт осмотрела конюшни и отпустила слуг, которые ей помогали. Сегодня она хорошо поработала, изучив и строения, и окружающий ландшафт. Кэт даже сделала в записной книжке пару набросков.

По пути в отведенную ей комнату она встретила старшего конюха и узнала от него, что господин Марвуд еще не вернулся. Кэт охватило неоправданно сильное разочарование. Хотя причина, скорее всего, в том, что ей просто не терпится поведать ему о сегодняшней встрече с мадемуазель де Керуаль, а заодно расспросить, что он узнал в Ньюмаркете. Однако Кэт надеялась, что в дороге с Марвудом ничего не стряслось. Наездник из него неважный.

Кэт шла через главный двор, когда в дверях кабинета управляющего показался господин Бэнкс. Заметив ее по другую сторону ограды, он замахал рукой так энергично, будто хотел остановить наемный экипаж. Господин Бэнкс бегом кинулся к ней, его одеяние развевалось, беффхен[87] подпрыгивал на груди. Кэт остановилась у ворот, поджидая священника.

– Мадам, – краснея от смущения, произнес Бэнкс, – вы не соблаговолите… могу ли я… разрешите поговорить с вами наедине. Мне нужно задать вам один важный вопрос.

«Только этого не хватало! – пронеслось в голове у Кэт. – Неужели этот олух вздумал объясняться мне в любви?»

Он понизил голос, хотя в пределах нескольких ярдов вокруг не было ни души:

– Просто я… если позволите, конечно… хотел бы попросить у вас совета. Дело весьма деликатное.

Кэт немного успокоилась. Господин Бэнкс так волновался, что беспрестанно выкручивал руки. Благодаря этому Кэт обратила внимание, что кисти у него красивые – изящной формы, с длинными пальцами.

– Пожалуйста, сэр. Хотя едва ли я смогу…

– Прошу вас, мадам, только не здесь, – перебил священник. – Давайте пойдем туда, где нам никто не помешает.

– Как пожелаете.

– Вы сама доброта. Как вы смотрите на то, чтобы побеседовать в саду?

Сады в Юстон-холле были весьма обширны, со множеством укромных уголков. Кэт вовсе не желала рисковать, уединяясь там с господином Бэнксом. Вместо этого она повела его во двор перед домом, где им были отведены комнаты: места там достаточно, чтобы разговаривать, не опасаясь быть подслушанными, но при этом они будут на виду, ведь по двору все время ходят люди. Кэт и Бэнкс нашли тихое местечко подальше от двери, рядом с кормушкой для лошадей. В воздухе уже чувствовался холод, и ни у кого не возникало желания надолго задерживаться на улице.

– Так в чем дело? – поплотнее запахнув плащ, спросила Кэт.

– Мадам, сегодня у меня был весьма необычный разговор. Леди Арлингтон вызвала меня к себе, чтобы спросить моего совета.

– Насчет воскресной проповеди?

Возможно, леди Арлингтон решила дать священнику несколько дружеских подсказок, чтобы тот не наговорил лишнего.

– Нет-нет, об этом она и словом не обмолвилась. Она была сама любезность и великодушие… Она снизошла до того, чтобы принять меня в собственном кабинете в присутствии одной лишь горничной. Похоже, она хочет, чтобы я принял участие в некоем задуманном ею увеселении… Кажется, что-то вроде костюмированного представления, хотя, признаюсь честно, я не совсем понял, в чем состоит замысел.

Кэт подавила смешок.

– И что же от вас требуется – лицедействовать, петь, танцевать?

– Кажется, я должен сыграть роль, однако я ровным счетом ничего не смыслю в драматическом искусстве. По правде говоря, трудно было понять, чего именно от меня хочет миледи.

– Но вы уверены, что речь шла о роли в спектакле или о чем-то подобном?

– Да-да. Я, можно сказать, буду играть самого себя.

Кэт зябко поежилась. Дул восточный ветер, и с каждой минутой она мерзла все сильнее.

– Вы говорите загадками, сэр, – язвительно заметила она. – Как вас понимать?

– Простите. Я имел в виду, что исполню роль служителя церкви, потому я и сказал, что буду играть себя. Видите ли, ее светлость желает включить в представление пасторальную сцену, изображающую сельскую свадьбу. Пастух женится на своей возлюбленной. Полагаю, действо будет сопровождаться деревенскими танцами и песнями.

– Когда состоится представление?

– Она не была точно уверена, но на днях. Может, завтра вечером или в пятницу. Мне велено быть наготове. Она сказала, что намечается вечер в узком дружеском кругу, а представление – всего лишь невинная забава. Леди Арлингтон объяснит мне, что делать.

– Вы должны будете сыграть священника, – медленно повторила Кэт. – На свадьбе. То есть от вас требуется провести обряд венчания?

– Полагаю, что да. Иные варианты мне в голову не приходят. Однако меня беспокоит, правильно ли я поступил, с такой готовностью дав свое согласие? Во время разговора мне польстило внимание, столь любезно оказанное мне ее светлостью. Да и кто бы на моем месте устоял? Только потом я задался вопросом: что скажет магистр моего колледжа, если до него дойдут слухи, что я согласился принять участие в столь легкомысленной забаве, пусть и вполне безобидной? А что будет, если узнает епископ, вообразить страшно! Я ведь дал святые обеты. Я не должен пятнать свой сан.

«Неужели это то, что я думаю? Нет, не может быть!» – пронеслось в голове у Кэт.

– Но, мадам, меньше всего на свете я хочу разочаровать леди Арлингтон. – Господин Бэнкс снова покраснел. – Скоро на землях его светлости освободится приход. Целых восемьдесят фунтов годового дохода и хороший дом в придачу. Леди Арлингтон практически пообещала, что он будет моим, как только скончается нынешний викарий. Я не в том положении, чтобы отказываться от столь щедрого и великодушного предложения. Я единственная опора моей бедной матушки, а ведь у меня еще есть три младших сестры. Я единственный кормилец в семье.

Кэт от души посочувствовала господину Бэнксу:

– Вряд ли епископу станет известно о вашем участии в этом представлении. И даже если до него дойдут слухи, то, узнав, перед каким высоким обществом вы будете выступать, он едва ли усмотрит в ваших действиях что-то, заслуживающее осуждения.

Бэнкс вздохнул:

– Ах, мадам, от ваших слов у меня гора с плеч свалилась! Я испытал непередаваемое облегчение!

– Но будьте осторожны, – предостерегла Кэт. – Представление может оказаться не совсем таким, как вы ожидаете.

Переведя дух, я с трудом сел на траву у обочины. Голова моя кружилась, все тело болело от удара о землю, однако, насколько я мог судить, обошлось без сломанных костей.

Раш по-прежнему сидел в седле. Возвышаясь надо мной, он окинул взглядом окрестности.

– Где тут Элведен? – без церемоний спросил он. – Здесь?

– Если это и не он, то деревня в любом случае где-то поблизости. Вы не могли бы подвести ко мне мою лошадь?

Это проклятое животное ушло еще дальше по обочине, решив попастись на другом участке травы. Раш глянул в ее сторону, затем посмотрел на меня:

– Я ищу место под названием Прайорс-Холт. Где это? Отвечайте, да поскорее!

– Не знаю. – Строго говоря, я ничуть не покривил душой. – А зачем вам туда?

– Затем, что этот мерзавец удерживает там мою жену против ее воли.

– Какой мерзавец?

– Герцог, разумеется. Ну… или этот его головорез со штырем вместо руки.

Привстав в стременах, Раш завертел головой из стороны в сторону.

Я повысил голос:

– Госпожа Сюзанна утверждает, что сегодня утром ваша супруга ушла, не сказав, куда направляется.

Раш взглянул на меня:

– Это мне известно.

– Почему вы думаете, что герцог имеет к этому какое-то отношение?

– Да чтоб вам пусто было! – вышел из себя Раш. – Обязательно донимать меня расспросами? Потому что, когда я вернулся, горничная как раз сказала Сюзанне, что у нее на глазах мою супругу подсаживали в карету. Утром. На углу за «Белым львом». На дверце был герб Бекингема. Я прямиком отправился к нему в резиденцию. Меня там знают. Управляющий сообщил, что его хозяин сегодня уехал в карете в Кембридж вместе с леди Шрусбери. В Ньюмаркете его милость держит только два экипажа, и на втором этот его злобный прихвостень с утра отправился в Прайорс-Холт. Это старый дом. Бекингем там держит почти всех своих лошадей. В Элведене. Надеюсь, теперь вам все ясно?

– Насколько возможно в подобной ситуации, – ответил я. – Но зачем?

– Будьте любезны, придержите язык!

– Привратник передал вам письмо от меня? – (Раш кивнул.) – Надо ехать в Юстон-холл. Расскажем обо всем лорду Арлингтону, и тогда…

– Нет времени. Одному Богу известно, что они сейчас с ней делают.

Раш посмотрел куда-то мимо меня. Из-за поворота вышел работник и медленно, нетвердой походкой побрел в нашу сторону.

– Ну наконец-то!

Нетерпеливо поцокав языком, Раш поскакал навстречу вновь прибывшему. Моя кобыла подняла глаза, когда лошадь Раша поравнялась с ней, и побрела следом. После короткого разговора с работником Раш бросил ему монету. Парень выронил ее, затем подобрал с земли и скрылся. Я же не без труда поднялся на ноги. На секунду у меня перед глазами все расплылось, но туман быстро рассеялся.

– Парень говорит, что дом герцога там! – прокричал Раш и указал хлыстом на ряд деревьев справа. – Вон там, за углом, дорожка, она ведет прямо к нему. Вон за тем дубом.

Именно в этом направлении я заметил что-то, похожее на дымовую трубу.

– Лучше поедем сначала в Юстон-холл, – снова предложил я. – Чтобы уладить это дело, нам понадобится помощь.

– За свою драгоценную шкуру трясетесь?

Слова Раша вывели меня из себя главным образом потому, что он попал в точку.

– Если ваша жена действительно там, это самый надежный способ ее спасти.

– Все вы, занюханные клерки, одинаковые. Леди в опасности, а от вас никакого толку: отваги – как у вши, а чести – как у моей потаскухи-кухарки. – Раш поглядел на меня с усмешкой. – И вы еще якобы питали к Грейс нежные чувства! Видит Бог, вы недостойны даже подметать пол, по которому она ступает.

– Сэр, в Юстоне мы…

– Убирайтесь к дьяволу, плевать я на вас хотел! – Лицо Раша приобрело свекольный оттенок. – А я еду в Прайорс-Холт.

Выхватив шпагу, Раш потянул за поводья, развернул лошадь в сторону дуба и через несколько секунд скрылся из виду. А моя кобыла тряхнула своей пустой головой и вероломно последовала за Рашем, даже не соизволив оглянуться в мою сторону.

Я выругался. Вокруг не было ни души. Пешком до Юстона я доберусь за час-два, не меньше, а на то, чтобы найти в деревне хоть сколько-нибудь достойную помощь, уйдет еще больше времени.

Я медленно зашагал к дубу. Ходьба помогла мне размять затекшие от сидения в седле руки и ноги. Стук копыт лошади Раша уже доносился издалека. Второй лошади было не слышно. Неужели моя кобыла опять решила попастись? В таком случае я, пожалуй, сумею вернуть эту упрямую скотину.

Я остановился в начале дорожки, с двух сторон которой тянулись высокие изгороди из боярышника и миндаля, но не увидел ни людей, ни лошадей. Ярдах в тридцати от меня изрытая колеями дорожка резко сворачивала вправо. Затем еще один короткий прямой участок и второй поворот, в этот раз налево. Судя по топоту копыт, скакавший во весь опор Раш умчался далеко вперед.

Я свернул за угол. Не меньше сотни ярдов дорожка шла прямо. Там я тоже никого не заметил. Темная стена деревьев стала значительно ближе. Солнце стояло низко, и моя тень на земле напоминала великана.

Внезапный звук заставил меня обернуться. Два человека стояли посреди дорожки у меня за спиной, отсекая путь к отступлению. Одетые в жилеты из толстой кожи, стянутые ремнем на поясе, они были вооружены тяжелыми дубинками, а у одного я заметил шпагу.

– Друга ищете, господин хороший? – осведомился тот, что постарше, и зашагал ко мне. – Полагаю, вы найдете его у господина Даррелла.

Я огляделся. Пролезть через густую изгородь нечего было и пытаться. Я угодил в западню. Двое мужчин подошли так близко, что я почуял исходивший от них кислый запах эля. На их жилетах я разглядел нашивки с гербом Бекингема – оленем. Если дойдет до драки, я не льстил себя надеждой, что у меня есть хоть какие-то шансы. Я был совершенно безоружен – лошадь ускакала вместе с моей дубинкой, пристегнутой к седлу.

– Идемте с нами, господин. Мы вас к нему отведем.

Другого выхода у меня не было. Я развернулся и медленно зашагал по дорожке к высившимся впереди деревьям. Вскоре люди Бекингема поравнялись со мной.

– Вы очень порадовали Айзека, сэр.

– Кого?

– Парня, с которым ваш друг разговаривал на дороге. Это наш свинопас. Он тут же вернулся в пивную и разыскал там нас. В награду за труды Айзек получит кувшин эля, а то и два.

Изгороди закончились, теперь дорожка шла через лес. Моя кобыла ждала меня там, являя собой воплощение лошадиной невинности. Мужчина помоложе взял ее под уздцы, и она спокойно побрела бок о бок с нами.

Вот деревья сомкнулись, и лес заключил нас в свои холодные, сырые объятия, вызывавшие неприятную ассоциацию с могилой. Мои пленители шли так близко, что задевали меня плечами. Я молча молился. При одной мысли о скорой встрече с Дарреллом меня начинало мутить от страха.

Еще около сотни шагов – и мы вышли из леса. Солнце понемногу клонилось к закату, и по огромному куполу неба ползли облака, подсвеченные пламенным сиянием заходящего светила, а перед нами предстал обрамленный воротами Прайорс-Холт.

В первый момент я увидел беспорядочное нагромождение зданий с низкими, частично обвалившимися стенами. От этой картины так и веяло упадком и разрушением. Рядом со старым домом был расположен загон, по которому ходили лошади. Но все эти наблюдения почти сразу же отступили на второй план, стоило мне заметить, что происходит меньше чем в двадцати ярдах от меня.

Мужчина справа по-приятельски взял меня за локоть:

– Пожалуйста, господин. Вот он, ваш друг.

Между домом и развалинами раскинулся грязный, поросший травой двор. Раш стоял, вжавшись спиной в стену дома. Образовав полукруг, его со всех сторон обступили шесть человек. Два пса, уродливые кудлатые зверюги в ошейниках, утыканных шипами, рычали и щелкали зубами у ног Раша. Он где-то потерял парик. Раш сжимал в руке шпагу, поводя ей из стороны в сторону. Лошади без всадников между тем робко приблизились к своим собратьям, бродившим по загону.

Мужчина, стоявший слева, подтолкнул меня локтем:

– Ну как, неплохая сцена для спектакля?

– Больше похоже на травлю медведя, – заметил его приятель.

– А вот и смотритель.

Дверь дома была распахнута. Во двор неспешным шагом вышел Даррелл. В левой руке он держал пистолет со взведенным курком. Должно быть, Раш почувствовал, что к нему подбираются. Он только начал поворачиваться, когда Даррелл приставил дуло пистолета к голове Раша, а штырь – к его шее, прямо под ухом.

На секунду-две все застыли, даже собаки. Раш выронил шпагу, и люди Бекингема сообща накинулись на него. Они повалили его лицом на землю, и двое человек уселись на него.

Даррелл лениво обвел двор взглядом. Более трех лет я не видел этого человека при дневном свете. Он выглядел старше, чем я помнил. Из различий больше всего бросались в глаза волосы с густой проседью и длинный белый шрам на щеке, которого раньше не было.

Заметив меня с моими стражами у ворот между домом и лесной дорожкой, он направился к нам. Пистолет Даррелл опустил, но курок по-прежнему был взведен. Когда Даррелл при ходьбе переносил свой вес с одной ноги на другую, его жирные бока колыхались, словно вода в бочке. Он остановился так близко от меня, что я разглядел на его лице щетину и лопнувшие сосуды. Даррелл окинул меня оценивающим взглядом и, очевидно заключив, что моя цена невелика, сплюнул мне под ноги, совсем как в прошлый раз, когда ночью подкараулил меня у Савоя.

– Червяк Марвуд, не думал я, что вы еще и тупица в придачу! – прорычал он своим булькающим голосом.