В понедельник вечером, после ужина, Луиза коснулась локтя мадам де Борд:

– Можно поговорить с вами наедине?

В сиянии свечей немолодое лицо мадам де Борд казалось желтым, а морщины на щеках – особенно глубокими.

– Мне сказали, вы едете в поместье лорда Арлингтона под Ньюмаркетом.

– Да… Все говорят, что эта резиденция просто великолепна. Настоящая сокровищница для ценителей прекрасного.

Луиза рисковала, а впрочем, вся жизнь – азартная игра. В Юстоне она поставит на кон единственное, что у нее есть ценного, а исход партии будет зависеть от одной-единственной карты. А ведь Луиза участвовала в этой игре не по своей воле. Но в рукаве у нее припрятана еще одна карта, предназначенная для совсем другой игры. Возможно, ту партию уже не спасти. Но если не разыграть тайную карту сейчас, другого случая не представится, и Луиза никогда не узнает, был ли у нее шанс на выигрыш.

– Месье Кольбер уже объяснил вам ситуацию? Он сказал, что обратится к вам. Я поеду в его карете.

– Да. Месье Кольбер просил выбрать и приобрести для вас достойный гардероб. Мы уже обо всем договорились. Господин посол велел мне отправлять счета ему.

– Когда мы приступим? – спросила Луиза. – И как именно мы будем выбирать для меня гардероб?

– Начнем завтра утром. Нам понадобится два дня. Советую сразу послать за разными вариантами, чтобы потом вы спокойно выбрали все, что вам понравится.

– Только не здесь, мадам. Я не хочу готовиться к поездке у всех на глазах. Для меня это будет…

– Ах да, конечно.

Луиза силилась подобрать нужные слова, чтобы не показывать свою слабость.

– Другие придворные дамы будут нам мешать. Сами знаете, что это за народ. Не успокоятся, пока все не рассмотрят и не потрогают. А еще засыплют вопросами.

– Это уж как водится. – Мадам де Борд ухватилась за предложение Луизы с неожиданным энтузиазмом. – Но вы правы. Возьмем карету и отправимся в Сити, там нас никто не потревожит, да и выбор в городе намного богаче. Посетим сначала Новую Биржу, оттуда поедем в Чипсайд, а потом…

– Мадам, позвольте обратиться к вам с просьбой. Только никому о ней не рассказывайте, – после некоторых колебаний решилась Луиза.

– Ну конечно.

– Когда поедем в Сити, я бы хотела нанести визит одному человеку. Другу из Парижа. Просто чтобы попрощаться или хотя бы оставить записку.

Мадам де Борд прищурилась, и темные морщины стали еще глубже.

– Может, и заедем. Если будет по дороге.

Часы Лондона били одновременно, каждые на свой лад, и над городом разносилась громкая какофония. Десять, подумал Фибс. Этим вечером было сухо, но прохладно. Однако в пивной в переулке Халф-Мун будет жарко натоплено, а если охота согреться изнутри, то есть глинтвейн.

Фибс пнул спящего Джоша по ноге. Парнишка задремал на скамье у двери. Джош тут же вскочил, потирая глаза.

– Я отлучусь, – сообщил Фибс. – Надо пройтись, чтоб желудок успокоить.

Джош кивнул: он уже знал, чего ожидать от таких прогулок.

– Все дома. – Привратник ткнул пальцем вверх, будто указывал сразу на всех обитателей дома под знаком розы. – Даже она.

Так Фибс называл госпожу Хэксби. Джош заметил, что Фибс ее побаивается. Язык у госпожи Хэксби такой острый, что того и гляди ухо отхватит.

– Кто-нибудь спросит – скажи, что я в нужнике. Мол, живот скрутило так, что спасу нет. Я мигом вернусь.

Завернувшись в плащ, Фибс взял свою палку. Джош выпустил его на улицу. Поднялся ветер. Свежевыкрашенный знак розы поскрипывал над дверью.

Фибс шагал по Генриетта-стрит. Вокруг била ключом ночная жизнь. Его путь озаряли тускло сияющие фонари и подрагивающие огни факелов, а между ними сгущались тени. В Ковент-Гардене и его окрестностях даже в самый поздний час не бывает глубокой темноты и полной тишины.

Свернув за угол на Бедфорд-стрит, Фибс ускорил шаг. Впереди его ждал переулок Халф-Мун, а за ним раскинулся Стрэнд. Вот Фибс заметил вывеску, на секунду озаренную светом факела шедшего мимо слуги.

Переходя Мейден-лейн, привратник твердо решил, что возьмет именно глинтвейна, да того, который делают на крепком эле. Этот напиток каждую осень варят в Саутуарке, чтобы осенние холода были не страшны.

Тут за спиной Фибса раздались быстрые шаги и тяжелое дыхание. Фибс и охнуть не успел, а по обе стороны от него уже стояли двое, и в шею впивалось что-то острое.

– Будешь орать – язык вырежу! – послышался возле его уха низкий бас.

Изображая приятелей Фибса, мужчины взяли его под руки и повели в неосвещенный переулок Мейден-лейн. Справа тянулся обветшалый ряд убогих домов и пристроек, между которыми тут и там змеились кривые проулки, ведущие к Стрэнду. Переулок заканчивался тупиком, упираясь в стену сада лорда Бедфорда.

– Я отдам вам кошелек, – шепотом пообещал Фибс. – Берите все, что угодно. Только умоляю, пощадите, господа хорошие!

Но похитители его не слушали. Фибс поскользнулся в грязи и непременно упал бы, если бы эти двое его не держали. Неизвестные утаскивали Фибса все дальше и дальше в темный переулок. Мужчина справа был настоящим великаном. Это он приставлял к горлу Фибса кинжал. А тот, что поменьше, сжимал руку привратника, точно клещами.

– Место подходящее, – произнес низкий голос. – Давай прижимай его.

Фибс не сопротивлялся, когда его спина уперлась в стену чьего-то сада.

– Как твоя фамилия? Фибс? – Великан разговаривал рокочущим басом, и его голос напоминал далекие раскаты грома. – Я тебя помню.

– Кто вы такие? – прошептал Фибс, под ворот рубашки по шее стекала то ли кровь, то ли пот. – Что вам от меня надо?

– Заткни ему рот!

Ко рту Фибса прижали складку какой-то грубой ткани. Плащ. Нож больше не давил ему на шею. «Даррелл», – пронеслось в голове Фибса. Тот самый человек, который убил старика Хэксби. Через секунду руку Фибса пронзила жгучая боль. Он закричал, забился, но все попытки высвободиться были тщетны.

– Экий он визгливый, – заметил Даррелл. – Ну-ка угомони его!

Боль, разом заполнившая голову, была внезапной, будто вспышка молнии. А потом – темнота.

Дом Хадграфтов я покинул незадолго до полуночи. Хозяин отправил слугу за наемным экипажем. В столь поздний час на дорогах было свободнее, и вскоре возница высадил меня на Стрэнде у входа в переулок, ведущий к Савою.

Мое состояние можно было описать как нечто среднее между опьянением и эйфорией. Но о предупреждении Сэма я не забыл. Я заплатил двум факельщикам, чтобы проводили меня до дома, хотя пройти нужно было всего несколько сотен ярдов.

Я шагал между двумя провожатыми, а мои мысли, как это часто бывает, когда разум утомлен, текли беспорядочно и вдруг повернули в неожиданном направлении. Я вспомнил человека, которого мельком видел в Холборне, когда тот вышел из переулка позади дома Раша. Вдруг я сообразил, почему тот мужчина показался мне знакомым, хотя я и не мог разглядеть его лица. Это был Ледвард, бывший сторож из Чардской богадельни, однако сегодня он был одет гораздо лучше, чем тогда, во дворе богадельни.

Привратник впустил нас на территорию Савоя. Обычно я расплачивался с факельщиками у ворот, но сегодня настоял, чтобы они сопровождали меня до самой двери. Савой представлял собой ветшающий лабиринт из построек, одни старше, другие новее. Считалось, что ночью здесь безопасно, однако существуют десятки способов проникнуть внутрь, главное – знать, где искать или кому заплатить.

Нас никто не потревожил. Чего-либо из ряда вон выходящего я не заметил. В Инфермари-клоуз царила тишина. Единственными источниками света были окна моего дома в конце узкого переулка.

Все еще погруженный в мечты о Грейс Хадграфт, я постучал в дверь. Створка отодвинулась. К моему удивлению, в окошке я увидел Маргарет, а не Сэма.

– Хозяин?

– Ясное дело, кто же еще?

Я расплатился с факельщиками под знакомое позвякивание цепочек и скрежет отодвигаемых задвижек и засовов по другую сторону двери. Зайдя в дом, я сбросил плащ на сундук. Маргарет снова заперла дверь.

– Где Сэм? – потребовал я ответа. – Неужели опять напился?

– Внизу, хозяин. И очень вам советую спуститься к нему.

Я мгновенно протрезвел. Вслед за Маргарет я сошел вниз по ступенькам и очутился на кухне. В очаге ярко пылал огонь, что для такого часа было необычно, не говоря уже о полудюжине горящих свечей. Я мимоходом отметил, что это мои лучшие свечи, сальные, и обычно их зажигают только в комнатах. На столе был разложен целый маленький арсенал: принадлежащие Сэму пистолет, кинжал и абордажная сабля, а также моя шпага, которой я пользовался весьма редко.

За столом, положив здоровую ногу на табурет, сидел мой слуга собственной персоной – голова перебинтована, второй бинт кое-как обмотан вокруг правой руки. Перед Сэмом стояла бутылка моего бренди. У Сэма нет ключа от шкафа, где я храню горячительные напитки, но Маргарет знает, где он лежит.

– Ты что, черт тебя подери, себе позволяешь?! – выпалил я.

– Он сам виноват, – взявшись за край размотавшегося бинта, объявила Маргарет. – Говорила этому остолопу – не надо. Но разве он меня слушает?

– Захотелось мне капельку эля госпожи Фоули, – принялся рассказывать Сэм. – Взял я кувшин и пошел в «Серебряный полумесяц». А потом вернулся в Савой, тут-то они меня и подстерегли. Пара громил.

– Ты их узнал?

Я был уверен, что Даррелла Сэм узнал бы и по наружности, и по голосу.

– Нет. Клянусь Святым Духом и Девой Марией, понятия не имею, кто они такие! Хотя, конечно, в темноте поди разбери.

Отсюда до Эльзасии всего несколько сотен ярдов, а там и громил, и воров пруд пруди. И все же я должен был убедиться наверняка.

– Эти двое на твой кошелек позарились?

– Может, и на кошелек. Но поживиться у них не вышло. Да только сдается мне, что я был нужен им больше, чем мои деньги.

– Ну и болван же ты! – пробормотала Маргарет, затягивая бинт потуже. – Своими руками тебя бы прикончила!

– Я упал, – продолжил Сэм, облизнув губы, и только сейчас я заметил, как они распухли. – Эти гады меня врасплох застали. – Он похлопал себя по культе. – Да и деревяшка ловкости не прибавляет. А кувшин-то разбился. Сколько эля даром пропало!

– Вижу, эту потерю ты возместил моим бренди. – Я старался не показывать своей радости оттого, что Сэм жив. – А потом что случилось?

– Одного я ткнул костылем в глаз. – Сэм дотронулся до кинжала. – А второму вонзил эту штуку в живот… ну… или рядом с животом. – Сэм ухмыльнулся. – Тут разбойники и дали деру.

– Выпей-ка еще бренди.

– С него хватит, – возразила Маргарет. – И он это сам понимает.

– Ты уверен, что громилы подкарауливали именно тебя? – уточнил я. – Кому ты нужен, Сэм Уизердин? Верно, те двое увязались за тобой на улице или приметили тебя в «Серебряном полумесяце». Думали, что нашли очередного пьяного раззяву, которому грех не обчистить карманы.

– Ничего подобного, сэр. Они знали, кто я такой. Я слышал, как один мерзавец спросил другого: «Это точно он? Калека Марвуда?»