Не только воротник и манжеты, но и вся рубашка были вычищены со всей тщательностью, на какую была способна Маргарет. Мою голову венчал только что завитый парик, а во второй половине дня я позвал цирюльника, чтобы тот меня побрил. На мне был новый камзол из тонкого темно-зеленого сукна, более чем в два раза превосходивший по цене самые дорогие из моих старых предметов гардероба.

Некоторое время я ломал голову, вешать ли на пояс шпагу и брать ли трость с серебряным набалдашником. В конце концов шпагу я решил оставить дома, рассудив, что иначе буду выглядеть, как самозванец, прикидывающийся дворянином. Лучше показать Хадграфтам, что я человек хотя и скромный, но солидный: кое-чего достиг, твердо стою на ногах, честолюбив, но не строю воздушных замков – короче говоря, достойный внучатый племянник олдермена.

Проковыляв по коридору, Сэм открыл передо мной дверь и принялся с наигранным усердием смахивать пылинку с моего рукава.

– Готово, хозяин, – объявил он. – Голову даю на отсечение, во всем Лондоне не сыщется джентльмена представительнее вас.

Сэм был предельно серьезен, но я понимал: стоит мне шагнуть за порог, и они с Маргарет всласть надо мной посмеются. Мне захотелось влепить этому нахалу оплеуху, но я сдержался, ведь иначе я дал бы понять, что его колкости задели меня за живое.

– Глядите в оба, хозяин, – понизив голос, вдруг добавил Сэм.

Я устремил на него испытующий взгляд:

– О чем это ты?

– На вашем месте, хозяин, я бы после темноты не бродил по улицам, тем более один.

Лезть в хозяйские дела – дерзость со стороны слуги, и все же совет был неплох.

Кивнув, я ответил:

– А ты запри дверь покрепче.

Сэм усмехнулся:

– Будет исполнено, сэр.

Я направился на Стрэнд, где на стоянке наемных экипажей взял карету, чтобы доехать до Холборна. Я велел извозчику высадить меня к западу от церкви Святого Андрея, там, где дорога расширяется. Мне нужно было несколько минут, чтобы собраться с духом, прежде чем постучаться в дверь господина Хадграфта.

День выдался облачный, но к вечеру небо прояснилось, и красный шар солнца медленно опускался к горизонту, будто собираясь испепелить находившийся в сорока милях от Лондона Оксфорд. Я встал в стороне, пропуская компанию изрядно захмелевших студентов-законников.

Я поглядел через дорогу на углу Хаттон-Гардена. Дома Раша отсюда я не мог видеть, но дальше, по Холборну, на запад, находился узкий вход во двор. Я предположил, что он ведет к хозяйственным постройкам в дальней части сада Раша. Неужели тело безликого мужчины до сих пор хранится в его подвале или труп убрали?

Тут я заметил, как со двора вышел крепкий мужчина и, пройдя по улице, свернул направо. Он был одет как мастеровой. Этот человек показался мне знакомым, вернее, даже не он сам, а его быстрый твердый шаг. При ходьбе он размахивал длинными руками, как солдат.

Свернув на Феттер-лейн, я и думать про него забыл. Все мои мысли были заняты тем, что мне предстояло. С нарочитой неспешностью я, помахивая тростью, направился к дому Хадграфтов. Когда я добрался до цели, слуга провел меня в богато обставленную гостиную на втором этаже. Оглядевшись по сторонам, я сник: к моему разочарованию, меня встречал только один человек – хозяин.

Хадграфт с широкой улыбкой вышел мне навстречу:

– Добро пожаловать, дражайший сэр. Как я рад вас видеть! Наконец-то можно забыть об этой неприятной истории, из-за которой мы столько времени потеряли даром!

Мы поклонились друг другу, и Хадграфт указал мне на столь изящный и элегантный диван, что я даже побоялся: вдруг он не выдержит моего веса?

– Моя дочь сейчас к нам присоединится. Вы же знаете женщин. Ох уж эти их нескончаемые сомнения по поводу того, куда именно лучше прикрепить кружева или как уложить волосы! Удивительно, что они вообще позволяют нам, джентльменам, себя лицезреть!

Я что-то пробормотал в ответ, и Хадграфт продолжил изливать на меня поток таких же искусственных, вымученных светских банальностей. За прошедшие пару лет я довольно часто бывал в обществе джентльменов, и чутье подсказывало мне, что Хадграфт лезет из кожи вон, притворяясь тем, кем не является.

– Сэр, – вклинился я, когда он замолчал, чтобы перевести дух, – пока мы с вами одни, позвольте узнать, как прошло утреннее заседание? Все благополучно?

Глаза Хадграфта загорелись.

– Лучше и быть не могло! Епископский коронер, как и любой здравомыслящий человек, полностью разделяет мое мнение об этом деле. Работы на месте старой богадельни уже возобновились.

– И каков вердикт?

– Убийство неизвестным лицом или лицами. Какой же еще? Этого болвана Раша от злости перекосило. А после заседания я выгнал сторожа – этот Ледвард или продажен, или нерадив. Кстати… – Хадграфт понизил голос. – Один из наших строителей сегодня утром наткнулся на пропавшего пса. Животное зарезали. Видимо, поэтому оно и не залаяло в ночь убийства.

Над нашими головами раздался грохот, будто на пол упало что-то тяжелое.

– Что они там делают? – сердито произнес Хадграфт и выдавил улыбку. – Наверное, компаньонка моей Грейс что-то опрокинула. Ловкостью Сюзанна никогда не блистала. Эта женщина – двоюродная сестра моей покойной жены, за душой у нее нет ни фартинга. Я взял ее в дом чисто из сострадания, иначе бедняжка умерла бы с голоду.

– Сэр, раз уж нам представилась возможность побеседовать с глазу на глаз, позвольте обсудить с вами один деловой вопрос.

Кадык Хадграфта дернулся.

– Разумеется.

– Он имеет отношение к этому злосчастному убийству. Мне стало известно о списке имен, одно из которых ваше. Скорее всего, к жертве список не имеет отношения, но я обязан проверить все варианты.

– Очень любопытно, – настороженным тоном произнес Хадграфт. – Могу я спросить, как вы узнали об этом списке?

– Он хранился у переписчика из Комиссии по зарубежным плантациям, некоего Айрдейла. – Достав записную книжку, я извлек оттуда бумагу. – Мне сказали, что это его почерк.

Ни слова не говоря, Хадграфт взял лист, пробежал глазами по столбцу имен и снова поднял взгляд на меня:

– Никакой тайны здесь нет. Мы все пайщики, вложившиеся в одну торговую экспедицию. Мы вместе собрали средства, чтобы зафрахтовать и снарядить судно «Принцесса Мария» и заполнить его трюм ценным грузом. Сейчас судно в море. С Божьей помощью оно скоро должно прибыть на Золотой Берег.

– Сначала Африка, а потом Вест-Индия?

– Вижу, вам кое-что известно о подобных делах.

– Достаточно, чтобы понимать: предприятия такого рода даже при самых благоприятных условиях связаны с риском, а сейчас особую угрозу будут представлять осенние шквалы.

– Верно, сэр, меня они тоже беспокоят. – Хадграфт поерзал в кресле. – Мы и без того уже запаздывали с отплытием, а тут один наш инвестор в последний момент забрал свои деньги назад. Надеюсь, вы не станете думать обо мне хуже, если буду говорить откровенно? Этим инвестором был Раш. Вот почему его фамилия зачеркнута. Остальные требовали, чтобы я нашел ему замену. Легче сказать, чем сделать. В результате мне пришлось взять его долю на себя.

– Возможно, это даже к лучшему, сэр, – заметил я. – Если плавание пройдет успешно, вас ждет двойная прибыль. Но зачем Айрдейлу держать у себя ваш список инвесторов?

Хадграфт вздохнул:

– Вижу, придется рассказать вам историю целиком. Я написал в комиссию, справляясь о нынешней ситуации в Вест-Индии. На Бирже ходят слухи, что в этом году рынок ожидают перемены. А через несколько дней Айрдейл пришел ко мне с предложением распределить риски между мной и другими инвесторами. Он провел изыскания, и, как вы уже поняли по списку, ему было известно, кто участвует в деле. Айрдейл сказал, что один его знакомый плантатор спрашивал, можно ли заранее застолбить за собой лучших рабов, которых доставят на нашем судне. Иными словами, заключить опционное соглашение на покупку невольников прежде, чем судно достигнет Вест-Индии. Как вы наверняка догадываетесь, на плантациях больше всего ценятся крепкие, здоровые молодые мужчины. Идея была весьма интересной: обе стороны – и продавец, и покупатель – обходят невольничий рынок, а значит, им не придется платить грабительские комиссионные работорговцам и плату за проведение аукциона. Да и выбранным рабам так легче.

– Каким образом подобная система работает на практике?

– Идея Айрдейла заключалась в том, чтобы плантатор выплатил маленький, но не подлежащий возврату аванс пайщикам, снарядившим в экспедицию судно. Эти деньги частично покроют расходы, к тому же товар будет гарантированно продан по цене, заранее установленной с учетом издержек за время плавания. А плантатор будет уверен, что ему достанутся первосортные рабы. Можно даже предложить ему осмотреть весь ассортимент и самому выбрать невольников.

Стараясь говорить как можно более нейтральным тоном, я уточнил:

– И какую же выгоду из этого предприятия Айрдейл извлекал для себя?

– Скромное вознаграждение от всех участвующих сторон. – Хадграфт любезно улыбался, но при этом избегал смотреть мне в глаза. – Он дал мне понять, что сделка заключается целиком и полностью под эгидой комиссии, а плату он берет за посреднические услуги. Учитывая, насколько сложно и рискованно наше предприятие, я рассудил, что суммы вполне разумные. Я заплатил Айрдейлу шесть фунтов. И даже не сомневаюсь, что он получил деньги и от плантатора тоже.

Вознаграждение оказалось больше, чем я ожидал.

– Вы удивитесь, если я скажу, что Айрдейл организовывал эти сделки от собственного имени? В комиссии о них не знают, а если бы знали, вряд ли стали бы их поддерживать.

– Клянусь Богом, сэр, даже не подозревал! – Кадык Хадграфта конвульсивно дернулся. – Хотите сказать, что Айрдейл нечист на руку?

Я глядел на хозяина с невозмутимым видом, хотя и понимал, что нам обоим известно: он лжет.

– Боюсь, что так, сэр. Он торговал конфиденциальными сведениями, к которым имел доступ благодаря службе в комиссии.

– Вот проходимец! А ведь производил впечатление достойного, респектабельного человека.

– Даже не сомневаюсь. – Я вспомнил золото, мерцавшее в шкатулке Айрдейла. – Уверен, вы не единственный, кого Айрдейл… э-э-э… ввел в заблуждение.

– Между прочим, во всем виноват Раш! – выпалил Хадграфт, не в силах забыть о своей обиде. – Не забери он свои деньги – заметьте, без всякого предупреждения! – нам не пришлось бы отчаянно хвататься за любые способы уменьшить риски.

– Увы, что сделано, то сделано, сэр. Тут уж ничего не попишешь.

– Но полагаю, наша конкретная сделка по-прежнему в силе. – Хадграфт выдержал паузу, без сомнения обдумывая возможные последствия, а затем повеселел. – Не вижу ни одного препятствия. Ведь и плантатор, и мы получаем выгоду. И даже если бы мы хотели отменить нашу договоренность, нет ни одного практичного способа это сделать… – Хадграфт осекся и устремил на меня испытующий взгляд.

Ну наконец-то до него дошло, подумал я.

– Неужели?.. Вы имеете в виду?.. – Хадграфт сделал глубокий вдох и, понизив голос, спросил: – Человек без лица – Айрдейл? Выходит, его убили из-за этой истории?

Дверь открылась, и на пороге возникла Грейс Хадграфт.

Я встал и поклонился сначала ей, потом компаньонке, скользившей за госпожой беззвучно, будто тень. Обе вошли в гостиную. Хадграфт что-то говорил, но для моих ушей его речь звучала как слегка раздражающее жужжание мухи.

Грейс присела передо мной в низком реверансе:

– К вашим услугам, сэр. – Она посмотрела на меня сквозь длинные, блестящие в сиянии свечей ресницы. – Пожалуйста, простите, что заставила вас ждать. – Ее пухлые губы чуть приоткрылись в полуулыбке. – Но время летит так незаметно, сэр, что нам, людям, трудно за ним уследить, вы не находите?

– И в самом деле, мадам, – ответил я.

Ее замечание показалось мне весьма остроумным и глубоким, хотя потом я, как ни старался, не мог вспомнить почему.

Грейс повернулась к отцу:

– Простите за опоздание, сэр.

Но теперь Хадграфт так и лучился благодушием.

– Мы с господином Марвудом прекрасно составили друг другу компанию, – ответил он. – Нам в любом случае нужно было обсудить одно пустяковое дельце. А пока мы тебя ждали, у нас разыгрался аппетит. Самое время спускаться к ужину.

Тем вечером я почти не замечал, что́ мы ели и пили. Огонь в камине и свечи заливали роскошно обставленную столовую мягким сиянием. Одна стена была завешена гобеленом, на котором танцевали боги и нимфы, – при таком освещении казалось, будто они и впрямь движутся. Бокалы сверкали, вино искрилось, на гладко отполированных деревянных поверхностях мелькали наши размытые отражения.

Приятный полумрак играл нам всем на руку: черты Хадграфта перестали быть такими отталкивающими, худое, тонкогубое лицо госпожи Сюзанны превратилось в почти прекрасную в своей суровости маску, а Грейс и вовсе блистала ангельской красотой. Весь вечер я глядел на нее опьяненный, и вино здесь было ни при чем.

Говорил в основном Хадграфт. Он описывал здания, которые собирался построить на пустыре, как только снесут развалины богадельни.

– Я непременно должен показать вам планы. Если все пройдет благополучно, приступим к строительству летом, а к весне семьдесят третьего года можно будет заселять первых жильцов. – Хадграфт взглянул на меня поверх бокала. – Кстати, один из наших домов идеально подошел бы человеку вашего статуса. Или, может быть, вам по душе ваше нынешнее жилье?

То ли случайно, то ли нарочно Хадграфт наступил мне на больную мозоль: мое недовольство сырым, медленно осыпающимся домом в Инфермари-клоуз неуклонно росло. С этим местом было связано слишком много воспоминаний о Стивене. Исходящее от Темзы зловоние отравляло воздух. Да и многие поколения мертвецов на переполненном кладбище позади дома были не слишком приятными соседями. Я позволил Хадграфту втянуть меня в дискуссию о резиденции, которая будет идеально соответствовать всем моим нуждам и пожеланиям. Хозяин предложил мне спросить Грейс о внутренней планировке, мебели и украшении комнат и даже о том, как лучше всего обустроить кухню, судомойню и кладовую.

– Можете на нее положиться, – разглагольствовал Хадграфт. – Моя дочь хотя и молода, но уже ведет хозяйство и прекрасно разбирается в подобных вещах.

Рядом со мной госпожа Сюзанна заерзала на стуле.

Вскоре мы принялись обсуждать размер моего будущего дома.

– Как ни крути, а человек не предназначен для жизни в одиночестве, – многозначительно заметил Хадграфт. – Очень может быть, что наступит день, когда вам понадобится жилье побольше.

По левую руку от меня, где сидела госпожа Сюзанна, раздалось едва слышное фырканье. Я повернулся к ней, но бледный профиль компаньонки был точно изваян из мрамора. Она не сводила глаз с тарелки.

– Ты что-то сказала, Сюзанна? – резким тоном спросила Грейс.

– Нет, – ответила та. – Просто крошка не в то горло попала.

– Грейс, душенька, может быть, сыграешь для нас что-нибудь? – предложил Хадграфт. – А заодно и споешь?

– Сэр, боюсь, моя игра недостойна услаждать слух господина Марвуда.

Хадграфт поглядел на меня с улыбкой:

– Моя дочь чересчур скромна. Между прочим, ее учитель пения говорил, что пением она могла бы зарабатывать на жизнь, если бы пожелала. А учитель игры на лютне… Но не стану больше смущать Грейс. Давайте я все-таки попрошу ее спеть. Есть одна прелестная итальянская вещица, которую я просто обожаю.

– Да, будьте так любезны. – Я поглядел на Грейс, и она не отвела взгляд. – Разумеется, если госпожа Хадграфт не возражает.

– Слышала, милая? – обратился отец к дочери. – Ты ведь не откажешь господину Марвуду?

На секунду повисла пауза, за время которой я отыскал в словах Хадграфта иные, восхитительные смыслы.

– Нет, сэр. – Грейс посмотрела на меня с застенчивой улыбкой. – Не откажу.