Я прошла долгий путь: сначала я пренебрегала сном, потом страдала от его отсутствия, потом с одержимостью изучала все, что связано со сном, и наконец наладила свой сон, а мой муж Том был свидетелем этого процесса.

Когда мы начали встречаться, я работала на Fox Business Network и пыталась приспособиться к подъемам в 03:00. Потом я перешла работать на CBS New York, где, к моему удивлению, график требовал вставать еще раньше. В итоге я пришла на ABC News и сначала тоже работала по ночам, но потом к ночной смене добавилась еще одна под названием «Если я кому-то понадоблюсь».

Поскольку я от природы очень энергичная, особенно по вечерам, а Том – человек тихий, особенно по вечерам, он всегда шутил, что залог крепких отношений в нашей паре – это мой легкий недосып. Даже с учетом того, что вставать мне приходилось рано, я всегда старалась убедить мужа, а вместе с ним и всех вокруг, что можно еще чуть-чуть не ложиться спать. «Представьте, что было бы, будь в ней 100 % бодрости, – часто говорил он. – Она бы меня добила». Наши друзья смеялись и кивали в знак согласия с ним. Откуда нам тогда было знать, что спустя годы «добитой» окажусь я.

Том с гордостью наблюдал за тем, как успешно складывается моя карьера, но вместе с тем видел, как усугубляются мои проблемы со сном. Незначительные сложности с циркадным ритмом превратились в серьезные, а легкая бессонница в итоге стала тяжелой. Мне казалось, что все эти проблемы неизбежно возникают из-за моего рабочего графика, и до недавнего времени я не понимала, что Том считал, будто все эти проблемы неизбежно возникают из-за меня самой.

Мы сидели на диване, обсуждали эту книгу – и вдруг он выдал: «Просто не могу поверить, что ничего этого больше нет!»

Я не поняла: «Чего больше нет?»

«Твоих проблем со сном! Я всегда считал, что они генетического свойства, что они часть твоего характера и что ты всегда была такой. Я думал, ты в принципе не можешь нормально спать. А теперь у тебя с этим никаких проблем нет!» Он сказал это с таким облегчением в голосе, что я удивилась, и не самим его словам, а тому, что теперь он меня понимал. С того момента, как я избавилась от проблем со сном, прошло почти три года.

Но чем больше я об этом думала, тем отчетливее осознавала, что мое новообретенное знание о науке сна подарило мне уверенность в том, что от проблем с ним я избавилась окончательно. Факторы предрасположенности к бессоннице никуда не делись, и Том был прав, говоря, что большую их часть, если не все, я, скорее всего, получила «по наследству» от родителей. Теперь-то я знаю, что способна нормально спать, даже несмотря на все это.

Самое главное, что в поисках методов, способных научить меня спать, я не просто обзавелась набором инструментов, которые пока работают, а в самом широком смысле поняла, как и почему они работают и какие из них подходят мне лучше других. Это означает, что я могу подбирать инструменты, исходя из обстоятельств моей жизни, которые неизбежно будут меняться.

Исходя из этого понимания, я выделю несколько аспектов, о которых мне хотелось бы знать с самого начала.