В 2020 году мне довелось поприсутствовать на соревнованиях по прыжкам в воду. Подруга позвала посмотреть, как её дочь будет выступать.

Там были разные возрастные категории, но в самом конце поднялись тринадцатилетние девочки и мальчики. Я глаз не могла оторвать от них. Они спокойно делали два оборота в воздухе и входили в воду практически без всплеска. Учитывая, что я сама умела прыгать, оценивала я их с точки зрения, близкой к профессиональной, и была реально впечатлена. Для неискушённых зрителей это было чудо. Тринадцать лет!

На соревнованиях прыгунов слёта без слёз смотреть было невозможно. Либо полувинт, либо оборот. Один оборот! А входили в воду с таким всплеском, что вода взлетала чуть ли не на уровень бортов. И все до одного прыгали из передней стойки.

Тут же на палубе стояли пять человек из комиссии и реально восторгались. Берег со зрителями взрывался после каждого прыжка.

Так и хотелось спросить: «Что происходит, Карл?»

Когда объявили: «Приготовиться Бурундуковой», я шагнула к ступенькам, а в голове не появилось ни одной мысли. Как вообще прыгать, если половина участников влетала в воду ногами, а судьи при этом сами аплодировали? И это с десяти метров!

Жаль, что мне не довелось посмотреть на олимпийские соревнования 1976 года, именно на прыгунов. Понятно, за пятьдесят лет многое изменилось, но ведь не до такой степени?

Виталик говорил, что будут выступать из шести отрядов, но либо он не имел точной информации, либо я неправильно поняла. Выступали восемь команд, по два участника от каждой. Три прыжка. После чего четыре команды должны были отсеяться, и второй этап состоял из двух прыжков, но уже по одному участнику. И финал — три прыжка от двух команд. Всего тридцать четыре прыжка.

Если бы не растягивали время, то запросто могли уложиться до обеда.

Как мне прыгать и из какого положения определил цыган, брякнувшись в воду как мешок с картошкой. Не то чтобы он очень сильно отличался от остальных участников, но прыжки в воду точно были не его коньком. Представила, как прыгали остальные семь команд, которых отсеяли, и, вероятно, не скривилась, скорее всего, у меня всю рожу перекосило.

Теперь мне следовало прыгнуть так, чтобы удержаться в четвёрке. А вообще, захотелось его ещё раз приложить в нос. Как он вообще попал в команду? Или решили: пусть будет цыган? Лишь бы лошадей не воровал?

Выполнила прыжок со стойки на руках с двумя винтами и аккуратно вошла в воду почти без всплеска.

Вынырнула и, не услышав криков со стороны берега, обернулась. Если до сих пор все сидели, то теперь большая часть поднялась на ноги и молча взирала на меня.

Так как и судьи мне не собирались аплодировать, я оглянулась на них, а увидев раскрытые рты, подплыла к трапу. И только тогда с берега раздались радостные крики. Очнулись, стало быть, и на том спасибо.

В воде находились четверо пловцов из команды парусника, группа поддержки, и во время прыжков они сразу устремлялись к месту, куда нырял участник.

Ко мне даже дёрнуться никто не попытался. Или, возможно, я слишком быстро вынырнула на поверхность, и они просто-напросто не успели.

Но у меня появилось стойкое убеждение, что никто из присутствующих никогда не видел ничего подобного.

Едва я поднялась на палубу, как ко мне подошла невысокого роста женщина, одна из членов жюри, и, представившись Людмилой Ивановной, попросила назвать фамилию, имя и год рождения. Записала аккуратным почерком в тетрадь и, улыбаясь, отошла. А то у них не было данных.

Я хмыкнула и, приподняв волосы, отжала их. Людмила Ивановна мгновенно снова оказалась рядом и протянула руку к моему лицу.

Я отпрянула назад, с подозрением уставившись на её пальцы.

— Что у тебя на ушах? — требовательным голосом спросила она.

Когда волосы были сухими, они ушки прикрывали. Стержни я сняла на время прыжков, а вот два гвоздика дамочка успела рассмотреть, когда я подняла волосы, и возбудилась не на шутку.

— Не догадываетесь? — поинтересовалась я.

— Тебе даже нет шестнадцати лет, а ты себе всё ухо исколола, — возмутилась она. — Что это такое?

— И что? — спросила я и, чтобы пресечь её вопросы, добавила: — СССР — свободная страна, и каждый гражданин имеет свободу выбора, как ему жить и что делать.

Глаза у дамочки полезли на лоб. Чем могла закончиться история, неизвестно, но очень вовремя вмешалась Екатерина Тихоновна. Они минут десять совещались, кивали дружно головами, и в конце концов на лице у Людмилы Ивановны снова появилась добродушная улыбка.

А я уж думала, сейчас проведут экстренное комсомольское собрание прямо на палубе парусника, и меня отстранят от дальнейших соревнований. Не удивилась бы. Уже начала привыкать к абсурду.

Все три прыжка, для того чтобы войти в четвёрку сильнейших, я выполнила разные, благо что, в отличие от остальных участников, знала не меньше пятидесяти способов ныряния с вышки.

После второго тура, какая команда выйдет на первое место, вопрос уже не стоял, поэтому я не стала делать совсем уж сложные элементы, включая одновременно и винты, и обороты, чтобы совсем не шокировать судей.

Последний прыжок я решила выполнить с разбега ласточкой: взлёт вверх, а потом, отклонившись назад, не сгибаясь, словно деревянная фигурка, сделать оборот назад. Смотрится этот элемент очень эффективно.

Уже приготовилась к разбегу и внезапно замерла. Взгляд скользнул вдаль, на водную гладь. Далеко в море, наверное, километрах в трёх от берега, шёл сторожевой корабль.

В голове вспыхнул рой мыслей, отсекая ненужное, и я, вместо того чтобы совершить заключительный прыжок, сделала шаг в сторону и полезла по вантам. Снизу раздались испуганно-возмущённые крики, но меня это не слишком интересовало. Мне нужно было забраться наверх, чтобы вспомнить то, что едва-едва забрезжило на задворках памяти.