— Софья Александровна, а вы когда-нибудь спите? Как ни зайду, а вы здесь, — спросила я.

Было только пять утра, а повариха уже стояла на пороге палатки. Я рано уснула и рано проснулась, а так как ужин пропустила, потопала на кухню приготовить кофе. Можно было подождать, конечно, вчера, когда вторая смена лагеря закончит трапезничать, но меня конкретно разморило, и я не стала дожидаться. Да и не хотела я особенно есть. Разными думками была сыта.

— Конечно, я ведь здесь не одна. Привыкла днём спать, — ответила Софья Александровна, — а ты чего вчера на ужин не пришла?

— Спать хотела, а что-нибудь осталось?

— Котлеты есть готовые, без гарнира, будешь?

Я кивнула.

— Спасибо.

Пока наслаждалась кофе, пришла в голову идея, поэтому, смолотив котлеты и пару варёных яиц, отправилась на другой конец лагеря. Там тоже были умывальники, вот около них я и расположилась, дожидаясь Екатерину Тихоновну.

— Ева? Что-то случилось?

Едва выйдя из своей палатки, она сразу меня заметила и быстрым шагом направилась в мою сторону. Первый раз видела директора лагеря в почти домашней обстановке: в белых шортах и голубой маечке, из-под которой выглядывали бретельки бюстгальтера.

— Доброе утро, — сказала я, улыбнувшись, — всё в порядке, но мне нужно с вами поговорить.

— Ладно, — согласилась она, — подождёшь десять минут?

А куда бы я делась?

Ровно через десять минут Екатерина Тихоновна предложила войти в свою святая святых. Неожиданно, думала, просто прогуляемся.

Палатка была небольшой, всего квадратов двенадцать, и внутри была чисто спартанская обстановка.

— Присаживайся, — она указала мне на стул и сама уселась напротив, — слушаю тебя.

Я постаралась в двух словах объяснить ситуацию, не особо вдаваясь в подробности. Екатерина Тихоновна выслушала меня, покачивая головой и хмурясь.

— И все твои справки и документы остались в Москве у Натальи Валерьевны? — переспросила она, когда я закончила.

— Именно, — подтвердила я, — единственное, что имею — вот. Попросила мне с десяток их сделать, потому и закинула их в рюкзак.

Екатерина Тихоновна, развернув листок, прочитала содержимое и улыбнулась.

— Ну что, для некоторых в лагере это самая главная справка. Не возражаешь, если я оставлю её на время у себя?

— Нет, конечно, — согласилась я, — у меня их ещё восемь штук имеется. Поэтому дарю. Заодно и медсестре можете показать, чтобы она не очень распространялась про шуры-муры. Надеюсь подпись и фамилию выдавшего справку она узнает.

— Хорошо, — сказала она, пару минут поразмыслив, — я тебе доверяю. После самолёта я тебе стала даже слишком много доверять. Только скажи мне — когда ты ещё и прыгать с вышки научилась?

— У нас в бассейне, «Локомотив», — не моргнув глазом, соврала я. — А ещё когда на речку ездили, на Днестр. Там старая парашютная вышка на берегу стоит, вот мы с неё и прыгали. Развлекались.

— С вышки? — переспросила Екатерина Тихоновна. — А какая там высота?

— Ну, мы не с самого верха прыгали, так, метров пятнадцать.

Она подставила под подбородок ладонь и несколько минут меня разглядывала молча. Наверное, и дольше мы бы так сидели, но тишину лагеря разорвал горн.

— Ладно, иди, я разберусь, — сказала она. — Ты брала на себя ответственность гораздо больше.

— Спасибо. — Я выскочила из палатки и вернулась к нашему отряду, как раз когда все только начали выползать на улицу, как сонные мухи.

Виталик, едва меня увидев, сразу подошёл.

— Ну что? — спросил он с надеждой.

— Что, что? — переспросила я.

— Ты вчера сказала: «Утро вечера мудренее». Что-то придумаешь. Придумала?

— А, ты об этом? — Я кивнула. — Включи меня в команду по прыжкам, — я подняла указательный палец вверх, — только по прыжкам. Ни на какие дистанции я плавать не буду. Понятно?

— А справки? — спросил он, запуская пятерню себе в волосы.

— Ты просто подай на построении, и всё будет тип-топ.

— Ты уверена? — спросил он с недоверием.

— Ага. Можешь не сомневаться.

— Ну ладно. — Он почесал затылок и умчался умываться.

После завтрака, едва объявили построение, Виталик, держа в руках исписанный лист, снова подошёл ко мне.

— Так я отношу? — спросил он.

— Сказала же, — ответила я, и он побежал.

С трибуны объявили, где кому построиться после линейки, и зачитали фамилии участников, ну и мою в том числе.

Однако, услышав, что среди прыгунов буду и я, внезапно начался ажиотаж. Как оказалось, очень многие желали увидеть, что ещё придумает Бурундуковая, ну а в том, что её прыжок будет в корне отличаться, никто не сомневался.

Ну и чем я могла удивить? Это ведь десятиметровая высота, не успеешь сделать какой-то кульбит в воздухе, а вода уже рядом. Обороты, винты — больше ничего не придумали. Только успевай группироваться, чтобы войти ровно, без всплеска, а не бомбочкой, хотя и такие соревнования вроде тоже появились на олимпиадах.

Так нет же, от разных отрядов к трибуне попёрли представители с предложением прогуляться к морю. Скорее всего, не на смотрины, а в «чаше любви» окунуться, но нашли серьёзный повод: на Бурундуковую поглазеть в открытом купальнике.

Вот только я их всех собиралась разочаровать. Надела ещё с утра полностью закрытый. Он и грудь прижал, и выглядела я в нём как спасатели Малибу, вполне привлекательно, а не секс-бомбой. Добавила короткую юбочку и полукеды. Не портить же кроссовки на пыльных дорогах! К тому же, если идти строем, то не меньше часа. А если с перерывом на обед, так ещё и дважды туда-сюда.

Совещались на трибуне не меньше тридцати-сорока минут. У меня даже мысль появилась, что прыжки решили перенести, но нет, объявили десять минут на сборы и строиться в колонну.

Девчонки с визгами бросились надевать купальники в надежде, что и поплескаться в море разрешат. Только сейчас узнала, что так никто к морю за весь сезон и не ходил. Посочувствовала всем, назвав это фирменным безобразием.

Но действительно, все ведь захватили купальники и надеялись ополоснуться в солёной воде, а им такой облом!

Назвать наше передвижение строем было сложно. Колонна всё время рассыпалась на составляющие: кто-то отставал, кто-то забегал вперёд. Тем более что управляли всем этим хаосом выбранные капитаны команд и ни одного взрослого человека.

Они обогнали нас на автобусе на полпути, заставив сдвинуться с дороги и обдав пылью.

Добрались мы до Малого Атлеша около десяти часов утра. Но ещё задолго до этого, едва поднялись на холм, я увидела настоящего красавца. В XXI веке я его разглядывала исключительно на фотографиях. И имелась у меня одна серебряная монета достоинством в сто рублей, доставшаяся по случаю, с изображением парусника. Ну, а если быть совсем честной, умыкнула я её от государства у одного барыги.

Была у меня идея-фикс: совершить кругосветное путешествие, но не на круизном лайнере, а именно под парусами, как герои Жюль Верна. Кто бы знал, как я им завидовала!

Паруса у барка были убраны, но четыре ярко-красные мачты величаво упирались в небо. И как вишенка — шахматная раскраска бортов, которая реально имитировала пушечные порты.

На берегу нас встретили около сотни курсантов, а на самом судне, на палубе, толпились не менее полсотни офицеров.

А я не хотела идти. Да только ради того, чтобы глянуть на этого красавца, стоило сделать крюк, а тут нам предлагалось ещё и побродить по судну.

Думала, что платформу установили где-то высоко, но забыла, что борта у «Крузенштерна» сами по себе имели около девяти метров. Так что по вантам полазить нам никто не собирался разрешать.

А жаль, чёрт возьми! С удовольствием забралась бы на самый верх, а это, прикинула на глаз, метров шестьдесят над водой. Красота!

А ещё пожалела, что не видела его идущим под всеми парусами. Хотя, если бы удалось дожить до девяностых, были бы шансы уйти на нём в кругосветку. Главное — мани-мани подсобрать, а вот в этом я была полностью уверена.

Около автобуса ещё издали разглядела подполковника Северцева, Иннокентия Эдуардовича собственной персоной. Отпустили, стало быть, главного эксперта по взрывным устройствам. Он, вероятно, не знал о моей судьбе и даже не сразу обратил внимание, только когда я вышла из строя как участник соревнований.

— Ева?

— Так точно, товарищ подполковник, — отрапортовала я, улыбаясь.

В принципе, то, что граната была бракованной, он должен был быть в курсе, но вот то, что я так резво вернулась, да ещё и прыгать собралась, для него было неожиданным сюрпризом.

Пока мы болтали, Виталик побежал на жеребьёвку, а вернулся снова унылым. Начала было разыскивать глазами Екатерину Тихоновну, решив, что медсестра опять палки в колёса воткнула, но оказалось, Виталик расстроился по другой причине: мы опять должны были толкаться на последнем месте.

Я дружески похлопала его по плечу и пообещала, что на следующую жеребьёвку пойду лично, а то так и будем в хвосте плестись.