Тери-авеню нашлась быстро, благо я смог составить нормальный маршрут по своему атласу. Короткая улочка в промышленной зоне, зажатая между складами и какими-то производственными зданиями. Нашлась тут и автомастерская, небольшая, но через полиэтиленовую пленку, которая была у меня вместо стекла, я отчетливо услышал звук пневматического ключа.

Припарковав «Шеветт» у тротуара, я закрыл дверь, убедившись, что все получилось нормально, и она не откроется. И потом двинулся внутрь.

Мастерская изнутри оказалась больше, чем казалась снаружи. Здесь было три подъемника, два из которых оказались заняты, длинный верстак вдоль правой стены, стеллажи с инструментами. Но цеха под покраску не было, так что подозревать местных в том, что они красят ворованные машины, смысла не было.

Работников оказалось четверо. Двое под машинами ковырялись, один у верстака. Последний поднялся от покрышки, с которой возился, вытер руки какой-то ветошью, посмотрел на меня.

Я достал значок и показал им. Играть роль клиента сейчас не было смысла. Не время для работы под прикрытием.

— Детектив Соко, семьдесят седьмой участок, — проговорил я. — Мне нужно задать несколько вопросов по поводу Матео Флореса.

Все промолчали. Не так, будто ничего не услышали, совсем наоборот — услышали и поняли, чем это грозит. А так как трое из четверых были мексиканцами, вполне возможно, что хоть один — нелегал. Но меня это пока что не интересовало.

— Кто здесь главный? — спросил я.

И снова никто не ответил. Те, что под машинами торчали, даже не посмотрели на меня.

Я огляделся. Нет, ничего, офиса нет. Может быть, они не понимают меня? Не говорят по-английски?

Я подошел к тому, что стоял у верстака — молодому парню, худощавому, покрытому татуировками, но только вот цифры тринадцать и трех точек у него не было. Шутка, конечно, на самом деле за эти десять дней я видел минимум еще троих таких парней во время своих дежурств. Но татуировки не были поводом к аресту.

— Матео Флорес здесь работал? — спросил я.

Парень посмотрел на меня, потом на инструмент, который держал в руках — это был баллонный ключ, а в последнее время такие у меня вызывали лютую неприязнь. Потом снова на меня.

— Не знаю такого, — сказал он.

— Вот как? — переспросил я. — Матео Флорес, двадцать один год, латиноамериканец, механик. По словам его матери, работал здесь. Сегодня ночью погиб в аварии.

В его лице что-то мелькнуло. Я это заметил — он явно знал, кто такой Матео.

— Не знаю, — повторил он, положил баллонный ключ и взялся за гаечный.

Я постоял секунду, думая, что делать дальше. В принципе, я мог бы и попытаться выбить у них сведения. Да только вот их четверо, а тут куча железяк. Так что разговор будет коротким, и мне придется либо стрелять, либо…

Нет, я же не в вестерне, чтобы носиться и угрожать всем пистолетом. Это не вариант.

— Детектив, — услышал я голос и обернулся.

В углу, за дальним подъемником, сидел еще один мужчина, чернокожий. Он примостился на перевернутом ящике и пил кофе из термоса. Старый, лет семидесяти, маленький, сухой, абсолютно лысый. Не удивительно, что я его не заметил сразу.

— Подойдите, детектив, — сказал он. — Поговорим.

Я двинулся к нему, подошел, встал к стене, чтобы ко мне нельзя было подойти со спины — мало ли, что эти латиносы могут придумать. Внимательно осмотрел старика. В глаза мне бросились его руки, которые сами по себе были черными, так еще и буквально пропитались машинным маслом. Никакая отмывка уже не взяла бы.

Он смотрел на меня без особой враждебности.

— Вы знаете Матео Флореса? — спросил я.

— Знаю, — кивнул он.

Так, ну тогда полагается начать опрос по всем правилам — так, чтобы его можно было потом прикрепить к делу. Я достал блокнот, раскрыл на чистой странице, и принялся писать:

— Как вас зовут?

— Шон, — ответил он. — Шон Лебланк.

Лебланк. Фамилия французская. Не удивлюсь, если он откуда-нибудь из Луизианы. А его предки — это рабы. Хотя… У кого из чернокожих в США предки не рабы, в самом деле? Они ведь тут до сих пор негров линчуют.

— Вы давно здесь работаете? — спросил я.

— Двадцать два года, — пожал он плечами. — Может быть, двадцать три уже. Я после двадцати перестал считать.

— Значит, вы знаете всех, кто работал тут, верно? Матео Флорес. Вы знаете его?

Старик поднес к губам термос, сделал небольшой глоток, после чего сказал:

— Он был хороший механик. От Бога, я бы сказал. Руки золотые.

— Был, — сказал я. — Значит, вы слышали о том, что с ним произошло?

— Я старый, но не глухой, детектив, — ответил он. — Вы же только что сказали, что он погиб.

Ну да, логично.

— Он работал тут? — спросил я.

— Да, давно, почти год, точнее не скажу, я не запоминаю даты. Но неделю назад ушел.

— Почему ушел? — решил уточнить я.

— Не сказал, — ответил старик, пожав плечами. — Просто перестал приходить. Молодые так часто делают — сегодня бывают, а завтра их нет.

Понятно. И это интересно: то есть он перестал приходить на работу примерно в то же время, когда сказал матери, что скоро у него заведутся большие деньги. Только вот что же он планировал сделать?

— Он занимался своей машиной здесь? — спросил я. — После смены.

— Да, — кивнул он. — Хозяин разрешал. Матео иногда оставался допоздна, когда все уходили. И возился со своей тачкой.

— С какой именно? — спросил я.

— Сперва у него был красный «Фордик», хорошая машина, и он ее любил. Но потом он ее продал и привез сюда зеленый «Плимут». Он на нем разбился?

— И какие именно манипуляции он с ним производил? — я даже не понял, откуда у меня полез этот канцелярит. Похоже, что в роль вжился. А вот его вопрос я проигнорировал.

— Двигатель менял, целую неделю возился с этим. Коробку. Потом еще что-то, но я уже не смотрел. Это не мое дело, детектив.

— А где он брал запчасти?

— Не знаю, — пожал плечами старик. — Привозил откуда-то. Запчасти хорошие, дорогие и почти новые, я удивлялся, откуда он деньги берет. Но не спрашивал. Я же говорю, детектив, это не мое дело.

Я записал. А потом спросил то, ради чего, в общем-то, и ехал сюда:

— Матео участвовал в уличных гонках. Нелегальных. Вы об этом что-нибудь знали?

Старик сделал глоток из термоса, посмотрел на своих коллег, которые, казалось, не слушали, вернулись к работе. Но на самом деле я знал, что они ловят каждое слово.

— Здесь многие гоняются, — ответил он. — Молодые любят хорошенько погонять. Это не секрет.

— А вы знаете, кто организует гонки?

Наступила долгая пауза. Он знал, но явно обдумывал, стоит ли ему об этом говорить. Потом сказал:

— Всегда по-разному. Иногда между собой договаривались, а иногда в этом участвуют банды. Я не знаю, детектив, я не в свои дела не лезу.

Мне уже надоело слушать, что он не лезет не в свои дела, но он вдруг мотнул головой, а потом сказал:

— Есть один человек, говорят, что он организует заезды с большими ставками. Не знаю, как его зовут на самом деле, но его все называют Коуч.

Я записал в блокноте. Коуч — это значит тренер, если переводить на русский язык. Это даже забавно. Кто бы это мог быть вообще?

— И Матео мог участвовать в одной из гонок, которые он устраивает?

— Он хотел заработать денег, — пожал плечами Лебланк. — Но обычно ставят пару сотен, иногда машину или запчасти к ней. А заезды на большие деньги устраивает именно он.

— Вы его когда-нибудь видели?

— Нет, — он покачал головой. — Я не езжу на гонки. Это не мое дело.

— Может быть, вы знаете кого-нибудь, кто знаком с ним? Может, его кто-нибудь описывал?

Старик подумал немного, отпил еще кофе, после чего сказал:

— Говорят, он белый. Больше я ничего не слышал. Или слышал, но забыл, — он посмотрел на меня внимательнее. — Я уже старый, детектив. Я помню то, что хочу помнить. Наш разговор я могу не вспомнить уже завтра.

— Понимаю, — сказал я. — Матео пытался попасть в гонку Коуча?

— Не знаю, — пожал плечами старик. — Матео мне про гонки ничего не рассказывал. Я видел только то, что он строит машину. Очень быструю машину, да. Но я у него ничего не спрашивал. Это не мое дело.

Я кивнул и помолчал секунду, после чего спросил:

— А есть тут еще кто-нибудь, кто работает и гоняется? Может быть, кто-то может знать больше?

Старик посмотрел в сторону, туда, где молодой парень у верстака делал вид, что полностью занят делом. На самом деле он тоже слушал.

— Хесус, — сказал он негромко. Явно не хотел, чтобы его слышали. — Он уже не работает, ушел раньше Матео, примерно месяц назад. Тоже строил машину, и тоже гонялся. Они с Матео были приятелями.

— Хесус? — спросил я. — А фамилия?

— Хесус Рамирес, — ответил он.

Да, очень информативно. Да тут половину Мексики могут звать «Хесус Рамирес». Это как у нас в России «Магомед Магомедов» среди дагестанцев. Но тем не менее, я это записал, других вариантов у меня не было.

— Адрес знаете? — спросил я.

— Нет, — он покачал головой. — Это не мое дело. Но Матео обмолвился, что он живет где-то в Лондейле. На Сто Сорок Седьмой. Или Сто Сорок Восьмой. Не помню как-то.

— А какая у него машина? — решил я уточнить. — Вы ее запомнили?

— Да, — кивнул он. — В машинах я разбираюсь, это мое дело. У него красный Эль Камино семидесятого года. Очень американский. Не пропустишь.

Я отодвинулся от стены и почувствовал, как спина заболела. Да, надо растяжку начать делать после тренировок, что ли, нагибаться, наклоняться, тянуться.

— Спасибо, — сказал я старику.

Он кивнул и снова приложился к термосу. Дал понять, что разговор наш закончен. Мне же не оставалось ничего другого, кроме как пойти к выходу. Надо бы выяснить, не числится ли красный Эль Камино семидесятого в угоне. Но теперь остается надеяться, что я найду ее в Лондейле. Иначе придется искать в полицейском архиве, а сколько там таких Хесусов Рамиресов? Всех не проверишь.

Вернувшись в машину, я снова открыл атлас, нашел нужный район и примерно прикинул маршрут. Две параллельные улицы, обе короткие — Лондейл сам по себе достаточно маленький. До него было минут десять, так что я завел двигатель и поехал.

Добрался за двенадцать. Сперва проехал по Сто Сорок Седьмой. Ничего такого тут не оказалось — тихая жилая улица, небольшие дома, аккуратные дворики. Нужной машины не было.

Поехал на Сто Сорок Восьмую.

И нашел сразу. Дом с темно-зеленым забором, за которым во дворе стояло что-то яркое и красное. Машину было видно даже сквозь металлические прутья. Я притормозил, вышел из «Шеветта» и подошел ближе.

Да, «Эль Камино» семидесятого, красный. Причем не выцветший, какими бывают старые машины после двадцати лет под жарким Калифорнийским солнцем, а яркий, явно недавно перекрашенный, и с двумя белыми полосами по бокам. Низкий кузов, колесные арки явно расширены, а из-под заднего бампера торчали две выхлопные трубы.

Память Соко подсказала, что там под капотом должен быть пятилитровый восьмицилиндровый. Но не факт, что он, может быть, под гонки что-то поменяли. Большая такая машина, приземистая, и на большой скорости она должна чувствовать себя уверенно.

Ну что ж, остается надеяться, что он дома. Дом-то явно жилой: занавески на окнах, у крыльца пара кроссовок стоит, да и двор ухоженный. Поэтому я позвонил в звонок у ворот. Детектив я или нет? Без приглашения войти не могу по закону, но дверь-то мне откроют.

Никто не подошел. Я позвонил еще раз, потом постучал по воротам на случай, если звонок не работал. Никто не открывал. Я огляделся. По улице ходили люди, и просто войти у них на глазах я не мог. Они могли вызвать полицию или еще что-то такое сделать.

Как бы я ни пренебрегал бы законами, но на такое нарушение я пойти не могу. И сказать, что слышал стрельбу из дома, тоже. Короче, сложно это все.

Мне не пришло в голову ничего, кроме как пойти к соседям. Надо бы расспросить, он ли там живет.

Позвонил, и дверь сразу же открылась, в проем высунулась пожилая латиноамериканка с кошкой на руках. Я достал значок и показал ей.

— Извините, — медленно проговорил я по-английски, с расчетом на то, что она может не очень хорошо его понимать. — В соседнем доме живет Хесус Рамирес?

— Si, — ответила она.

— Вы не видели, он дома?

— Я не знаю, он мне не докладывает, — она покачала головой.

И тут я услышал, как завелся мотор. Очень мощный движок, звук был такой, что у меня даже уши немного заложило. Я повернулся и увидел, что Эль Камино выезжает со двора. Резко развернувшись так, что покрышки проскрежетали по асфальту, он сорвался вперед.

Я побежал к своей машине, открыл дверь, уселся на водительское сиденье, попытался завести тачку. Она не завелась. Только тогда я вспомнил о привычном ритуале, покрутил ключ, включая и выключая зажигание, но когда двигатель схватился, красный маслкар уже скрылся за поворотом.

Выдохнув, я положил руки на руль. Если бы не заглушил двигатель, то, может быть, и догнал бы. Ладно, чего тут злиться, уехал и уехал. Рано или поздно вернется, он ведь здесь живет, а прятаться вечно точно не сможет. Но это значит только то, что нужно устраивать тут засаду, иначе не скажешь. Правда, мне самому все время сидеть здесь — дело такое. Опять придется Филлмора привлекать. Если он согласится, конечно, гоняться за гонщиками.

Ждать его тут — смысла нет. Даже если он вернется и увидит мою машину, то точно домой не пойдет. К тому же у меня нет ни еды, ни воды.

Да и не верилось мне, что он ни с того ни с сего приедет туда, где его ждет полиция. Может, завтра, когда убедится, что меня тут нет…

Я посмотрел на время — около двух часов дня. Да, катался непонятно за чем. Но кое-что узнал, пусть и немного.

Погибший Матео Флорес любил скорость, участвовал в нелегальных гонках и строил гоночный болид на деньги, которые непонятно откуда взял. За неделю до смерти ждал каких-то больших перемен, которые должны были принести ему деньги.

Есть Хесус Рамирес, который только что уехал от меня на красном «Эль Камино». Он тоже гоняется, тоже строит машину.

И есть Коуч. Белый мужчина, который организовывает эти самые гонки. И это, в общем-то, все.

Но было у меня предчувствие, что тут все не так просто. Прямо как в тот момент, когда я решил объединить дела с дорогими машинами, которые так или иначе оказались в Южном Централе. И наткнулся в итоге на дела картеля, гоняющего машины в Мексику. Что там сейчас, я не знаю, дело ушло в работу ФБР, а они результатами делиться не станут. Особенно с обычным детективом из отдела угонов.

А еще Флорес модифицировал угнанную машину. Это значит, что надо поискать угоны тачек, которые подходили бы именно под переделку. Может быть, кто-нибудь еще решил не покупать тачку, а угнать.

Но тут целая цепочка, нужно только сложить ее звенья между собой. Только вот это не наше дело. Угонами и всем, что касается нарушений ПДД и ДТП занимаются разные отделы. Вот и сейчас я, по идее, должен был передать дело в транспортный отдел, и пусть они им занимаются.

Но. Меня они к делу привлекут, но только в качестве вспомогательной единицы. Только потому что в гонках участвовала угнанная машина.

А мне очень нужно дело, на котором я могу подняться. И сеть организаторов нелегальных гонок — это пусть и более мелкая мишень, чем картель, но все равно это будет достаточно громко.

Я вдохнул, выдохнул, а когда тронул машину с места, уже твердо решил, что займусь этим делом сам. А сейчас поеду домой — рабочий день закончится уже через пару часов, и меня все равно никто не хватится — уехал на расследование и уехал. А я после своей вчерашней тренировки что-то не особо в силах сидеть в офисе. Передохну немного, приму ледяной душ, чтобы мышцы не так болели, потом погуляем с собакой и отдохну.