Просыпаться после качественного отдыха было здорово. Я вчера лег пораньше, так что сегодня очнулся до рассвета — даже Рэмбо еще храпел под столом.

Правда, радость моя была совсем недолгой — до первой попытки подняться с дивана. Черт возьми, как же все болит-то. Руки поднимались с трудом, спина ныла при каждой попытке ее согнуть, и даже мышцы бедер почему-то гудели и плохо слушались. Как будто я не базовую тренировку с гантелями провел, а три вагона цемента разгрузил.

Костеря Соко последними словами за то, как он запустил тело, я кое-как обулся и вышел на улицу. Нужно было сделать зарядку — после нее станет полегче. Только вот ее надо было сначала пережить.

Я принялся разминаться, тихо матерясь под нос. Во время наклонов почувствовал на себе взгляд. Обернулся. Рэмбо лежал на пороге трейлера, положив голову на лапы, и смотрел на меня через дверь, которую я за собой не закрыл. В его взгляде читалось сочувствие, смешанное с какой-то обреченностью. Видимо, он так и не понял, зачем его человек занимается этой бессмысленной ерундой, но уже смирился с тем, что я дурачок, и искренне сочувствовал.

К концу зарядки я уже смог наклоняться без мата, но ощущения все равно были так себе. Надеюсь, сегодняшний день получится провести в кабинете за перекладыванием бумажек. Потому что за кем-то гоняться или участвовать в облавах я точно не готов.

Сходил в душ, покормил Рэмбо, поел сам. В этот раз на рутинные дела заняли ощутимо больше времени, потому что я делал их медленно и кряхтя.

После завтрака Рэмбо наконец изволил сходить на улицу погулять. Я убрал за ним, впустил пса обратно в трейлер, закрыл дверь и поехал в участок.

Добрался как раз к началу брифинга, который прошел штатно. К его концу я уже успел поверить, что сегодня удастся немного побездельничать, но Спронг внезапно повернулся ко мне.

— Соко, у тебя нашлась пропажа, — сказал он.

Я поднял бровь. Какая еще пропажа?

— Зеленый «Плимут Барракуда» тысяча девятьсот семьдесят первого, угнан тринадцатого мая, — продолжил Спронг. — Найден патрульными на пересечении Хоторн и Сто Восемьдесят Шестой с подозреваемым внутри.

Я задумался. Зеленый «Плимут»… Точно, был такой. Когда я перебирал папки, доставшиеся мне в наследство от Соко, эта смело отправилась в число висяков, потому что с момента угона прошло больше месяца, а все возможные зацепки были отработаны и никуда не привели.

Однако, это большая редкость. Я был уверен, что эта «Барракуда» давно или в другом штате, или в разборке, а кто-то катается на ней по городу. Или очень смелый, или очень глупый угонщик. Думал, что через полтора месяца ее уже перестанут искать? Возможно. Но в этот раз его ставка не сыграла.

То, что машину задержали вместе с водителем — большая удача, не придется никуда ехать. Раз угонщика поймали на угнанной машине, велик риск, что он быстро расколется. Значит, мой план по работе с бумагами остается в силе.

— Понял, сэр. Подозреваемого уже доставили в участок? Я немедленно его допрошу.

Спронг вдруг заметно помрачнел.

— Не допросишь… — он вздохнул и продолжил: — Машину нашли разбитой. Водитель, судя по всему, на очень большой скорости не справился с управлением. С ним работает коронер.

Твою мать. Я, разумеется, не питал никаких теплых чувств к угонщикам, поскольку и мое тело, и моя душа принадлежали полицейским до мозга костей. Однако смерти я им точно не желал, и работать с коронером мне не хотелось совершенно. Одно дело, когда в морг отправляется бандит, который угрожал тебе оружием и был застрелен. И совсем другое, когда это вот такой вот мелкий правонарушитель. Надеюсь, он хотя бы был не слишком молодым.

— Машину на месте предварительно осмотрел дежурный детектив, отчет посмотришь в деле, — махнул знакомой мне папкой лейтенант. — Она уже на нашей стоянке, увезли два часа назад.

Спронг подошел ближе и положил дело на мой стол. Не думал я, что оно вот так ко мне вернется. Взял папку, открыл, а лейтенант продолжил брифинг.

Да уж, план по просиживанию штанов в участке потерпел сокрушительное фиаско. Стоянка, о которой говорил Спронг, расположена на Централ-авеню, недалеко от пересечения с Вернон. Офис коронера находится на Северной Мишн-роуд. Туда и ехать сильно дальше, да и само место значительно менее приятное.

Ладно. Я потратил полчаса на изучение дела — освежил в памяти то, что успел забыть, посмотрел отчет дежурного детектива. Хоть в чем-то повезло — он уже составил акт осмотра и даже вызвал криминалистов, так что морочиться со снятием отпечатков мне не придется. Фото с места происшествия в деле не было, хотя обычно часть снимков, сделанных на «Полароид», фотограф сразу отдавал детективу. Это потом уже распечатывали и проявляли более качественные фотографии с пленочной камеры, которые использовались как доказательства в суде. Ну да ладно, видимо, какая-то заминка, и фотограф позже передаст снимки. Мне они сейчас не особо нужны.

Я записал основные данные в блокнот, чтобы не тащить с собой всю папку, и поехал к стоянке. Даже с учетом скорости «Шеветта», я добрался до нужного места за десять минут.

На большой стоянке, огороженной сетчатым забором, стояли угнанные и разбитые машины. Удивительно, это ведь одно из основных мест моей работы, а я тут в первый раз с момента попадания в тело Майка. Как-то так выходило, что все найденные машины я успевал осмотреть до того, как их эвакуируют.

Зато Соко, если верить его воспоминаниям, был тут не одну сотню раз и любил прогуливаться среди рядов машин — потому что тут его никто не трогал, а рабочее время шло.

Я подъехал к воротам, но, немного подумав, припарковался чуть в стороне от них. Не хватало еще, чтобы эвакуаторщик подумал, что мой «Шеветт» тоже надо оттащить в ту часть стоянки, куда увозят машины, не способные передвигаться своим ходом. По его внешнему виду немудрено перепутать.

Подошел к охраннику на воротах, показал значок, уточнил, где находится нужная мне машина. Как и ожидал, она была в том углу, куда тяжелые эвакуаторы привозили автомобили после «тотала» — не подлежащие восстановлению.

И узнал я ее только по цвету кузова. Матерь божья, если это когда-то и было «Плимутом», то сейчас определить это мог только эксперт. Если верить описанию дежурного детектива, автомобиль не справился с управлением, допустив столкновение со столбом и стеной здания.

Вот только машина не «допустила столкновение со столбом», ее вокруг него обернуло, а потом швырнуло в стену, несколько кирпичей из которой отчетливо виднелись в салоне. Это ж на какой скорости произошло столкновение, миль сто двадцать в час? Да она их не выжала бы — там под капотом, судя по документам, стоял крайслеровский шестицилиндровый движок на три с небольшим литра и сто с мелочью лошадиных сил, большая часть из которых разбежалась еще в конце семидесятых. И это при таких-то габаритах и массе.

«Пони-кар», как он есть. Именно так американцы называют машины, которые выглядят круто и агрессивно, как всем известные маслкары, отличаются большой массой, но при этом снабжаются слабыми гражданскими движками. Идеальный вариант для студентов и даже школьников, которые хотят покрасоваться перед девочками. Права-то в Калифорнии можно получать уже с шестнадцати лет, хоть и с ограничениями.

Так, а чего мне тут осматривать-то, если в машине ничего целого не осталось? Ладно, сперва сверю VIN-номер, чтобы убедиться, что это та самая машина, и проверю, верно ли переписал номер двигателя дежурный — просто на всякий случай, потому что в такой ситуации я обязан переписать номера агрегатов.

Табличка с VIN-номером обнаружилась быстро. Соко не слишком разбирался в машинах, но то, что касалось работы, знал назубок. И у этой модели табличка с «ВИНом» была прямо на торпедо со стороны водителя, ее должно было быть видно через лобовое стекло… если бы последнее присутствовало.

Сверил номер, все совпало. Действительно наш клиент. Так, а как мне добраться до двигателя? Здоровенная морда машины после встречи со стеной немного «кланялась» вниз. Так что край капота почти касался земли. Было видно, что его уже открывали — замок не был защелкнут. Видимо, дежурный или криминалисты.

Потянул на себя — не поддается. Похоже, при погрузке или разгрузке с тяжелого эвакуатора кузов еще немного деформировался, и капот заклинил. Схватился покрепче, с кряхтением потянул, добрым словом вспоминая вчерашнюю тренировку, после которой жутко болели руки и спина. Капот со скрипом поддался.

Я заглянул под него и замер. Та-а-ак, расхождения с документами сегодня явно будут. Потому что вместо чахлой трехлитровой «шестерки» на меня с расколотой пополам головки блока цилиндров смотрела надпись «HEMI».

Я не был экспертом в автомобилестроении, и даже под капот собственных машин в прошлой жизни старался без крайней необходимости не лазить. Но даже я мог посчитать количество проводов, выходящих из свечных колодцев. И их было ни хрена не шесть. Их было восемь. А значит, передо мной не шестицилиндровый двигатель, а восьми.

Да и про знаменитые моторы «Hemi» я слышал еще в прошлой жизни. Их использование даже запрещали в гонках NASCAR, потому что они были настолько мощными, что не оставляли шансов соперникам.

С трудом нашел на изувеченном блоке номер, переписал его. Заодно заметил, что, хотя под капотом и творился полный хаос после удара о стену, там были заметны новые запчасти — патрубки яркого синего цвета, провода в новенькой изоляции. Да и сам мотор будто бы не выглядел ровесником машины — он смотрелся чистым и почти новым.

Вряд ли хозяин сам мог заменить мотор и не сообщить полиции. Он ведь прекрасно понимал, что если мы найдем машину, то его обман раскроется, и он получит гораздо больше проблем, чем если просто сообщит о незарегистрированных изменениях. К тому же он всегда мог сказать, что на машине не ездил, а только готовил ее к перерегистрации — тогда это даже нарушением не было бы.

С другой стороны, зачем это делать угонщику? Какой смысл модифицировать краденую тачку, тем более такими дорогими запчастями? Этот мотор наверняка стоит кучу денег. Ведь на такой машине все равно нельзя будет ездить по городу — любой патрульный при проверке документов сразу же увидит, что машина в угоне. Тут ведь даже табличка с VIN-номером не поменяна.

Может, позже собирались? Но какой в этом смысл — вкорячить под капот новый движок куда сложнее, чем перебить номера. Бред какой-то.

Я со скрипом закрыл капот и решил заглянуть в салон в поисках чего-то интересного. Поднял глаза и понял, что в бардачок для этого лезть не придется. При первом беглом осмотре мне показалось, что переднее пассажирское сиденье вырвало при аварии, а на его место прилетел огнетушитель с задней полки.

Но при ближайшем рассмотрении я был вынужден признать, что от огнетушителей не уходят шланги в сторону капота, их не закрепляют сваренными из железного профиля конструкциями на полу, на них не делают вентиль для открывания. И самое главное — в это время вряд ли кому-то пришло бы в голову красить огнетушитель в синий цвет.

Я не был экспертом-автотехником. Но я, как и любой мужик, юношество которого выпало на нулевые, смотрел известную франшизу фильмов про нелегальные гонки с Вином Дизелем. И был способен отличить от огнетушителя установленную в автомобиль систему впрыска закиси азота.

Ни хрена себе. Нет, это точно ставил не владелец — иначе он бы просто не заявил об угоне. Потому что эту машину все равно бы сняли с регистрации сразу же, как нашли, а его бы обвинили в сокрытии фактов, и как минимум крупно оштрафовали, а как максимум — посадили бы в тюрьму, а машину конфисковали.

Вот теперь я верил, что эта «Барракуда» летела по городу со скоростью сто двадцать миль в час. Я теперь и в сто шестьдесят охотно верил.

Это что же получается, угонщик модифицировал машину, но не стал перебивать номера только потому, что был уверен, что его все равно не сможет догнать полиция? Да нет, это тоже бред. Он ведь не мог не понимать, что у нас есть вертушки, а от них никакая закись азота уйти не поможет.

Может, это опять какая-то банда, которая сначала модифицировала машину под заказчика, а потом перегоняла туда, где ее красили и перебивали номера? Это уже чуть больше похоже на правду.

А авария произошла из-за того, что водитель решил проверить, удалась ли модификация, и как теперь едет машина? В принципе возможно, но в таком случае он вообще не блистал интеллектом — такая езда ведь привлекает массу внимания, особенно ночью.

Но вариантов лучше у меня не было. Значит, пока возьмем эту версию в качестве рабочей.

Дальнейший осмотр машины особо ничего не дал — в салоне не было ничего, кроме крови. Все сиденья, кроме водительского, были сняты. В нишах и бардачках не было вообще ничего, даже жвачки. В том, что осталось от багажника, обнаружился домкрат и разлетевшийся от удара набор инструментов. Я с неприязнью посмотрел на лежащий в углу баллонник и потер висок.

Видимо, тут мне больше ловить нечего. Надо ехать к коронеру и спрашивать, что узнал он. Попрощавшись с охранником, я вышел с территории стоянки.

Сел в «Шеветт», завел мотор, побарабанил пальцами по рулю. Непонятно. Что-то не складывалось. Машину явно к чему-то готовили. Вариантов, на самом деле, не так уж много, и все не слишком правдоподобные.

Если это схема, похожая на ту, что мы накрыли в прошлом месяце, и тачки угоняют под заказ, чтобы отправить в Мексику или в другой штат… То сходится все, кроме того, что они сделали такие серьезные модификации раньше, чем перебили номера. А потом еще и выехали на этой машине на улицу. Это глупо, и любые объяснения выглядят притянутыми за уши.

Машина уже, очевидно, была в какой-то мастерской — почему не сменить хотя бы шильдик на приборной панели? Тогда можно сделать фальшивые документы и ездить по городу, не боясь случайных патрулей. Да, покраска требует специальных условий, но перебивка номеров — нет.

Второй вариант — машины готовили к уличным гонкам. Соко помнил, что они проходят в Лос-Анджелесе довольно часто — как минимум раз в месяц, а то и чаще, копы гоняют отдельных любителей скорости.

Вот только последние делятся на два типа: мажоры, красующиеся своими дорогими машинами, и люмпены, гоняющие на своих полумертвых помойках.

Первые вкладывали десятки тысяч долларов в свои машины ради острых ощущений. У них иногда конфисковывали настоящих гоночных монстров. Зачастую они ставили на кон крупные суммы и даже свои машины. Однако максимум, что им грозило за такие гонки — это денежный штраф и конфискация тачки, в самом худшем случае — несколько недель тюрьмы.

А угон — уголовное преступление, мажоры никогда не стали бы по-настоящему рисковать свободой ради своего хобби — им было бы проще выкупить этот «Плимут» вместе с хозяином.

Люмпены, в принципе, могли угнать тачку ради гонок, чтобы потом просто бросить ее. Но тут не сходился другой момент — у их гонок, как правило, не было нормального организатора, а значит и ставки были копеечные. Соответственно, никто не стал бы пичкать угнанную машину запчастями на несколько тысяч долларов, чтобы выиграть пару сотен за заезд.

В общем, куда ни кинь — нигде не сходится. Ладно, сейчас узнаем, кто наш угонщик. Может быть, это прольет свет на ситуацию.

За этими мыслями я доехал до офиса коронера. Он располагался в удивительно красивом для такого места здании. Два основных этажа плюс что-то наподобие башенки по центру крыши, красный кирпич, белые барельефы. Здание явно было старым и, скорее всего, предназначалось для чего-то более изысканного, чем вскрытие трупов. Я ничего не понимал в архитектурных стилях, но это, видимо, был какой-нибудь ампир. Или классицизм, черт его знает.

Я показал охраннику на воротах значок и заехал на территорию. Оставил машину, вошел в здание и сразу спустился в подвальный этаж. Там находились морг и смотровая комната, насколько мне было известно из памяти Соко.

В коридоре я наткнулся на мужчину лет сорока с заметно проглядывающей сединой в темных волосах и в белом халате.

— Доброе утро, — обратился я к нему и показал значок. — Детектив Майк Соко, семьдесят седьмой участок. По поводу тела после ночной аварии.

Мужчина посмотрел на меня несколько секунд, после чего протянул руку:

— Следователь коронера Джеймс Дуглас. Пойдемте, мы уже закончили осмотр.

Он развернулся, сделал несколько быстрых шагов по коридору и вошел в дверь слева. Я двинулся за ним, и мы оказались в вытянутом помещении с длинным столом вдоль левой стены и ярко горящими лампами дневного света под потолком. В центре комнаты было свободное место. Соко знал, что именно сюда обычно привозят каталку с телом, если детективу нужно на него посмотреть.

Я поежился. Трупов я никогда не боялся, но атмосфера здесь была действительно угнетающая. Да и сам по себе случай не из приятных.

— Буквально пятнадцать минут назад закончили — он указал на стол, на котором лежало несколько прозрачных пакетов для улик. — Вот личные вещи.

Я подошел, взял из стоящей рядом коробки одноразовые перчатки, надел. Стал перебирать пакеты: связка ключей, потертый бумажник с несколькими баксами внутри, небольшой швейцарский нож. Последний пакет был самым тонким — в нем была карточка. Водительские права.

Я поднял ее, прочитал, что написано. От увиденного прикрыл глаза, глубоко вдохнул, выдохнул. Матео Флорес, 21 год. Совсем еще пацан. На душе стало погано. На самом деле мне уже под полтинник, но я до сих пор до конца не привык к смертям молодых на работе. О смертях детей и думать не хочется. Даже если я с происшествием никак не связан, все равно каждый раз паршиво.

Повернулся к следователю коронера, вопросительно посмотрел на него. Он правильно истолковал мой взгляд и начал рассказывать:

— Латиноамериканец, двадцать — двадцать пять лет. Множественные переломы, тяжелая травма головы. Предварительная причина смерти — тупая травма при ударе. Время смерти — между тремя и четырьмя часами ночи.

Я кивнул, задумался на пару секунд, спросил:

— Что по отпечаткам?

— Уже сняли, пока совпадений нет. Зубы тоже сфотографировали, если нужно — потом отправим на идентификацию. Токсикология будет через несколько дней, пока непонятно, был ли алкоголь или наркотики.

— Что-то еще?

— Никаких особых примет: ни татуировок, ни родимых пятен. Следов борьбы или более старых травм тоже нет, по крайней мере, насколько возможно проверить это в его… состоянии. Похоже, действительно просто авария.

Я снова кивнул и достал из кармана блокнот, переписал в него данные водительских прав: номер, имя, дату рождения и, самое главное — домашний адрес.

— Смотреть будете? — спросил следователь коронера.

Я задумался. По-хорошему, надо было, но я все же решил смалодушничать.

— Только если есть на что.

— Ну, если вы раньше видели отбивные, то не на что, — невесело усмехнулся следователь коронера.

Я чуть поморщился. Юморок у них тут, конечно…

Но ничего не сказал. Вместо этого протянул ему руку и произнес:

— Спасибо, Джеймс. Как закончите, пришлите отчет с фотографиями и описанием личных вещей в участок. Я сообщу его родным.

— Хорошо, дня через три все будет готово, — ответил он и пожал мою руку.

Больше мне задерживаться здесь не хотелось, и я поспешил покинуть красивое старинное здание. Снаружи оно мне нравилось намного больше.

Вышел на парковку, сел в «Шеветт», достал блокнот. Теперь у меня есть зацепка — адрес подозреваемого. Но что-то мне подсказывает, что там меня ждет непростой разговор.