Я сел в машину и двинулся в сторону Карсона. Дорога шла через жилые кварталы, мимо одинаковых одноэтажных домов. Кое-где стояли машины. Не роскошные виллы, конечно, но вполне себе нормальные домики, у меня даже такого нет.

Четвертое июля, никто никуда не спешит. Сегодня люди будут смотреть парад по телевизору, а потом жарить барбекю. И ведь действительно, через пакет полиэтиленовый, который я вместо окна натянул, пахнет мясом жареным, углем. Ну ничего, я сегодня тоже нормального мяса поем. А потом, может быть, и гриль себе куплю. Вопрос только в том, где я его хранить буду — снаружи не оставишь, украдут, а в трейлер он не поместится, там и без того тесно.

Проехав чуть дальше, я остановился у светофора и посмотрел направо. Мое внимание привлекла лужайка одного из домов, а точнее столы, которые были накрыты старыми простынями, а на них разное добро: одежда, книги, какая-то посуда, инструменты, детские игрушки опять же. А рядом висела самодельная картонка с надписью от руки «GARAGE SALE».

Я прищурился. Это, кажется, неплохой вариант прикупить себе чего-нибудь. Мне много чего может понадобиться, у меня практически ничего нет. А тут точно будет дешевле, чем в магазине.

Я дождался, пока загорится зеленый, миновал светофор, прижал машину к бордюру, заглушил двигатель и вышел. Подошел к столу, возле которого стояла женщина лет пятидесяти с небольшим. Светловолосая, в льняных брюках и белой блузке.

— Хотите что-нибудь? — спросила она.

— Пока посмотрю, — ответил я, и мой взгляд упал на радиоприемник.

Это был «Панасоник», точно такой же, как тот, что лежал у меня на заднем сиденье в запечатанной коробке. Я взял его, осмотрел — нормальный приемник, без видимых царапин, и даже антенна целая.

— За восемь долларов отдам, — проговорила женщина.

Восемь долларов. Я только что заплатил двадцать за новый в магазине, и он, собственно говоря, не особо отличается от этого.

Злиться было не на кого, кроме себя, да и не хотелось злиться — меня порядком повеселили двое незадачливых грабителей. Слишком уж хорошее настроение после этого было. Очередной жизненный урок, короче говоря: в Лос-Анджелесе всегда сначала объезжай гаражные распродажи и комиссионки, а уже потом иди в магазин.

Это ведь Америка. Здесь даже оружие в ломбардах продается, и никаких проблем с этим нет. Так почему ж я никак не привыкну? Работает логика двадцать первого века, когда все ходили покупать все новое, в магазинах. Ладно хоть часы я в ломбарде взял, хотя это вообще от бедности произошло.

Я обвел взглядом остальные вещи на столе. Статуэтка «Человека-паука», куртка, пара пустых фоторамок — продавали хлам, но были и нормальные вещи. Например, в дальнем углу лужайки прямо на траве стояла пара гантелей. Причем не чугунные обрубки с фиксированным весом, а нормальные, разборные.

Я подошел ближе, присел на корточки, осмотрел. Хромированные грифы, и диски, которые можно снимать и добавлять. Диски, кстати, прорезиненные, выглядели нормально, грифы не гнутые, да и гайки на месте.

— На пятьдесят фунтов, — сказала женщина.

Идиотская система. Тут ведь не получится привычно покачаться, взять там двадцать кило, например. Гантеля в пятьдесят фунтов, и память Соко, который уже начал разбираться во всех этих делах, подсказывает мне, что это около двадцати двух-двадцати трех килограммов, если пересчитывать в привычную мне систему.

— Сколько? — спросил я.

— Тридцать за обе, — ответила женщина. — Они почти новые, сын купил в прошлом году, но они теперь не нужны.

— Возьму, — сказал я, решив, что торговаться не буду. Тридцать долларов за нормальные гантели — это честная цена, в магазине они стоили бы гораздо дороже, я видел рекламу. Не самого снаряда, а какого-то магазинчика спортивного.

Только с чего это она продает вещи сына? Странно как-то.

— А что с ним? — спросил я, поднимаясь с корточек.

— Уехал, — ответила она. — В марте. Армия, сейчас в Германии.

Германия, Германия… Американские войска в Германии, да, экспедиционный корпус, который стоит там на случай советского наступления на Европу. А Германия еще поделена на две — ФРГ и ГДР. Да, в интересное же время меня занесло, сейчас же последний виток Холодной Войны, которая через пару лет закончится полным поражением Советского Союза.

Да, никакого наступления не будет, разумеется. Через четыре месяца рухнет Берлинская стена, через два с половиной года развалится Советский Союз. И парни из экспедиционного корпуса будут смотреть на все это по телевизору, в боях им поучаствовать так и не придется.

— Вы волнуетесь, — сказал я, заметив, что она улыбается как-то очень нервно.

— Немного, — она чуть улыбнулась, будто пыталась показать, что все в порядке, хотя это не совсем так. — Он сам пошел в армию, это его выбор, и я горжусь им. Просто Германия — это все-таки очень близко к границе. Если что-то начнется…

— Не начнется, — сказал я.

Она посмотрела на меня чуть внимательнее и спросила:

— Вы так думаете?

Да в том-то и дело, что я не думаю, я знаю. К нашей истории можно было относиться по-разному, но только вот в том, что сейчас СССР ни в коем случае не готов к войне с Западом по чисто экономическим причинам, сомневаться не приходилось. Да и…

Но она волновалась, и мне почему-то захотелось ее немного успокоить.

— Я сам оттуда, — сказал я. — Из России. Уехал в восемьдесят втором. Я знаю, как там все устроено, и могу сказать однозначно: у них слишком много своих проблем, чтобы думать о войне. Горбачев еще пытается что-то починить, но система уже сыплется. Через пару лет все поменяется, и вашему сыну ничего не грозит.

Она посмотрела на меня, молча, а потом проговорила:

— Спасибо. Лимонаду хотите?

Да, на одном из столов стоял графин и несколько стаканов. Графин запотел, внутри плавали нарезанные лимоны и листочки мяты. Было жарко, а он холодный должен быть, так что я решил не отказываться.

— Давайте.

Она наполнила стакан и протянула мне. Я сделал несколько глотков кислой жидкости, которая оказалась пусть и не ледяной — слишком долго на солнце простояла — но все равно приятно прохладной.

— Как его зовут? — сам не знаю, зачем, спросил я.

— Кевин, — ответила она.

— Кевин вернется домой, уже скоро, — сказал я. — И гантели ему понадобятся. Зачем их продавать?

— Он не собирается домой, — ответила она. — Хочет полностью связать свою жизнь с военной службой. Он сам сказал, чтобы мы продали его вещи, комната под сдачу пойдет.

Полностью связаться с военной службой. А ведь дальше «Буря в пустыне» и другие подобные дела, война в Персидском заливе, да и вообще. Но отговаривать его смысла нет. Никто мне не поверит.

— Ладно, — я вдруг улыбнулся. — У них там, наверное, на базах со спортивными залами нет никаких проблем.

Я вытащил из кармана бумажник, отсчитал тридцать долларов и протянул ей. Потом допил лимонад.

— Спасибо, — сказал.

— Вам спасибо… — улыбнулась она, правда, я так и не понял, что именно эта женщина имела в виду.

Гантели я еле поднял — все-таки они были для меня тяжеловаты, отнес к машине и загрузил в багажник, из-за чего тачка порядком просела — похоже, что амортизаторы там были совсем ни к черту. Ладно, доеду как-нибудь потихоньку.

Вроде мне больше ничего не надо, а гантели действительно на первое время подойдут. Универсальный инструмент же. Как перерасту их вес, пойду в спортивный зал, там снарядов больше, да и вообще.

Я сел в машину, провел ритуал с ключом зажигания, и тронулся с места. На самом деле эта встреча навела меня на мысль. Развал Советского Союза скоро совсем, и жизнь миллионов моих соотечественников изменится навсегда. И речь даже не столько о самом по себе развале, сколько о том, к чему это приведет. Та же самая резня русских в республиках Средней Азии, или Чечня.

Да и в целом мир меняется. Русские войска вышли из Афганистана, а на площади Тяньаньмэнь в прошлом месяце ничего не произошло.

Я все это знаю, только вот ничего сделать не могу. Ни предотвратить развал страны, ни что-то еще. Для них эта история еще не случилась, а для меня уже все написано. И вот я хожу, делаю вид, что ничего не знаю, что просто детектив из отдела угонов.

А что мне делать-то? Это как в анекдоте про попаданца в прошлое, который рассказал Горбачеву о том, что скоро в Чернобыле будет авария, а он ответил, что знает об этом. Что мне, в Политбюро писать и рассказывать, что скоро будет, кто предатель и вообще?

Нет. Никто мне не поверит. Чтобы на что-то повлиять, нужно быть большим влиятельным человеком, политиком из первых лиц, миллиардером или каким-нибудь крутым гангстером, из тех, что управляли мафией в начале века. А я попал в простого копа, да еще и в откровенного неудачника. Так что никаких больших дел мне не предстоит, остается только просто выбиваться из нищеты.

Я свернул на Карсон и через десять минут въехал в трейлерный парк. Двинулся в сторону своего дома, открыл дверь. Рэмбо встретил меня у входа с тем выражением на морде, которое я уже научился различать: он был рад, что я вернулся, но очень хотел бы посетить улицу.

Я выгрузил покупки, дал псу воды, а потом достал новый кожаный поводок, который купил, чтобы заменить дурацкую веревку. И мы впервые пошли прогуляться по парку.

Рэмбо постоянно косился на поводок, будто не понимал, что это такое. Потом, видимо, решил, что ничего, терпимо, и переключил внимание на свои более важные собачьи дела: кусты, столбы и чужие следы.

Мы так погуляли минут пятнадцать, а потом вернулись обратно. Он спрятался под стол, а я первым делом распаковал сковородку. Достал ее из пакета, снял наклейки, помыл под краном — хорошо, что тут бутылки большие, и моющего средства мне хватало. Поставил на плиту. Налил масла, выставил средний огонь.

А потом стал нарезать свинину крупными кусками — примерно с половину кулака каждый. Как мне говорил батя в детстве, когда учил готовить — чем больше куски, тем больше вкуса будет у блюда. Мясо я посолил, поперчил — других специй все равно не было — а потом бросил на сковороду.

И зашкворчало. А уж запахло так, что у меня слюни потекли. Так я стоял у плиты, давясь. Подумал, что это первый раз, когда я готовлю нормальное мясо. Ну ничего, может, дальше дела лучше пойдут, а потом так вообще на стейки перейду. Я их видел, продаются в таких пенопластовых лотках, запакованные в полиэтилен. Пять баксов за фунтовый стейк, если рибай какой-нибудь. Дешевый отруб можно за пару долларов взять. Но это на один раз.

Хотя если уж я решил серьезно заняться своим телом, то говядина будет отличным источником животного белка. Уж точно лучше, чем курица, которой я еще в студенчестве наелся так, что больше смотреть на нее не могу.

Перевернул мясо. Корочка была ровная, золотистая, сковорода оказалась действительно хорошей. Убавил огонь, накрыл крышкой. Пока доходило, нарезал картошку дольками, почистил луковицу, ее кольцами.

Потом вспомнил про приемник, и что я теперь могу слушать музыку. Достал, вставил батарейки, выдвинул антенну. Переключил на FM-волну и принялся крутить колесико. На 95.5 услышал знакомую музыку, играли Led Zeppelin. Значит, это какое-то рок-радио. Вот пусть оно и играет.

Дождался, пока мясо дойдет, обжарил картошку и лук в оставшемся в сковороде свином жирке. И выложил все на тарелку.

Уселся за столик. Рэмбо тут же сел рядом и уставился на меня. Похоже, что запах его тоже привлек. Я дал ему один кусок, он взял аккуратно, принялся жевать.

Я же сожрал все за пять минут, сыто отрыгнул. Оставалось только признать, что ничего вкуснее я в этой жизни пока не ел. На сковороде было еще много, несколько порций, а я понял, что забыл о том, что еще и микроволновку собирался приобрести. А она была необходима, в двадцать первом веке она неотъемлемой частью жизни стала.

Вспомнилось почему-то, как отец принес домой первую микроволновку. А мы в ней даже готовить пытались, а не только греть еду. Потом поняли, что это глупость, и что на обычной плите это делать гораздо проще, и стали только греть.

Посидев минут пятнадцать и послушав песни уже незнакомых групп, я поднялся и двинулся на улицу. Принес в дом гантели, и принялся раскручивать их — такой вес был для меня слишком большим, начинать надо было килограммов с двенадцати, иначе надорвусь. Хотя я и так по-любому завтра разогнуться не смогу, даже несмотря на зарядку.

Переоделся в шорты и старую футболку, хорошенько размялся. Решил, что сегодня у меня будет день бицепсов и спины. Неприятно то, что постоянно придется перекручивать веса, но возможности вырваться в нормальный спортивный зал у меня не было.

И начал делать базовое упражнение — подъем гантелей на бицепс попеременно. Работал так, как привык с юности, когда в первый раз пошел в качалку — максимальный вес, на который способен, восемь повторений, короткие перерывы между подходами. И так пять подходов.

Потом перешел на спину. Перекрутил гантели, чтобы веса было побольше, наклонился и стал поднимать гантели к поясу. Опять пять раз по восемь повторений.

Потом снова на бицепс, но уже в наклоне, упирая руку в бедро. Вспомнилось, как смотрел фильм «Качая железо», где Шварценеггер это упражнение демонстрировал. Надеюсь, рано или поздно я его увижу, мы все-таки в одном городе живем.

Дальше сел на диван, наклонился и принялся разводить руки в стороны. Неудобно, скамьи нет, и даже жим лежа не поделаешь. Но все лучше, чем ничего.

Мышцы ныли, гудели. Придется потратить немало времени для того, чтобы сделать это тело сильным.

Потом я решил, что по два упражнения хватит. Вышел на улицу к своему самодельному турнику, свистнув Рэмбо — он тоже пошел. Там поотжимался, поподтягивался, и даже постоял в планке. Почти две минуты выстоял, если верить тому, как я считал. Все, нормально.

Значит, завтра отдыхаем, потом день груди и трицепса. Потом день ног. Что там делать, придется придумывать, может быть, побегаю. У меня теперь есть спутник для такого бега, а питбулю очень неплохо будет размяться. Пес молодой, ему активность нужна.

Вернулся, сходил в душ, обмылся хорошенько, переоделся в домашнее и лег на диван.

Дойду до пятидесяти фунтов, потом куплю еще блинов — найду где, они все равно универсальные. А потом уже и в нормальный спортзал можно будет, со скамьями, штангами, блочными тренажерами. Хотя я больше свободные веса уважаю, пожалуй, у нас в России в целом больше принято со свободными весами тренироваться, а тренажеры считаются для слабаков. Хотя для свободных весов техника нужна, иначе очень легко поломаться.

Сегодня выходной, так что немного отдохну. А вечером уже нормально пробежимся с Рэмбо.

Выключил радио, включил телевизор. По KTLA Channel 5 шел какой-то непонятный черно-белый сериал, и только потом я понял, что это «Сумеречная зона», когда об этом объявили. По остальным ситкомы и мыльные оперы. Я вздохнул. Нужен был видеомагнитофон, но это не первой необходимости вещь, я все равно выходные почти дома не провожу.

А еще можно в библиотеку записаться. Точнее, память Соко подсказывала, что у него есть библиотечная карточка, она бесплатная, и книги можно забирать домой на срок до трех недель. А в магазинах книги по пять баксов стоят. Правда, сегодня библиотека не работала, праздник.

Кстати, а почему нет ничего праздничного по телевизору? У нас на девятое мая всегда парад показывали.

Наверное, позже будет, вечером, когда гулянки начнутся.

В общем-то, и тут можно время нормально проводить. Интернета, правда, нет, но ладно.

И я погрузился в просмотр «Сумеречной зоны».