Остающимся в живых из числа сподвижников первых лет царствования императора Николая I еще памятен особый комитет, которому потом, в его собственных актах и в сношениях с ним государя, – в общей связи государственного управления он всегда оставался безгласным, – было дано название Комитета 6 декабря 1826 года, по дню его учреждения. Этому комитету, составленному первоначально из графа Кочубея, князя А. Н. Голицына, графа Петра Александровича Толстого, Илариона Васильевича Васильчикова и Сперанского[151], государь в собственноручной записке поручил: «1) Пересмотреть бумаги, найденные в кабинете императора Александра; 2) пересмотреть нынешнее государственное управление; 3) изложить мнение: а) что предполагалось, б) что есть, в) что оставалось бы еще кончить; 4) изложить мнение, что ныне хорошо, чего оставить нельзя и чем заменить; 5) материалами к сему употребить: а) то, что найдено в кабинете, б) что Балашову поручено было[152], в) то, что сами члены предложат».

Уже из одной этой краткой инструкции видно, к какому огромному, почти необъятному кругу соображений призывался новый комитет. Но ни в бумагах, найденных в кабинете императора Александра, ни в предположениях Балашова не открылось почти ничего, чем можно было бы воспользоваться. Поэтому членам оставалось обратиться только к третьему разряду материалов из числа указанных государем, т. е. сообразить самим, что могло бы представиться полезным и нужным исправить или ввести. Здесь Сперанский, с обыкновенною своею уклончивостью и с своим даром владеть людьми, умел не только сделаться главною пружиною комитета, но и направить его к некоторым из прежних своих организационных идей, разумеется, насколько они могли соответствовать переменившимся обстоятельствам, в особенности же характеру и намерениям нового монарха[153]. С свойственною ему энергетическою неутомимостью он нашел в себе достаточно сил рядом с огромными работами по II отделению государевой канцелярии нести и эту.

«Не уновлениями, – писал он в одной из своих записок, сделавшейся потом программою всех дальнейших действий Комитета 6 декабря, – но непрерывностию видов, постоянством правил, постепенным исполнением одного и того же плана устрояются государства и совершаются все части управления. Следовательно, продолжать начатое, довершать неоконченное, раскрывать преднамеренное, исправлять то, что временем, обстоятельствами, попущением исполнителей или их злоупотреблениями совратилось с своего пути – в сем состоит все дело, вся мудрость самодержавного законодателя, когда он ищет прочной славы себе и твердого благосостояния государству. Но продолжать начатое, довершать неоконченное нельзя без точного удостоверения в том, что именно начато и не окончено, где и почему остановилось, какие встретились препятствия, чем отвратить их можно». Выведя отсюда, что комитет должен иметь главною целью пересмотреть предположения, возникавшие по разным частям управления в прежнее время, Сперанский так означил сущность и ход предлежавших занятий: Предметы комитета[154]: 1) обозрение учреждений государственных (совета, Сената и министерств) и губернских со стороны их истории, перемен в последние двадцать пять лет, настоящего положения, коренных свойств и мер усовершения; 2) обозрение разных частей управления, и именно: а) дел финансовых: податей, земских повинностей, пошлин, государственных имуществ, движения внутренней и внешней торговли и фабрик и кредитных установлений; и б) законов земских, или о частной собственности[155], о правах различных состояний, о праве вещественном и личном и о порядке судопроизводства. Образ действия: 1) собрание полных сведений о всех предметах, подлежащих рассмотрению; 2) составление исторических изложений с замечаниями о неудобствах и о мерах исправления; 3) разбор прежних проектов; 4) постановление главных начал исправления в журналах комитета, подносимых на высочайшее усмотрение; 5) изготовление, по одобренным государем началам, подробных положений; 6) сообщение последних подлежащим начальствам и исправление по их замечаниям; 7) внесение исправленных положений в Государственный совет. Порядок исполнения: соединение всех пройденных предметов в кабинете государя, с тем чтобы все новые положения были обращены к исполнению не иначе, как в общей их совокупности и в одну определенную эпоху, когда Своды законов для каждой части будут готовы. «Сим только образом, – заключал автор записки, – можно удостоверить полное их действие. Из сего правила, по настоятельности нужд, могут быть допущены некоторые изъятия; но чем менее будет сих изъятий, тем будет лучше и надежнее».

На этих основаниях, в которых так сильно отражалась часть мыслей прежнего государственного секретаря, приспособленных, впрочем, к новым обстоятельствам, но в которых, к сожалению, не довольно обращалось внимания на контроль практики и на образ и средства исполнения посредством местных властей, были составлены Сперанским и потом обсуждены в Комитете 6 декабря проекты новых образований для разных частей и степеней управления; но окончательное утверждение получил из них только один новый закон о выборах и собраниях дворянства, который, по рассмотрении его в Государственном совете, был обнародован при манифесте 6 декабря 1831 года (№ 4989). Сверх того в 1830 году поступил в Государственный совет, обработанный в том же комитете, проект нового постановления о состояниях, слагавшийся из трех главных частей: 1) дополнительного закона собственно о разных состояниях подданных и о порядке гражданской службы (уничтожение чинов и пр.); 2) указов и положения о дворовых людях и 3) указа об ограничении раздробления недвижимых населенных имуществ. Все предположения Комитета 6 декабря по этим предметам повелено было рассмотреть непосредственно в общем собрании совета, минуя его департаменты, в особых чрезвычайных заседаниях[156]. Здесь по многим вопросам возникло разномыслие, и некоторые члены оспоривали даже основные положения проекта; но самое значительное число голосов было в его пользу, с разными только частными переменами и исправлениями. Важность дела побудила и государя принять личное участие в рассуждениях совета. В заседании 20 апреля он приказал снова прочесть весь проект в своем присутствии и потом потребовал, «чтобы члены со всею откровенностию и по долгу присяги изъявили свои мнения на те оного части, кои считают неудобными, имея в виду, что его величество желает одной только пользы государству». Хотя некоторые возражения, сделанные вследствие этого вызова несколькими членами, были тут же отклонены всеми другими и затем все проекты совет поднес к окончательной конфирмации в одобренном большинством виде, однако самое дело умерло тогда без результатов. Должно ли это приписать весьма сильным возражениям, представленным от цесаревича Константина Павловича, к которому проекты были пересланы в Варшаву, или замечаниям, слышанным в совете, или собственному убеждению императора Николая, что предмет еще не достиг надлежащей зрелости, или, наконец, влиянию неожиданно разразившихся, в это самое время, революции французской и бельгийской (польская последовала позже), отвлекших внимание государя, только проекты остались неутвержденными и совету не было объявлено по ним никакого дальнейшего повеления. Лишь один из числа их (впрочем, с значительными переменами против первоначальной редакции), именно проект указа об ограничении раздробления населенных имуществ, в ноябре того же 1830 года вновь был предложен совету, но отдельно и как бы независимо от помянутого дела для соображения единственно в том отношении: не нужно ли этот указ чем-либо дополнить или в чем-нибудь переменить его редакцию? Совет отвечал, что хотя изложение указа и не требует никакой перемены, но предписываемые им меры не могут иметь желаемых полезных последствий, если не будет с тем вместе запрещена продажа людей поодиночке и без земли; «запрещение же такого рода, – присовокупил совет, – несмотря на всю благотворность его основания, несвоевременно, так как у нас свирепствует холера, и при расстройстве, произведенном ею в хозяйственных делах и распорядках большей части жителей, подобная мера может показаться стеснительною вообще и в особенности для мелкопоместного дворянства». На этом все и покончил ось. Хотя некоторые из мыслей, развитых в проекте закона о состояниях. были впоследствии осуществлены порознь, но с разными изменениями, даже и во многом главном. Прочие предположения Комитета 6 декабря не получили, как выше сказано, дальнейшего движения и не доходили до Государственного совета. Государь, сосредоточив все свое внимание на наступивших в то время важных политических переворотах, охладел к этому делу; комитет, не быв формально закрыт, ослабил и потом совсем прекратил свои занятия, и все его проекты были переданы в I отделение государевой канцелярии – для хранения. В позднейшие годы царствования императора Николая Комитет 6 декабря иногда опять был собираем, но единственно для решения разных отдельных вопросов, и в другом составе, так как некоторых из прежних членов не было более в живых. Смерть взяла из их числа и Сперанского.