* * *
Наземная база, 2550-07-25 04:56
Малиника шла по полу-улице ― полу-коридору, скручивая мокрые волосы в баранку на затылке. Ночью был ливень, и маленький городок был готов к этому во всеоружии: водные резервуары, расположенные на нижних этажах каменных выработок, собрали драгоценную жидкость с огромной площади, продуманно покрытой сетью ливневой канализации. В честь такого праздника на третьей террасе вновь включили полноценное водоснабжение и увеличили норму воды на человека до комфортного уровня.
Несколько больших, сантиметров по двадцать длиной, гекконоподобных ящериц настороженно обернулись на Вязиницыну от по недосмотру сохранившейся лужи. Красивые, здоровые животины, серо-синие, с лощеной, переливающейся красноватым шкурой и черными выпуклыми глазами. Самый крупный из них раззявил ярко-желтую пасть, демонстрируя многочисленные мелкие зубы, и, повернувшись боком, внезапно вздыбил кожистый гребень по всей длине спины. Малиника усмехнулась «Очень страшный!» Полноценный душ, этот живописный коридор с ещё не застекленными окнами в потолке, занятые своими делами ящерицы. Малиника сосредоточилась на этих маленьких, приятных мелочах. Последние дни она словно шла по натянутому канату ответственности над пропастью безнадеги, и каждый миг простой и понятной нормальности был необходим ей, как воздух. «Мне нельзя отчаиваться. Это слишком большая роскошь!»
Включение лепостричей и лепикур стабилизировало модель продовольствия, хотя на проверку их безопасности пришлось потратить полдня всех вычислительных ресурсов колонии. Но, учитывая специфику биосферы Вудвейла, это было необходимо. Обнаружить опасный биологический токсин или прион лучше в тарелке, а не в тяжело больном пациенте. Олифер поделился семенами бобовых, которые, по его словам и по результатам быстрого генетического моделирования, в благоприятных условиях вырастали на четверть метра за сутки, и начинали плодоносить уже на третью неделю. Правда, хранились стручки этого сорта плохо, и биологической зрелости достигали лишь через три месяца, а мясо диких лепостричей в определенные сезоны всё-таки становилось ядовитым из-за вылета определенного вида насекомых, которыми те питались, так что обеспечение продовольствием всё ещё оставалось хрупким и ресурсоемким. «Работы предстоит много, но у нас будет нормальная еда, нас не накроет радиоактивной пылью от обрушения купола над Ковчегом, а значит, через пару месяцев мы сможем вернуться к штатному режиму работы. Достроим ретранслятор, вызовем вторую базовую экспедицию»… Малиника почувствовала, как виски снова наливаются свинцом. «Мы выживем. А они нет».
― Ой! ― погруженная в мрачные мысли, Вязиницына завернула за угол и чуть не столкнулась с Ани, стоявшей возле входа в одно из жилых помещений. Та тоже вздрогнула от неожиданности, но, кивнув своей подруге, вновь с беспокойством посмотрела на закрытую дверь, обычную, одну из многих в этом крыле.
― Что случилось? ― мягко спросила Малиника
― Я… ― глаза девушки тревожно забегали. ― Я слышала, Ямакаву вчера отпустили из медпункта… Вот. Решила заглянуть, проведать… Вот, ― Ани неопределенно махнула на дверь, а затем нервно сцепила руки перед собой, словно в молитвенном жесте.
В мире словно прибавили яркости. Теплый ветерок пробежался по рукотворному ущелью, окутав стоящих у двери женщин ароматом сырой травы и меда. Малиника ощутила, как от задорного предвкушения уголки ее губ поползли вверх.
― Так давай заглянем! ― и уверенно сдвинула в сторону дверную створку.
* * *
Наземная база, 2550-07-25 04:59
― Ты что делаешь?! ― зашипела Ани, но опоздала: коридор разрезала ещё одна яркая полоса света. ― Не заперто?
Малиника хмыкнула и заглянула в образовавшуюся щель.
На секунду ей показалось, что за дверью ― не комната вовсе, а открытая площадка на обрыве. Просторное помещение было залито нежившимся в утренней дымке рассветом. Каменный пол, бежевый с бордовыми и белыми прожилками, и с мелкими искорками слюды, тремя широкими ступенями понижался к почти не видимой стеклянной стене. На второй террасе лежал большой кругляш метра три в диаметре, ничем не напоминавший стандартные койки. На постели, под такой же огромной простыней с рифленым абстрактным рисунком…
― Он не один! ― обеспокоенно прошептала Ани и попыталась закрыть дверь.
Вязиницына усмехнулась. Она узнала копну каштановых волос. «Никуда мы не уйдем!» Просунула ногу в щель, створка ткнулась в ботинок и, мягко отскочив, открылась ещё шире. К тому же, убегать было поздно.
Алия перевернулась на спину, плавно села и потянулась. Нереально красивая, словно нарисованная рукой мечтательного романтика на холсте этого утра.
― Она голая! ― в шепоте Ани смешалось всё: шок, стыд, нотка зависти и возмущение предательством.
― Угу, ― Малинику присутствие Алии нисколько не удивило. Наоборот, это в точности соответствовало духу команды планетологов экспедиции Б-32. Внимание Вязиницыной захватила не точеная фигура вейверки, а спрятанная под покрывалом рука, мгновение назад убранная с ее талии. Ни трубок, ни специфического тревожного запаха медпункта, ни пресловутого пи-лим. Лишь яркий рассвет и черная макушка на подушке. «Вернулся. Снова». Эта мысль, словно противоядие от безнадеги, делало каждый вздох всё легче и легче.
Алия закинула руки за голову и обернулась, демонстрируя гостям идеальную форму полушарий грудей и сосков.
― Доброе утро! ― мягкая, теплая улыбка, в голосе ― ни намека на томность, в синих глазах ― едва заметное лукавое озорство. ― Кофе будете?
Этот простой вопрос вдруг как иглой проткнул в Малинике резервуар другого, никак не связанного с эпидемией напряжения. Ещё не поздно сделать шаг назад. Сказать нет. Оставить вейверов в их странном мире. Мысли хлынули снежной лавиной. Руки, скользящие по горячей и липкой коже. Запах желчи. Тонкие полупрозрачные щупы, прокалывающие неподвижное тело в красноватой полутьме. Губы, теплые, но совершенно неподвижные. Жуткая, всепроникающая мука, заполняющая медицинский бокс. «Это что-то меняет?» Страшно узнать. «Жизненно важно узнать».
― Да, пожалуйста, ― улыбка, шаг в комнату.
Услышав ее голос, хозяин комнаты откинул простыню и медленно, с видимым усилием, сел. Обернулся.
«Надо что-то сказать!» Но Малиника на мгновенье потеряла дар речи.
Конечно же, он был одет. В свободные серые штаны и мешковатую бежевую безрукавку с широким вырезом-лодочкой и такими же широкими прорезями для рук. В этой просторной, открытой в небо комнате, на огромной круглой кровати, в простой, домашней одежде, с живым, открытым, полным любопытства взглядом, могучий Вернон Ямакава выглядел трогательно и уязвимо.
Он на секунду разомкнул губы, но, как и Малиника, не нашел слов.
― Стульев пока нет. Устраивайтесь на кровати, я сейчас всё принесу, ― Алия легко вскочила и направилась к кухонной поверхности слева от двери.
― И что же, мы будем пить кофе, вот так просто? ― Ани, ярко-красная, с вытаращенными глазами, следила за тем, как вейверка по-хозяйски распределяет по кружкам черный порошок.
― Тебе заварить как-то по-особенному? ― по-своему поняла вопрос Алия.
Взгляд Вернона неуловимо изменился, и Малиника поняла, что впервые в открытую наблюдает ту самую усмешку, когда Ямакава видит, как вейверское восприятие мира вводит не-вейверов в ступор, и не собирается ничего пояснять.
― По-особенному?! Но ты же совсем без одежды! ― возмущенно выдохнула Ани, и затараторила: ― Мы вломились без стука, извините, конечно, но ведь было не заперто, а вы здесь вдвоем спите, и ты, голая, нам кофе предлагаешь?!
― А, ты об этом! Не волнуйся, мы уже довольно давно проснулись, так что вы нас не разбудили. И я думаю, что эта черная дрянь ― как раз то, что всем нам сейчас нужно!
Наполнив кружки кипятком, Алия подхватила поднос и через несколько секунд уселась по-турецки на кровати. Гостям ничего не оставалось, как присоединиться.
Вместе с тремя чашками, наполненными черной, с маслянистым отливом жидкостью, стояла четвертая, просто с кипятком, и кустик живой мяты. Когда женщины разобрали свои напитки, Вернон придвинул к себе поднос и начал готовить свой. Большие, немного неловкие после болезни пальцы тщательно отбирали отдельные листочки, слегка разминали их и бросали в горячую воду. Свежий, легкий и вместе с тем глубокий аромат окутал Малинику, и ей показалось, что во всей вселенной нет ничего лучше, чем этот запах, этот рассвет и эти плавные движения знакомых рук. Вязиницына замерла, боясь приложить всё то, что она узнала за эти дни о Ямакаве, не к борющемуся за жизнь телу в реаниматоре, а к живому, настоящему человеку. Тяжесть в висках, ненадолго отступившая, опять начала возвращаться.
― Ты не будешь кофе? ― обеспокоенно спросила Ани.
― Нет, ― тихий, хрипловатый голос Вернона сам был как ароматный чай. ― На два из семи основных компонентов у меня теперь аллергия, а остальные пять больше не действуют.
Ани нахмурилась, вспомнив свое состояние после того, как они со Шмидтом потеряли Ямакаву в долине.
― Врачи наверняка смогут подобрать другой препарат!
― Не смогут. Все известные антидепрессанты, противотревожные, стимуляторы и снотворные для меня теперь бесполезны.
Вернон закончил выбирать листья, отставил горшок в дальний угол подноса и поднял взгляд. «Какая разница, что там записано в генах, и какие тени прошлого стоят за твоей спиной, если ты всё ещё можешь вот так тепло улыбаться!»
Но через мгновение улыбка погасла. Черные брови обеспокоенно сошлись на переносице.
― Ты в порядке? ― спросил Вернон, глядя не в лицо, а куда-то за ухо Малиники.
― Я…
«Монитор состояния!» Приклеенный Алией ещё в день возвращения Ямакавы, тогда, в душе! Малиника совсем про него забыла! Нащупала стикер в основании черепа, содрала. Квадратик начал быстро сереть, но было видно, что до этого он был желтым. Резко выдохнув, Малиника задрала левый рукав. Цыкнула. Датчик заражения показывал, что антитела в ее крови упали, а вирус стал определяться. «Так вот откуда эта тяжесть в голове!»
― Как же не вовремя!
Собранная врачами модель иммунитета колонии показывала, что изоляция заразившихся колонистов не требовалась. Наоборот, небольшое количество вируса в окружающей среде активировало специфический иммунитет остальных и работало как дополнительная мини-вакцина. А в сравнении с заражением в Деревне, количество вируса, выделяемого членами Б-32, было бенгальским огнем на фоне ядерного взрыва. Только вот у Малиники было ещё и четкое снижение количества антител, а значит, пойдет по сценарию Кейт: через один-два дня она разболеется. «Ну, хоть успею сегодня лично предупредить об этом Олифера и других лидеров Деревни». Улучшений в ситуации не было, напряжение нарастало, и если она, как воплощение пресловутой Агаты, внезапно пропадет, это может привести к кризису. «Но всё это может подождать!»
― Ой! ― планшет Ани внезапно запиликал, и она чуть не пролила свой кофе. ― Какие-то твари добрались-таки до грядок! Мне надо бежать! ― Залпом допила жижу, фыркнула от гадкого вкуса и, уткнувшись в планшет, быстро вышла из комнаты.
Вязиницына посмотрела ей вслед, затем отхлебнула из своей кружки. Горький, химический, немного маслянистый вкус напитка не располагал к долгим посиделкам, но Малиника готова была наслаждаться каждой каплей, чтобы оттянуть необходимость уходить.
Алия тоже проследила взглядом за Ани, и вместе с тихим щелчком двери сбросила с себя маску глуповатой игривости. Улыбка на ее идеальном лице стала едва заметной, очень взрослой и немного грустной.
― Посидишь с нами ещё пару минут?
Это сказал Вернон. Малиника обернулась к нему, чувствуя, как тонкий мостик странного, невысказанного доверия снова восстанавливается между ними. Просьба Ямакавы прозвучала очень буднично, но в ярких желтых глазах опять появилась знакомая холодная глубина.
― Да, конечно.
* * *
Наземная база, 2550-07-25 05:15
Вернон грустно улыбнулся, глядя, как Малиника медленно, маленькими глотками, словно бы с удовольствием, отпивает черную жижу. За свою жизнь он ещё ни разу не встречал никого, кому бы эта дрянь нравилась. Те самые обветрившие губы. Темные пятна во внутренних уголках чуть припухших глаз. На скорую руку собранные в пучок ещё влажные волосы. Ей тяжело, она устала, но от нее всё так же исходит теплое и светлое ощущение поддержки. Сидит совсем рядом, кажется, что это внутреннее тепло греет его левый бок. Пришла. Шагнула в комнату так же уверенно, как тогда, одиннадцать лет назад. И сегодня, в тишине этого яркого, умытого дождем утра, сквозь ставшую привычной вуаль ее улыбки проступало то, что так поразило его тогда, в самую первую их встречу, и что в итоге сделало одно ее существование, одно лишь воспоминание о ней его настоящей броней от отчаяния. В серо-синих глазах Малиники Вернон снова видел стальную решимость и необычную, удивительную твердость, которую он не встречал ни в ком ни до, ни после.
Вернон медленно моргнул. Тем вечером в гостиной Семенова он не смог понять природу этой необычности, и только сейчас, воскрешая в памяти всё, что он знал о Малинике, Ямакава вдруг понял, что делало ее такой особенной в его глазах. «Безопасность. С появлением тебя в моей жизни я впервые почувствовал себя по-настоящему в безопасности».
Выдохнул. Закрыл глаза, сосредоточившись на мерной пульсации в груди. Сердце билось легко и спокойно. Он жив. Он среди друзей. Руки греет чашка травяного чая. Он снова вернулся из Ада. Это было счастьем.
Умение замереть в моменте, отгородиться от всех ужасов и проблем, от решений, которые нужно принять, от рисков, на которые придется пойти, от чувства вины, от всего, что ждет его за стенами этой комнаты ― это умение было для Вернона даже важнее, чем умение ждать. «Находить время для своих чувств, и особенно ― для счастья ― только так в вейвах можно сохранить себя».
Только вот сколько ни удерживай эти маленькие моменты, в них нет будущего.
Вернон медленно вдохнул, словно впуская в себя прочитанную вчера краткую сводку событий последней недели. Почти весь день и всю ночь он проспал, так что времени полноценно разобраться в ситуации у него ещё не было. Пока что ясно было одно.
― Не надо было мне шлем снимать.
И Малиника, И Алия молчали. Эта реплика ответа не требовала.
Ямакава отхлебнул одновременно согревающий и освежающий чай, поставил чашку на поднос, и потянулся за своим планшетом. Открыл, готовый увидеть сообщения о смертях незнакомых ему людей, причиной которых он стал.
Смертей не было.
* * *
Наземная база, 2550-07-25 05:17
― У самого первого заболевшего начали определяться эффективные антитела к вирусу, ― сказал Вернон.
Малиника моргнула.
― Это… просто отлично!
Отставила кружку, наклонилась посмотреть на экран. Вернон тут же протянул ей свой планшет. Та что-то ткнула, проверяя. ― Всё верно. Значит, найденная нами мутация лишь утяжеляет течение болезни, но не влияет на выработку иммунитета. Теперь задача сводится к снижению вирусной нагрузки, и, если продолжать оказывать помощь, люди смогут выжить!
Алия наклонила голову набок. «Вы действительно очень похожи. Одинаковое отношение к работе, одинаковый блеск в глазах. И одинаковая способность вселять уверенность и оптимизм в людей вокруг вас».
― Роб говорит, производство искусственных антител с нашим оборудованием невозможно, ― сказала Алия, продолжая свои наблюдения. Сидят рядом, очень близко. Гораздо ближе, чем принято. Но не среди возвращенцев с Нью-Цереры. «Там мог бы сидеть рядом с Вером любой из нас». Алия наклонила голову на другой бок. Сейчас между этими двумя не было ни намека на смущение или неловкость. Или на ревность. Или на страсть.
Вер на секунду отводит взгляд от экрана, смотрит в сторону.
― Надо поговорить с Лидией. Сходишь со мной?
― Да. Заодно разберемся, почему у меня иммунитет к болезни упал. У нее где-то через полчаса ночное дежурство в инфекционном лазарете заканчивается. Встретимся через три минуты в будущей зоне отдыха.
― Хорошо.
Малиника встала, допила остывший кофе и направилась к выходу.
* * *
Наземная база, 2550-07-25 05:20
Как только дверь за Вязиницыной закрылась, Алия пересела к Вернону на колени. Прижалась всем телом. Бережно обняла. Провела рукой по широкой спине. Он тоже ее обнял, одной рукой ― за плечи, другую запустил в волосы. Из всех мужчин только Вер мог обнимать её вот так, как сестренку, а не как женщину. А ещё Алия чувствовала, что эти объятия сегодня ему нужнее, чем ей.
― Вер, ты знаешь, она тебя любит или нет?
Он чуть отстранился. Она тоже отодвинулась, запрокинула голову, чтобы посмотреть в его глаза.
― Нет, не знаю. Но это ничего не меняет.
* * *
Наземная база, 2550-07-25 05:25
― Хорошо, что зашла. Я уже собиралась тебе написать, ― Лидия обернулась от терминала, тут же встала и направилась к шкафу.
Оба, и Вязиницына, и Ямакава, с интересом рассматривали интерьер госпиталя. Терминал дежурного врача располагался в тамбуре, отделенном от основного помещения прозрачной перегородкой с дезинфекционным шлюзом. В углу тамбура стояла кювета. Вернон подошел к ней, заглянул внутрь. Там, в бережных объятиях инкубационного робота, спал новорожденный ребенок. Ямакава удивленно вскинул брови. Он никогда ещё не видел таких малюток. Эта крохотная девочка могла бы уместиться у него на ладони.
― Странно, что Кейт и я так серьезно заразились.
― Это потому, что вирус мутировал, ― Лидия прижала пробер к протянутой руке Малиники. Щелк. Маленькая пластиковая колбочка стала быстро наполняться. ― Похоже, изменение произошло как раз в матери малышки. Новый штамм более опасен, потому что сильней поражает оболочки головного мозга, но наш иммунитет успешно справляется и с ним до каких-либо серьезных осложнений. Кейт уже завтра вернется в спасательную команду.
Лидия сунула колбу в гнездо анализатора. Она говорила спокойно, но в ее размеренной речи звучала безысходность. Что бы там ни вырабатывалось у одного из пациентов, не похоже, чтобы главврача это обнадежило.
В тамбур зашел ее сменщик, Нкаду. Поздоровался, прошел к терминалу.
Вернон рассматривал ряды реаниматоров. Они были двух типов: большие и сложные, как тот, в котором ещё вчера лежал он сам, и упрощенные, сделанные уже на планете. Все ложементы закрыты прозрачными крышками. Значит, пациенты на интенсивной терапии, под полным контролем компьютера. И в тамбуре, и в помещении с реаниматорами горел теплый белый свет. Взгляд Вернона невольно остановился на втором от двери реаниматоре. Потом на третьем. Вернулся на второй. Оба ― полнофункциональные, привезенные с Метрополии. Вернон прислушался к себе. «Невозможно узнать, кто лежит в реаниматоре, глядя с этого ракурса». Да и если бы было видно, он не знал, как выглядят люди из Деревни, кроме того странного разрисованного старика. Тогда откуда это чувство, словно этих двоих он знает?
Сердце вдруг пропустило удар. В дальнем конце госпиталя происходило что-то нехорошее. Вернон нахмурился. Там стоял точно такой же короб. Включенный. Поддерживающий чью-то жизнь.
Нкаду вежливо спросил, как Вернон себя чувствует. «Надо ответить». Но тот дальний реаниматор словно крючком зацепил его внимание. Ямакава не мог отделаться от ощущения, что человека в том блоке уже не спасти.
Нкаду ждал ответной реплики. Ненужная пауза затягивалась.
Мигнул экран, отображая результаты анализа.
― Да, это новый штамм, и антител к нему пока нет.
Щелк.
Врачи и Малиника обернулись на звук. Ямакава прижимал пробер к сгибу локтя. Нкаду недоуменно нахмурился.
― Проверь на антитела, ― Вернон протянул капсулу Лидии.
Та молча взяла колбу и вставила в анализатор. Что-то выбрала на экране, запустила. Результаты экспресс-оценки появились почти мгновенно. И они зашкаливали для обоих типов вируса.
― Вы готовились к операции. Значит, есть запас моей крови.
Подпись возле цифр на экране сменилась, и они начали расти: компьютер в реальном времени выводил результаты более точного подсчета.
― Эти антитела помогут заболевшим продержаться до выработки собственного иммунитета.
Цифры росли. Рот Нкаду медленно открывался.
Малиника вдруг резко нахмурилась.
― Это что же, я уже два дня как заразная?!
Лидия всё так же молча взяла со стола анализатор выдыхаемого воздуха и протянула Вязиницыной. Та вдохнула поглубже и подула в воронку. Экранчик на приборе загорелся зеленым: вирус не обнаружен.
Малиника задумчиво прикусила нижнюю губу. Моргнула, понимая. На обветрившей, чуть потрескавшейся коже выступила капелька крови. Похоже, растревоженной ядом и недавней похожей болезнью имунной системе Ямакавы хватило и следовых количеств нового вируса, чтобы ополчиться на него.
― Выработка антител ― очень затратный процесс, ― выговорил наконец Нкаду. ― Если извлечь их из крови, он лишь усилится, и может нанести тебе вред. А так достигнет определенной концентрации и остановится.
― Да? И на каком значении? ― Ямакава вскинул брови. Цифры на экране всё ещё росли.
― Это… кровь вообще? ― Малиника недоверчиво прищурилась.
― В любом случае, антитела, выработанные в теле одного человека, могут не работать на других людях. Тесты займут недели!
― Протестируйте на мне, со сканированием химических реакций. У меня нет времени на такую роскошь, как карантин и больничный.
― Хорошо, ― наконец заговорила Лидия. ― Ямакава, встретимся в медпункте на второй террасе через тридцать минут. Захвати завтрак, но не ешь. Лина, приходи часам к восьми вечера, первая доза должна быть готова. Нкаду, единственная существенная новость за ночь ― это начало выработки антител у одного из пациентов. Продолжаем наблюдение в обычном режиме.
Сказав это, Лидия вышла из госпиталя и придержала дверь, показывая, что разговор окончен и гостям пора выметаться.
* * *
Наземная база, 2550-07-25 05:50
Малиника и Вернон вышли.
― Эй! Это ведь они сделали с тобой, ты же знаешь?! ― крикнул Нкаду Вернону вслед.
Тот остановился, шедшая перед ним Малиника тоже. Обернулась.
Ямакава стоял вполоборота к врачу, невидяще глядя себе под ноги и словно к чему-то прислушиваясь.
― Поведение иммунитета после Bear Storm в ситуациях с вирусными заболеваниями не изучено. Это может быть чревато чем угодно, от повторного шторма до какой-нибудь аутоиммунной патологии, ― продолжал Нкаду. Его голос звучал не так нервно, как тогда в медпункте, но было очевидно, что ему искренне страшно за Ямакаву. ― Хочешь снова в реаниматор слечь?
― Ты ведь тоже хочешь их спасти, ― медленно, глухо произнес Вернон. Повернул голову, посмотрел на Нкаду. ― Зачем ты это спрашиваешь?
Ямакава умел подбирать слова так, чтобы они задевали за живое, западали в голову. Когда его голос был непроницаемо холоден, такие слова казались неприкрытой, хоть и эффективной манипуляцией. Но в этот раз в интонации звучали чувства самого Вернона: широкая лента уверенности в предлагаемом решении и в собственных силах, и тонкая нить беспокойства о том, что можно не успеть…
И вот все метания Нкаду странным образом вплелись в эту уверенность, и растворились в ней.
Молодой врач несколько секунд с изумлением смотрел на Вернона. Потом выпрямился. Расправил плечи. Его широкие губы сжались, а в черных глазах появилось… умиротворение?
― Спасибо, ― кивнул он.
Вернон, как обычно, одними глазами, кивнул в ответ.