* * *
Наземная база, 2550-07-23 20:03
Вязиницына замерла перед пластиковым прямоугольником двери. Вход в жилой корпус. В этот раз она пришла сюда осознанно. Весь оставшийся день она провела, сидя на заднем сидении в катере и пытаясь вместе с Семеновым и Арбогастом собрать на имеющихся данных хоть какой-то план, от которого не хотелось бы кричать от отчаяния. Тяжелых пациентов стало уже тридцать семь, и ни у одного из них не было признаков улучшения. Вирусная нагрузка в среднем по Деревне продолжала расти. Все найденные сбежавшие тоже были заражены. В группе размещенных в Верином доме детей вирус обнаружили у пятерых. Тех, у кого зараза пока не определялась, перевели в другое помещение, но шансов, что они не подхватили болезнь, было мало. Мальчику, которого нашел Джамиль, было всего девять. В таком возрасте хилмидский грипп обычно ещё переносится сравнительно легко. Узнав об этом, Маккой потребовала срочного сбора генетического материала жителей Деревни и запустила популяционный анализ на треть всех вычислительных мощностей колонии. Результаты не обнадеживали: то ли из-за лечебных вирусов, о которых говорил О’Донохью, то ли из-за последствий вызванных Ковчегом модификаций, то ли просто из-за обычного дрейфа генов все в популяции Деревни обладали очень низкой устойчивостью к заразе.
Тем временем, несмотря на все меры предосторожности, трое из спасателей тоже заболели, двое в легкой форме, а Кейт слегла с температурой.
Единственной относительно хорошей новостью оказалось то, что сельское хозяйство в Деревне основывалось на принципах пермакультуры: окрестности поселения были очищены от агрессивных сорняков, и большинство полезных растений не требовало существенного ухода, кроме, разве что, сбора вредителей. Что требовало ухода, так это лепикуры ― ещё одни двуногие ящеры, действительно сильно напоминавшие куриц. Трех одичавших родственников этих тварюшек, гораздо более поджарых и проворных, Джамиль привез на базу в день обнаружения Деревни. Съедобные сами по себе, они ещё и несли мягкие кожистые яйца, но, в отличие от лепостричей, к вольному выгулу они были не пригодны: хищные ящеры быстро отлавливали и сжирали слишком одомашненных бедолаг. Были ещё огороды и грибные делянки в соседних долинах, но если всё будет идти так же плохо, о них придется забыть. Поначалу технологи очень воодушевились, узнав, что в Деревне выращивали сырье для нескольких видов фармакологических субстанций, но, увидев процесс производства, быстро охладели к ним: технологии Б-32 были в сотню раз эффективнее.
Малиника закрыла глаза. Вакцина. Искусственные антитела к вирусу. Генная терапия для нивелирования эффекта сниженной устойчивости. Неограниченные реанимационные мощности с экстракорпоральной регенерацией и последующей малоинвазивной пересадкой поврежденных тканей. Криоконсервация, пока не будет найдено лекарство, наконец. Все эти методы были бы доступны в полноценной колонии, не говоря уж о Метрополии. «Но у нас есть лишь знания об этих технологиях, без возможности их реализовать».
Маккой составила план по медицинской сортировке пациентов, когда мощностей для поддержания жизни всех нуждающихся перестанет хватать. Подростки от двенадцати до шестнадцати все были в группе терминальных. Этот план предстояло утвердить ей и Семенову, а потом она, Малиника, должна была сообщить о нем жителям Деревни. Моррис добросовестно притащил наброски менее честных и открытых вариантов, но все их пришлось отвергнуть из-за потенциальных долгосрочных последствий. «Когда мы готовились к экспедиции, мы ожидали вызова нашим навыкам, смекалке и силе духа, а в итоге перед нами ― проблема вагонетки». Все прогнозы на черновиках модели ситуации, собранных Семеновым, были плохими, некоторые ― ужасными. «И решение предстоит принимать мне. Словно теперь я присваиваю номера вейверам в развед-экспедиции». Только вот вместо подготовленных профессионалов, многие из которых пошли на риск добровольно, перед ней потомки выживших после крушения Ковчега. Обычные люди. Дети.
В расписанном облаками небе сиял волшебный закат. Два диска опускающихся за горизонт солнц. Три серпика сопутствующих им лун. Четвертая луна ясным серебристым зеркальцем поднималась на синем бархате небосклона из-за черной горы, на которой располагалась база.
Что, если за дверью медпункта тоже беда?
Малиника стиснула зубы и решительно вошла сначала в жилой корпус, а потом и в знакомую дверь сразу по левую руку от входа.
* * *
Наземная база, 2550-07-23 20:06
Вся аппаратура убрана. Щель в ложементе закрыта. Лица врачей: Роба, Алии, Нкаду и Лидии ― хмуры и мрачны.
Малиника поняла, что беспомощно хватает ртом воздух и не может вдохнуть.
«Датчик состояния!» Маленький квадратик на шее Ямакавы. Оранжевый. Не серый. Жив.
Вдох. Продезинфицированный воздух медпункта показался ей слаще медового аромата лугов возле базы. Следующий вздох ударил в голову как бокал шампанского на пустой желудок: Ямакава медленно повернул голову на бок. Медленно, с трудом, моргнул полуприкрытыми глазами. «Как же здорово!»
Угрюмость врачей была вызвана вовсе не состоянием пациента: они спорили о методах лечения.
― Если способ ускорения выработки эндорфинов работает, просто примените его ещё раз! Bear Storm ― это фашистская пытка, изобретенная дикарями-живодерами. Как можно использовать такое на живом человеке?!
Роб не реагировал, продолжая что-то настраивать в своем планшете.
― Ещё и одного его здесь оставить собираетесь! А если остановка сердца?!
― Если у него во время шторма остановится сердце, он умрет. И присутствие врачей при этом ничего не изменит, ― сурово произнесла Лидия.
― Тогда зачем бокс? ― Нкаду мотнул головой, указывая на кронштейны автоматики медпункта, накрывавшие пространство вокруг них белым кубом. Вязиницына, остановившаяся было в паре метров, сделала ещё один шаг вперед, чтобы оказаться внутри огораживаемого пространства.
― Одного? ― Малиника вычленила из гневной тирады молодого врача то, что действительно звучало тревожно.
Роб посмотрел на нее исподлобья. Он устал и был зол на Нкаду, и хотел поскорее всё закончить, а не тратить время на объяснения, но что-то в лице Малиники всё-таки заставило его проговорить:
― Bear Storm длиться до шести часов. Ни остановить, ни облегчить его извне никак нельзя. Любые обезболивающие, что местные, что системные, иммунитет заблокирует за пару минут. Спазмолитики, жаропонижающие ― любая инородная химия нейтрализуется и потом постепенно выводится. Физическое воздействие тоже бесполезно и даже опасно: из-за сильных непредсказуемых судорог пациент скорее покалечится об аппаратуру, переломав себе кости, а если спазм передавит какой-то нерв или сосуд, то никакой робот без фармакологической поддержки с ним не справится.
Роб недовольно поджал губы, но продолжил уже более мягко:
― Вернон знает, как себя вести и что делать, для него это уже четвертый раз. Прогноз успеха - 83,5. Утром одной проблемой станет меньше.
Алия, тихая и серьезная, напряженно смотрела в пол. «Хочешь остаться тут на ночь, но нельзя?» Вейверы явно чего-то не договаривали.
― И вы вот так оставите пациента наедине с этим кошмаром?! Вашего лидера, вашего друга?!..
― Нкаду! ― строгий голос Маккой прервал зашедшую слишком далеко тираду.
― Я никуда не пойду, ― голос Нкаду вдруг стал спокойным и тихим. Молодой врач широко расставил ноги и скрестил руки на груди.
Робин начинал закипать. Казалось, его пальцы вот-вот проткнут планшет насквозь.
― Доктор Оливо прав, нам нечего здесь делать, ― по холодному тону Маккой было ясно, что ей этот вывод тоже не нравится.
Нкаду набычился ещё сильней, а Малиника вдруг заметила, что глаза Роба встревоженно бегают туда-сюда. «Не верю я, что в вашем отряде не нашлось бы кого-то, кто мог бы сегодня ночью здесь подежурить. Не верю, что вы, вейверы, прошедшие вместе Ад, боитесь чувства эмпатической беспомощности от того, что не можете облегчить боль страдающего товарища». И Роб, и Алия старательно избегали смотреть ей в глаза, стыдливо и виновато.
― Идите, я здесь побуду, ― Малиника постаралась сказать это непринужденно, с ноткой мягкой настойчивости, но голос всё равно звякнул металлом.
Роб резко поднял взгляд от планшета. На его гладком, безбровом лице отразилась буря противоречивых чувств.
― В этом правда нет необходимости, ― наконец выдавил он. Теперь он смотрел Малинике прямо в глаза. «Наверняка этот Bear Storm ― зрелище не из приятных, но если бы оно было опасным для наблюдателей, Маккой бы об этом прямо сказала. Значит, есть что-то, что уникально именно для Ямакавы. И, судя по вашей настойчивости, вы с ним это обсуждали, и заранее на такой случай договорились». Что-то странное, необъяснимое, что Роб не хочет открывать ни Нкаду, ни кому бы то ни было за пределами их отряда. Малиника видела, как доктор Оливо разрывается между страхом за своего друга и ужасом перед этим вот чем-то, как насильно заставляет свой мозг проглотить оценку успеха процедуры, словно пилюлю, переварить сухие цифры в ощущение уверенности и спокойствия, защитить себя от чувства вины. «Ты считаешь, что остаться здесь ― значит нанести себе вред?»
Малиника прислушалась к себе. В медпункте пахло надеждой. Несмотря на странный спор врачей, ей самой с каждым вдохом становилось всё легче и легче. Улыбнулась про себя. «В любом случае, вряд ли у меня хватит сил сегодня отсюда выйти».
― Это не для пациента. Это для нас всех.
― Ага, ― тут же кивнула Алия. Выскочила из бокса, и через секунду вернулась с пачкой блистеров: пять стимуляторов и одно снотворное. Аккуратно разложила их в прямоугольник на столике возле ложемента.
― За руки ни в коем случае не брать, ― тем временем начал инструктаж заметно оживившийся Роб. ― Деб в первый раз взяла, так Вер ей кисть раскрошил. Я потом тринадцать часов собирал, а по возвращении всё равно пересадку пришлось делать.
Тренькнул планшет Маккой. Та хмуро открыла его, что-то просмотрела и тапнула.
― Спасибо, ― Роб кивнул ей и сунул свой планшет в карман. ― Вход в медпункт заблокирован всем, кроме тебя, до пяти утра.
Алия бережно обняла Малинику, а затем взяла за руку ошалевшего от такого поворота Нкаду и вывела его из бокса.
Лидия долгим взглядом посмотрела на Вязиницыну.
― Уверена?
Та коротко кивнула.
Роб вынул из кармана блистер, приложил к внутренней стороне локтя на левой руке Ямакавы. Мышцы Вернона несильно, но заметно дрогнули в момент укола: в этом автоматическом инъекторе не было местного обезболивающего. Роб убедился, что вся доза оказалась внутри пациента, кивнул Малинике и молча вышел вслед за Маккой.
* * *
Наземная база, 2550-07-23 20:11
От места укола начало распространяться тепло. Вернон знал, что через несколько минут оно перейдет в мучительный жар, но это его не пугало. Страшно было только в самый первый раз. Это было на восьмой день после выхода из варпа в Аделаире. Он и Гарик, другой Bear, серьезно отравились, когда ремонтировали очередной узел разваливавшегося на части корабля. Энергии хватало только на один аппарат гемодиализа, и то для этого пришлось на десять процентов снизить производительность регенерации воздуха. Вернон отравился сильней, да и номер у него был меньше, но Гарик не дал себя подключить. Добрался до шкафа с медикаментами, схватил блистер пострашней, и вколол себе, чтобы вызвать шторм. Для него это тоже был первый раз.
Гарик из шторма не вышел. Роб пытался ему помочь, но получил лишь сотрясение и огромный синяк в пол-лица, после чего Гера, командир той экспедиции, запретила подходить к Гарику, пока судороги не прекратятся. Агония длилась почти три часа. Крики Гарика звенели у Вернона в ушах, но безопасных отсеков на корабле было не так много, и сбежать из этого кошмара было некуда. Ямакаве тогда казалось, что не только чудовищные, будто вгрызавшиеся прямо в мозг звуки, но и вся боль товарища эхом ходит внутри его собственного тела. В тот миг он мечтал лишь об одном: чтобы с ним самим такого никогда не случилось.
Но всего через несколько минут после того, как Гарик затих, Вернон почувствовал этот вот нарастающий жар. Тогда реакция началась спонтанно и сразу по всему телу. Зашедшая проведать Дебора держала его за руку, пока едва пришедший в себя Роб искал способ остановить процесс. Потом прибежала другая врач, она что-то орала и экстренно отключала Вернона от аппаратуры. В последний момент она дернула руку Деборы из его руки, только было поздно. Болезненный спазм, скрутивший тело Ямакавы, был коротким, но этого хватило, чтобы кисть Деб пришлось собирать буквально из крошева. Всю оставшуюся экспедицию, почти четыре года, она потом ходила в перчатке экзоскелетного бандажа.
Быть вот так внезапно растерзанным собственным иммунитетом, погибнуть в самом начале экспедиции, так мучительно и нелепо. Да, в тот раз было очень, очень страшно. Но Вернон выбрался. Пришел в себя, лежа в углу лазарета: реаниматор потребовался кому-то другому. Вымотанный, с саднящим горлом и болью в каждой гребанной мышце, заляпанный чужой кровью, но живой. А потом он ещё несколько дней видел отражение своей боли и страха в лицах товарищей.
Сейчас всё будет по-другому. Ему не страшно. Новые почки. Свежая, полностью замененная кровь. Целое тело. А ещё это мягкое, будто разлитое вокруг ощущение надежды. «Надо просто потерпеть».
* * *
Наземная база, 2550-07-24 02:37
Вернон лежал, подтянув ноги к груди, укутанный в мягкое одеяло. По телу пробегали остаточные судороги. Последняя особенно больно дернула под лопаткой. Глубоко выдохнув после спазма, он заставил себя приоткрыть глаза. Хрусталик вяло, но с каждым разом всё более уверенно фокусировался на боксах с оборудованием, компьютерном терминале, стене. Клонило в сон, как и всегда после шторма. Он проснется ослабшим, с чугунной головой, и почти ничего не будет помнить после этих нескольких часов. Те, кто создавал генетический комплекс Bear, не зря позаботились о том, чтобы чудовищная боль быстро забывалась, но в этот раз Вернон изо всех оставшихся сил боролся со сном.
После того, самого первого раза, товарищи по команде запирали его в каюте одного наедине со штормом. Роб, стальной доктор Оливо, который, если требовалось, не моргнув глазом оперировал людей без наркоза, тогда сказал, что видеть мучения Ямакавы невыносимо.
Вот и в этот раз он закрыл Вернона в звукоизолирующий медицинский бокс и выставил всех из медпункта, благо экспедиция Б-32 была в состоянии прожить без этого оборудования несколько часов. Вернон был уверен, что Малиника тоже вскоре уйдет. «Не ушла».
Тяжелые веки медленно сомкнулись, но он снова заставил себя открыть глаза. «Надо запомнить, пронести сквозь надвигающееся забытье тот момент…»
Вот мышцы скручивает первый спазм. Не так сильно, как в прошлые разы: мешает пропитавший их релаксант. Терпимо. А вот что невозможно терпеть, это крупная капля пота, медленно ползущая по лбу, потом ― по переносице. Повернуться набок, смахнуть рукой, хотя бы тряхнуть головой! Нет, к таким подвигам его тело ещё не готово. Чертова капля, едко-соленая, что вот-вот соскользнет на ресницы и обожжет глаза, кажется самой страшной пыткой на свете.
Полотенце в чужих руках мягко ловит ее. Промакивает ее товарок на лбу. «Нельзя это забыть! Как очнусь, надо обязательно сказать спасибо».
* * *
Наземная база, 2550-07-24 03:38
Малиника сидела на краю реаниматора в уголке, образованом ногами Ямакавы и остервенело чиркала по планшету. На экране огромный серый ящер атаковал оранжевый катер. Это был уже пятый набросок. Ничего не получалось.
Малиника отановилась. Крутанула стилус в пальцах. Запрокинула голову и уставилась в потолок. По поведению Алии и Роба она ожидала от этой ночи чего-то катастрофического, но поначалу всё шло как-то… обычно. Индикатор на шее Ямакавы налился багряно-красным, показывая, что состояние тяжелое, но не критическое. Пульс и дыхание участились, но в этом дыхании были такие знакомые стойкость и спокойная уверенность! Вернон действительно знал, что надо делать.
Кризис случился полтора часа спустя.
Она в очередной раз бережно промакивает пот на напряженном лице. Нахмуренные брови, стиснутые зубы, проступившие на шее и предплечьях вены, яркие пятна нездорового румянца на щеках. В правой руке у нее ― полотенце, левая упирается в борт реаниматора.
Всё изменилось мгновенно: мерное, тяжелое дыхание вдруг стало частым и поверхностным, кожа резко побледнела, квадратик индикатора потемнел до бордового, почти черного. Желтые глаза на миг распахнулись, но тут же закатились под веки и закрылись снова. Вернон беспомощно хватал воздух стремительно синеющими губами. Вот это она и представляла, глядя на беспокойство вейверов. Но они скрывали кое-что другое. Боль Ямакавы вдруг эхом отразилась в ее собственном теле. Вязкая, тянущая, тяжелая. В тот момент в медпункте, где горел теплый приглушенный свет, словно выключили половину ламп. Вернон на секунду перестал дышать, а потом застонал. Хрипло. Страшно. И мир вдруг стал огромным, пустым и черным. Состоящим лишь из этой боли и одиночества.
«Только ты не один. Мы не одни!» В тот момент у нее не было слов. «Ш-ш-ш-ш»… ― лишь смогла успокаивающе прошептать она. Вряд ли Вернон ее услышал.
Её левая рука скользнула по его плечу, твердому, влажному и горячему.
Вернон судорожно, но глубоко вздохнул. Раз. Другой. И тут до Малиники дошло. Она с ужасом отстранилась от реаниматора, сделала два шага назад. Голова словно взорвалась от тысяч мыслей и бесконечного раскаяния. Неконтролируемое возбуждение ― последнее, чего не хватало Ямакаве в тот момент.
«Как оказалось, действительно не хватало». Малиника опустила голову. Уставилась на побелевшие пальцы, сжимающие стилус. «Вер…нись!» ― вдох и выдох. Она подумала, что послышалось. Что призыв этот ― лишь плод воображения в измученном, уставшем мозгу. Только вот тьма начала отступать, датчик снова покраснел, а над реаниматором на графике с основными показателями появилась и начала расти новая линия. «Эндогенные опиаты». Единственное обезболивающее, доступное во время Bear Storm.
Чтобы уместить на рисунке и ящера, и катер, Малиника выбрала ракурс сбоку и сверху. Такой видеозаписи у них не было. Кончик стилуса уткнулся в скалу, оказавшуюся на переднем плане. Где-то там должна была стоять оранжевая фигурка в скафандре без шлема.
Малиника не отходила от Вернона три часа, пока индикатор не стал желто-рыжим, а кожа на его руках не покрылась мурашками. Он с трудом перекатился на бок, свернулся клубком, пытаясь согреться. Она накрыла его одеялом. Подоткнула края.
Кризис миновал, можно было идти спать. Малиника осталась.
«Это что-то меняет?» На этот раз у нее не было ответа. Более того, сейчас она не хотела бы этот ответ услышать.
Малиника создала новый набросок и продолжила рисовать.
* * *
Наземная база, 2550-07-24 05:12
Роб пришел в 5:12, свежий, румяный и отдохнувший. С улыбкой кивнул Малинике. Та слезла с реаниматора и пересела на круглый стул рядом, чтобы не мешать врачу. Бокс она убрала сама, ещё час назад.
Робин включил яркий верхний свет, взял устройство для забора крови, потянул с Вернона одеяло. Вернон одеяло не отпустил. Роб пожал плечами, скинул ткань с ног и взял кровь оттуда. Чуть не насвистывая от удовольствия, затолкал пробу в недра какого-то аппарата, запустил анализ. Подошел к наружней стене, состоявшей из совершенно непрозрачных панелей, и впервые за эти дни разрешил им пропускать солнечный свет.
Через несколько минут вошла Маккой. Довольного настроения своего коллеги она не разделяла, но сказать ничего не успела: сразу за ней появился Моррис.
― Лучше бы ты Зухру трахал, ― буркнул псих-координатор вместо приветствия.
― Давай я тебя трахну. Обещаю, тебе понравится, ― ответил Вернон.
Малиника, как во сне, медленно повернулась к нему. Голос Ямакавы ― глухой и хриплый, почти шепот. Серьезный. Язвительный. Странным образом сочный и глубокий. Живой. «Как в тот вечер, когда мы впервые встретились!»
― Подтверждаю, понравится, ― тем временем весело отозвался Роб.
Моррис и бровью не повел.
― Вот новый планшет. Времени разбираться, что местные сделали с твоим снаряжением, пока не нашлось, так что бэкап с момента битвы с драконом. Хочу заметить, что уровень подготовки той операции был очень слабым.
Псих-координатор замолчал. Повисла пауза. Автоматика освещения, почуяв рассвет, стала медленно сбавлять яркость. Поняв, что реакции он не дождется, Моррис продолжил:
― Я собрал тебе набор данных, который надо будет учитывать в дальнейшем.
Снова пауза.
― Вылазь из-под одеяла и авторизуйся! Это нужно прежде всего тебе самому. Собираешься обнаруживать последствия своего двухнедельного отсутствия методом ненаучного тыка? ― в последней фразе неприкрыто клокотал гнев.
Вернон выпрямился, перевернулся на спину. Попытался сесть, но своих сил не хватило. Автоматика ложемента, считав его намерение, подняла верхнюю часть, образуя кресло. Ямакава взял планшет. Движения ― медленные, но уверенные. В свете ярких белых диодов выглядел он намного хуже, чем вчера вечером: бледный, осунувшийся, с темными мешками под глазами. Индикатор на шее ― всё такой же, оранжево-желтый.
«Вряд ли Моррис собрал там поздравительную открытку с выздоровлением». Эпидемия. Кризис. Конфликты. Перед внутренним взором Малиники один за одним проходили происшествия, связанные с вейверами: скрывающий информацию Джамиль, одинаковые, словно неживые лица планетологов в тот вечер, когда Ямакава пропал в Винегрете, едва заметная, но от того лишь более жуткая постоянная тревога в их взглядах. Выходка Джамиля, когда он погнался за Олифером, и последовавшая сцена «обороны катера», потом эти странные посиделки в лазарете и Джамилево «Я не справлюсь».
Вернон рассматривал таблицы и графики на экране. На его лице не изменилось ничего: не дрогнули губы, не нахмурились брови. Только квадратик на его шее стремительно… зеленел?
Моррис недовольно цыкнул.
― Тебе нужны занятия по стабилизации психических реакций в условиях неопределенности, если просто просматривание данных настолько улучшает твое состояние.
― К черту иди со своими советами, ― буркнул Вернон и наконец посмотрел на Морриса. ― Спасибо.
Псих-координатор и главврач переглянулись. Моррис дернул щекой и направился к выходу.
Хрясь!
Раздвижная дверь резко ушла в пазы прямо перед лицом Морриса. В проеме, опираясь руками о притолоку, стоял Арчибальд. Лидер спасателей тяжело дышал, но трудно было поверить, что он запыхался от бега по базе.
― Ты зачем пришел?
Этих слов, холодно сказанных Верноном, хватило, чтобы Арчи глубоко вздохнул в последний раз и выпрямился. Шагнул из темного коридора в ярко освещенный уже только солнечным светом медпункт, и желтый луч словно слизнул беспокойство с его лица. Брови, правда, остались нахмуреными.
― Хотел посмотреть, как выглядят последствия Bear Storm со стороны.
― И как?
― Лучше, чем ощущаются.
Арчи тут же развернулся и вышел, видимо, чтобы не отвечать на теплую улыбку в желтых глазах. Моррис закатил глаза и последовал за лидером спасателей.
― Мне тоже пора, ― глядя им вслед, сказала Малиника.
Роб тут же вытащил из кармана очередной блистер со стимулятором, бросил его на одеяло. На прикроватном столике лежало только снотворное. Малиника сгребла шуршащий квадратик с колен Вернона, встала, уже на ходу прижала инжектор к запястью. Её усталый взгляд вперед и вниз можно было объяснить бессонной ночью, можно ― нежеланием вступать в спор с Лидией, с немым укором стоявшей возле терминала. Оба вейвера внимательно, со странным любопытством смотрели ей вслед. «Если встречусь с Ямакавой взглядом ― разрыдаюсь от напряжения». Было бы здорово, но сейчас на это совсем нет времени.
Выходя, Малиника поправила покосившуюся створку. Дверь за ней плавно закрылась.
* * *
Наземная база, 2550-07-24 05:28
Вязиницына догнала Арчи в коридоре, ведущем в столовую. Некоторое время они шли рядом.
― Услышал, как Алия сказала, что вчера они запустили Bear Storm у Ямакавы, ― вдруг сказал Сильвергейм. ― Мы как-то работали на эвакуации большого добывающего комплекса, под которым провалился карст, и какой-то идиот на грузовом флаере решил пролететь над ним. Отключил автопилот, вопивший, что маневр не безопасен. Не справился с управлением, конечно. Вез цистерну какой-то дряни, разбился прямо возле лагеря спасателей. Количество пострадавших сразу удвоилось, причем все тяжелые, такие, что поможет только полная замена крови с последующей пересадкой легких. У всех спасателей на миссии есть готовые запасные органы, но действовать надо было быстро, а кровезаменителя и реаниматоров не хватало. Главврач полевого госпиталя в надежде хоть как-то уменьшить содержание химиката в крови спровоцировал шторм всем Bear. Из семнадцати нас выжило трое.
Малиника на шаг обогнала Арчибальда, открыла дверь и вошла в полупустую ещё столовую.
― У Ямакавы этот шторм был четвертым.
― Не может быть!
Арчи резко остановился. Малиника недоуменно обернулась:
― Почему?
― Я после одного-то с трудом комиссию прошел.
Договорить не удалось: через заблокированную в открытом состоянии дверь наружу доносился чертовски знакомый шум.
* * *
Наземная база, 2550-07-24 05:27
Когда дверь за Вязиницыной закрылась, в медпункте повисла напряженная тишина. Главврач смотрела на вейверов. Вейверы ― на нее. Исходившее от Маккой негодование, казалось, распирало стены небольшого помещения.
― Почему ты запустил только частичный анализ иммунного профиля? ― наконец спросила она. Стандартная процедура после Bear Storm включала проверку иммунного ответа на полторы тысячи медицинских субстанций. В тесте Оливо было лишь четыреста тридцать пять.
― По остальным результат известен, ― буркнул Роб.
― То есть, положительный. Сильная аллергическая реакция или полная нечувствительность на две трети медицинской химии.
Вейверы молчали.
― В твоей медицинской карте ― ни слова о предыдущих штормах.
Вейверы молчали. Маккой перевела взгляд с Ямакавы на Оливо.
― У тебя есть его иммунный профиль. Дай доступ.
Вейверы переглянулись.
Роб несколько раз тапнул по планшету. Маккой открыла новую таблицу. Тяжело вздохнула.
― Не владея этими данными, любой, решивший полечить у Ямакавы что-то сложнее ссадины, его убьет.
Роб упрямо не отводил взгляд.
― Что, если бы в полете за Медной Горой он заработал бы что-то серьезнее пары синяков? Целенаправленно спровоцированный Bear Storm и внезапная анафилаксия во время операции ― это разные вещи.
Вейверы молчали. Они оба считали риск оправданным. Маккой начала догадываться, почему. Два тапа по планшету ― и она нашла правильный вопрос. Снова перевела гневный взгляд на Ямакаву:
― Как ты прошел медкомиссию?
― Мы кровь заменили, ― ответил за Вернона Роб.
― Заменили? ― Лидия не по наслышке знала, как работает система сбора медицинских данных для космических миссий. Подменить пробы невозможно: вместе с собственно составом и функциональными тестами всегда проверялось совпадение ДНК.
― Сгенерировали мою кровь по генетико-функциональному шаблону, как для переливания, и перелили весь объем за несколько часов до анализа. Иммунная система за такое короткое время не успевает восстановить все антитела и обучить иммунные клетки. Без задокументированных штормов анализ из лимфатических узлов не берется.
Ямакава говорил об этом спокойно, как о тестах на алкоголь перед занятием в летной школе, где цена вопроса ― таблетка, инъекция, литр физраствора перорально и бегом в туалет, а если и прошмыгнет кто нетрезвый, так автоматика считает скорость реакций пилота и до сложных упражнений не допустит. Только вот в его случае речь шла не о залетной химии, а о постоянном неизлечимом дефекте иммунитета, в штыки воспринимающем значительную часть медицинских препаратов.
― Вернон, ты знал, что не проходишь по здоровью на базовую экспедицию?
― Да.
Маккой и Ямакава сцепились взглядами. Оба знали, что и на Нью-Цереру он уже тоже не проходил.
― Если что с тобой стрясется, считай, что великой науки Фармакологии для тебя не существует.
Вейверы молчали.
― Ты настолько себя не ценишь?
― Я настолько себя ценю, Лидия.
На большом экране мигнул индикатор завершения анализа. Оба врача одновременно открыли результаты на своих планшетах. Роб плотно зажмурился. Маккой задумчиво пожевала губу.
― Ты потратил все свои жизни, Вер. Эта последняя, да и от нее немного осталось. Ты теперь хрустальный.
* * *
Наземная база, 2550-07-24 05:29
―… таким беспечным?!! После сегодняшнего ночного обвала купол над Винегретом рухнет в ближайшие семнадцать часов с вероятностью в девяносто пять процентов, и всё, что мы можем с этим сделать ― это следить по датчикам и любоваться с орбиты! ― Санни кипела от ярости.
― Твоя модель слишком грубая. Ничерта там не рухнет, ― Джамиль тоже злился, но голос его звучал холодно и высокомерно.
― А в твоей модели ― трава и грибы! В тебе, наверное, тоже, жрешь их там с местными, не иначе!
― Эй, полегче! ― попытался вклиниться кто-то из толпы. Стоявшая чуть в стороне Алия улыбалась во весь рот.
― Не веришь мне и Ван Уик ― спроси принцессу.
― Не смей называть ее!..
― Малиника Матвеевна Вязиницына, доктор агрогенетики, ― Малиника протянула Джамилю руку. ― Для друзей ― Лина.
Прерванная на полуслове Санни, тяжело дыша, смотрит на ее загорелую ладонь. На бритом виске специалистки по взрывам пульсирует жилка.
― Джамиль Ал-Каласади, доктор геофизики, ― его рукопожатие было уверенным и крепким. ― Для друзей ― Миль.
― Миль? ― Санни изумленно вскинула белесые брови.
В толпе кто-то громко хихикнул. Джамиль тоже улыбнулся, весело и искренне.
― Ничего смешного, между прочим! ― процедила сквозь зубы Санни, и обратилась уже к Малинике: ― модели показывают скорое обрушение, и до кучи в атмосфере установился устойчивый поток с Винегрета в сторону базы. Точность прогноза ― больше четырех девяток.
― Угу. Была бы, если б заместо Винегрета был купол собора Святого Петра, ― Джамиль успокоился, в его голосе даже появились нотки доброжелательности.
― На твоем же черновике сделано!
Джамиль ткнул в планшет и развернул экран к Санни и Малинике.
― Вот так она предсказывает.
Два графика, один под другим: сила обвала в объемах сместившейся породы за ближайшие пять часов и ожидаемый уровень радиационного излучения в долине. Модель работала уже тринадцать дней, и ее результаты можно было сравнить с реальными измерениями. На первой диаграмме они отличались на два порядка, на второй ― на пять.
― Чт?.. ― Санни потрясенно замерла.
― А вот, ― Джамиль включил ещё один график, ― как улучшаются предсказания, если добавить снимки свечения мха и прочей плесени с орбиты.
Новый график начинался неделю назад и заканчивался вчерашним утром. Он лишь в пять раз отличался от реальных наблюдений.
― И где результаты для сегодняшнего всплеска?
― Его нет, потому что я на тех же вычислительных мощностях обсчитывала экосистему, ― сказала Ван Уик, проталкиваясь в центр толпы. ― Основной источник энергии для жизни в Винегрете ― не свет звезд, а радиация. Модели обнаружили несколько тысяч механизмов поглощения и переизлучения жестких частот. Деревья, умирая, мумифицируются, быстро накапливая кремний, и становятся прочнее камня. Даже споры мха с помощью специальных крючочков прицепляют на себя пылевые частицы в атмосфере, и если эта пыль хоть немного излучает, споры начинают прорастать, собирая углерод и воду прямо из воздуха, утяжеляются и падают назад на землю, улетая не дальше, чем за пятьдесят километров от долины. Это искусственная экосистема, созданная для того, чтобы предотвращать радиоактивное загрязнение, исходящее от остатков Ковчега.
― Этого не может быть, ― Санни смотрела на Ани, как на сумасшедшую.
― Что ж ты тогда в прочности вон того бетона не сомневаешься, а? ― Джамиль махнул рукой на красивые кружева стройки на третьей террасе и обернулся к Малинике: ― Винегрет не рухнет. Ни сейчас, ни в ближайшие пять лет. Можем запустить полный расчет, а можем не тратить дохрена энергии и компьютинга, и сосредоточиться на эпидемии.
― Если подтвердить выводы так сложно, то откуда, черт возьми, у тебя такая уверенность в их корректности?! ― послышался возглас из толпы. ― На коленке что-то насчитали, и предлагают рискнуть колонией!
Санни согласно кивнула. Широкоплечая, белобрысая, она почти не уступала Джамилю в росте, из-за чего их противостояние казалось равным. Джамиль закатил глаза и открыл другой график.
― Это план работ и расхода вычислительных ресурсов команды планетологов, ― озвучил он для стоявших вокруг. Теперь он отстаивал вовсе не решение по проблеме Винегрета, а свой отряд.
График впечатлял. Вейверы были задействованы на многих работах, но как минимум два человекодня ежедневно уходило на совершенствование модели обрушения. При этом из вычислительных мощностей они теряли меньше трех секунд в сутки. «Это самая эффективная организация работы из всех, что я когда-либо видела».
Малиника перевела взгляд с экрана на разноцветные глаза Джамиля. Как бы слажено планетологи ни работали, их модель была слишком сложной, а значит, результаты расчетов ― это лишь приблизительные оценки в отдельных точках, но никак не картина в целом. «И ты настолько уверен в своих выводах, что готов стать принцем?» Во взгляде Джамиля не было ни напора, ни вызова. Он просто знал, что угрозы обрушения Винегрета нет.
― Хорошо. Вопрос про источник радиации в долине закрыт. Минимизируйте группировку спутников над Винегретом, нам требуются все доступные ресурсы наблюдения в окрестностях Деревни.
Ани улыбнулась и согласно кивнула. Джамиль лишь развернулся и направился к одному из катеров. Санни недовольно повела головой.
― У нас ведь нет экспертизы, чтобы проверить его расчеты, не так ли? ― вдруг подал голос Арчи, всё это время стоявший за плечом Малиники.
― Нет, ― согласилась Вязиницына. И через секунду продолжила: ― Он номер первый в очереди экспедиции Б-32. Единственная жизнь, которой он имеет право рисковать ― его собственная.
«А ещё я не могу представить, что он и Ямакава вообще полетели бы с нами, если бы оба не были уверены, что у базовой экспедиции на Вудвейл есть полноценная команда планетологов».