После первого выстрела Чоннан крепко схватила Ёнчжу за плечи и выпучила глаза.

– Что это было? – прошептала она.

– Это не выстрелы? – спросила Ёнчжу.

Не выразив ни согласия, ни отрицания, Чоннан, напряженно вытянув шею, лишь склонилась ближе к Ёнчжу и медленно отчеканила каждое слово:

– Ты! Что. Ты. Сейчас. Мне. Сказала?

Только теперь Ёнчжу осознала, что предыдущий вопрос матери был не о выстреле. Девушка дрожала всем телом не из-за страха быть убитой, а из-за взгляда Чоннан. Она прекрасно знала это выражение лица, невыносимо пугающее, которое в последние годы видела не раз, поскольку растеряла всех друзей и не бывала нигде, кроме дома и работы. Только такой образ жизни дочери устраивал Чоннан.

– Я выхожу замуж.

– Хочешь, чтобы я поверила, будто нашелся человек, готовый жениться на тебе? Бред. Каждый раз, когда ты открываешь свой рот, из него вылетает одно вранье. Каждый раз.

– Я не вру.

– Откуда у тебя время встречаться с мужчинами? Если не врешь, то приведи его немедленно. Чтобы я увидела его своими глазами.

Ёнчжу с трудом придала своему голосу решимости:

– Не могу. Он за границей. Мы решили, что я уволюсь с работы и тоже поеду к нему.

– Вот видишь. Ты все врешь. Ты…

– Я не вру! – одновременно с криком Ёнчжу раздался визг сирены.

Механический мужской голос начал говорить странные вещи. Мать и дочь внимали ему, разинув рот от удивления. Ёнчжу не была до конца уверена в том, что мать понимает, о чем идет речь. Все выглядело нереальным. Казалось, если хоть что-то пойдет не по плану, весь мир рухнет и она снова станет заточенной в темнице испуганной маленькой девочкой, которая даже помыслить не сможет о новой попытке побега.

– Он сказал, что мы должны выбрать одну из нас, ты слышала?

Чоннан, кивнув, выплюнула в ответ:

– Я не дура. Как бы тебе этого ни хотелось.

От этих слов Ёнчжу снова охватило то же ощущение, которое она испытывала уже тысячи, сотни тысяч раз – сердце ушло в пятки, дыхание перехватило, виски будто сдавило железным обручем. Почему эта женщина постоянно принимает за истину то, о чем Ёнчжу даже не говорила, чего у нее даже в мыслях не было? Она ведь всего лишь спросила, слышала ли мать…

– Это не важно. Я же велела тебе, немедленно приведи его сюда! Не поверю, пока не увижу своими глазами.

– Как я его приведу? У нас даже телефонов нет. Мы обе не можем никому позвонить!

Вдруг в голове мелькнула мысль. У Чоннан ведь есть второй телефон!

– Мам! Телефон!

– Что?

– У тебя же есть телефон. Скорее звони в полицию! Скорей!

– Ты это придумала, потому что хочешь бросить меня. Избавиться от меня и жить одной. Замуж? Не смеши. Думаешь, я тебя не знаю?

– Ты не слышала меня? Скорее звони в полицию!

– И что будет, если нас спасут? Ты меня не бросишь? Да ты же придумала эти сказки про свадьбу, лишь бы избавиться от меня!

– Нет, мама, ты же меня знаешь. Ты знаешь, что я не умею тебе врать. У меня правда появился парень, честно.

– Черта с два! – прогремела Чоннан, и Ёнчжу инстинктивно прикрыла голову обеими руками.

В любой момент на нее мог обрушиться тяжелый кулак. Это еще ничего, если кулак: в порыве гнева Чоннан размахивала всем, что попадалось ей под руку. Именно поэтому Ёнчжу заранее позаботилась о том, чтобы убрали нож. Хотя, конечно, все еще оставались вилки, или Чоннан могла разбить тарелку… Заметив, что взгляд матери скользнул по столу, Ёнчжу стремительно перехватила инициативу. Все еще сжимая в руке вилку, она резко подскочила и одним движением смахнула со стола тарелки и приборы. Чоннан, которая сидела ближе к стене, не успела и шелохнуться, как все опасные предметы оказались вне зоны ее досягаемости. Услышав грохот, пугающий незнакомец дважды пальнул из пистолета.

Почувствовав прикосновение влажных пальцев на шее, Ёнчжу повернулась к матери. Чоннан мягко гладила ее по затылку.

– Куда ты собралась? Ты должна всегда быть рядом с мамой. Я ведь так тебя люблю, доченька. Без тебя мне не жить. Без моей малышки я просто умру. Если ты меня бросишь, то все равно что убьешь мать.

Снова знакомые слова, те самые, что Ёнчжу слышала уже почти тридцать лет. Девушка вымученно улыбнулась и по очереди схватила Чоннан за оба запястья.

– Я не бросаю тебя, мам. Я просто выхожу замуж. Разве ты не хочешь, чтобы твоя дочь была замужем? Все люди женятся. Говорят, замужние женщины еще сильнее сближаются со своими матерями. У нас тоже так будет. Я смогу лучше понять тебя, мам. К тому же это недалеко, в Японии. Всего час на самолете. Ты сможешь часто навещать, да что там, можешь вообще жить с нами. Да, точно. Так что не надо расстраиваться…

Чувствуя, как мышцы Чоннан наливаются силой, Ёнчжу вспоминала начало своих первых отношений. Мать контролировала каждый ее шаг. По выходным Ёнчжу могла покидать дом только в ее сопровождении. Вместе они ходили в библиотеку, на почту и даже в ближайший магазин за продуктами. Завести отношения Ёнчжу удалось только благодаря помощи жадной до сплетен заместительницы начальницы центра, которая пожалела девушку, ни разу в жизни не встречавшуюся с парнем, и устроила для нее свидание вслепую под предлогом корпоратива. Парочке удалось переспать в мотеле – Ёнчжу выключила телефон, наврав матери, что едет на семинар по работе. И в этот раз начальница снова прикрыла ее, но не бескорыстно: она трепала языком направо и налево, распространяясь о личной жизни Ёнчжу и ее половых связях. Даже зная об этом, девушка тем не менее решила, что отношения все равно стоят того. И все же по пути в мотель держала голову низко опущенной, боясь, что кто-то ее узнает. Чоннан раскинула свои сети по всему Намуну, у нее повсюду были глаза и уши.

Несмотря на то что их отношения требовали таких сложных ухищрений, любимый не бросал Ёнчжу. Она не осмеливалась спросить у него почему. Ёнчжу он казался подарком, посланным небесами. Ни внешностью, ни характером парень не соответствовал ее вкусу, и все же он был лучше Чоннан. Хороший, наивный, он делал все, что бы Ёнчжу ни попросила.

А теперь он еще и получил назначение в Японию и мог помочь ей навсегда разорвать связи с Чоннан…

Ёнчжу понимала, что многие ее осудят. Неужели так сложно сбежать от матери? Она могла бы просто уехать из Намуна, но вместо этого выбрала выйти замуж. Люди определенно будут шептаться о том, какая она жалкая. Сама Ёнчжу считала, что похожа на собаку, которая с рождения сидела на цепи во дворе. Псина, которая не убегает, даже если калитка открыта. Ни разу в жизни не ступавшая лапами в большой, страшный мир, такая собака ни за что не бросит свой двор, пока ее не вынесут на руках или не прогонят, стегая по бокам деревянной палкой.

Чоннан с легкостью высвободила запястья из тоненьких рук Ёнчжу. Мать была настолько сильной и мощной, что ее часто принимали за бывшую спортсменку.

– Я стала такой сильной, пока растила тебя. Вечно таскала тебя на руках. Все матери такие. Тебе не понять, ты бы никогда так не смогла. Думаешь, это каждому под силу? Ты вон какая щуплая, куда тебе. Мать так о тебе заботилась, последнее отдавала, а ты все равно дохлячкой выросла. Как ты выносишь и родишь ребенка? Ты не сможешь…

– Осталось пять минут! – выкрикнул голос, сопроводив свои слова очередным выстрелом.

Чоннан непроизвольно дернула плечами. Ёнчжу держала в памяти сказанное незнакомцем. Интересно, запомнила ли Чоннан?

– Мам, ты же слышала, что он говорил? Он велел нам выбрать, кто из нас должен выжить. И всего за десять минут. Уже прошла половина времени.

Ёнчжу не было страшно. Если кто ее и пугал, так это мать, а не таинственный психопат. Ее руки дрожали не от страха, а от ярости. В груди крепла обида на весь мир. Ей стольких трудов стоило спланировать побег. Как этот человек смеет вставать у нее на пути? Если бог существует, то неужели этот чертов бог желает, чтобы она была несчастна до самого конца? Она не может позволить этому случиться. Ёнчжу хотела жить без Чоннан, наслаждаться свободой, вкус которой ей еще ни разу не довелось испробовать. Хотя бы один день. Она во что бы то ни стало должна выбраться отсюда одна. Осознав, что это означает смерть матери, девушка до боли закусила губу. Ее удивило, что даже эта мысль не поколебала ее решимости. Честное слово, раньше подобное ни разу не приходило ей в голову, но сейчас все сходилось идеально, как в тщательно продуманном сценарии.

– Я знаю, о чем ты думаешь. Я же твоя мать. Матери все понимают без слов. Я тебя носила в своем животе, я все о тебе знаю. Так что по-твоему не бывать. Мы или выживем, или умрем вместе. Что ты собираешься делать без меня? Да ты и дня не проживешь одна. Ты еще совсем ребенок, ничего не можешь без меня…

– Это я ничего не могу? Да у меня и работа есть, и жених! Я замуж выхожу! Ты знаешь все, о чем я думаю? Да как бы не так! Ты даже не в курсе, что у меня есть парень и я собираюсь замуж. Я… – Ёнчжу крепко сжала кулаки. – Да знаешь, сколько раз я спала с ним прямо у тебя под носом?

Что-то мелькнуло перед глазами Ёнчжу. Не успела она опомниться, как кулак прилетел снова. На этот раз нос взорвался болью, из него потекла кровь. «Ну конечно, – подумала Ёнчжу, – конечно, ты не ударишь по щеке. Это слишком слабо. Слишком очевидно».

– Умрем вместе, – хладнокровно заявила Чоннан, вытирая салфеткой кровь с костяшек, – зачем жить одной из нас, лучше умереть обеим. После такого предательства тебя даже человеком назвать нельзя. Ты все равно не выживешь без меня. Как дочь может так поступать с родной матерью? Ты не имеешь права жить.

– Когда это я хотела тебя предать? Я же просто жить хочу, жить! Я не говорила, что хочу выжить одна. Когда я такое говорила? – Ёнчжу ухватила ладони матери, которые были в два раза больше ее рук, и взмолилась: – Я же говорю, что мы обе должны выжить, мам! Давай вместе выберемся отсюда, спасемся!

– Ты не сможешь жить без меня, поняла?

«Как раз наоборот, – мысленно ответила Ёнчжу. – Это ты не сможешь жить без меня. Патологическая собственница с жаждой контроля. Безумный диктатор, о которых пишут в учебниках по истории». Не сумев найти объект, который утолил бы ее желания, всю свою жажду власти она направила на единственную дочь. Именно такой была Чоннан.

Ёнчжу цепко схватила мать за руку и спросила, глядя в сторону коридора:

– Мама, ты же слышала? Что он сказал? Я не все разобрала. Что он там говорил?

– Я говорю, ты не сможешь жить без меня. Ты что, не слушаешь?

Ёнчжу поняла, что мать, которая всю жизнь положила на то, чтобы контролировать дочь, не сможет самостоятельно выбраться из этой ситуации. Она должна сама найти способ спастись.

– Мам, думаешь, у нас получится как-то его уговорить, чтобы он отпустил нас обеих? Пожалел несчастных мать с дочерью, а?

Чоннан, которая так самоуверенно заявляла, что знает все о своей дочери, должна была распознать в ее голосе лживые нотки. Но на этот раз ограниченность и привычка интерпретировать все по-своему не позволили ей определить фальшь.

– Уговорить? Так он палит пистолетом как умалишенный. Ты, вообще, слышишь меня? Мне страшно. Маме очень страшно.

Ёнчжу сглотнула. Я смогу, я справлюсь. Я отомщу за все. Это не я убью маму.

– Давай поднимем руки и выйдем в коридор, мам. И попробуем его убедить. Если будет страшно, просто поползем по полу. Выйдем вместе. Не важно, жить или умирать, главное – мы вместе! Давай попробуем! Я тоже не могу без тебя, мамочка.

– Ты правда останешься со мной?

– Конечно, мама! Я от тебя никуда не денусь. Я ошибалась. Я всегда буду рядом с тобой.

Произнося это вслух, мысленно Ёнчжу изо всех сил пыталась придумать, как выставить Чоннан в коридор одну. Она ни разу не вела переговоры, ведь сама всю свою жизнь подчинялась шантажу и угрозам, поэтому и сейчас на ум ей пришли только такие увещевания:

– Спаси меня, мамочка, умоляю! Только ты можешь это сделать. Я тоже пойду с тобой. Давай попробуем вместе. Будем умолять его отпустить нас… Разве ты не хочешь, чтобы мы и дальше жили вдвоем?

– Но мы же можем позвонить в полицию? – прошептала Чоннан, доставая спрятанный телефон.

Ёнчжу молниеносно прикинула в уме. Да, вот оно!

– А что, если слухи об этом разойдутся и цена на нашу квартиру упадет?

Девушка уставилась в спину матери. С ее внушительными размерами Чоннан сразу заметят и выстрелят в нее. Но если вдруг… если что-то пойдет не так, мать точно убьет ее. Ёнчжу подталкивала Чоннан в широкую спину и лихорадочно думала: «Это не месть, это ничуть не аморально. Я же не расслышала того, что случится, если высунуться в коридор. Никто меня не осудит. Надо только немножко продержаться, совсем чуть-чуть».

Главное – найти отговорку, чтобы остаться в зале, пока Чоннан не окажется на прицеле в коридоре, – и здравствуй, новая жизнь! На похоронах она будет горько рыдать и приложит все усилия, чтобы достойно проводить мать в последний путь. Честное слово!

Чоннан обеими ногами ступила в коридор. В отличие от внутреннего пространства, покрытого ковролином, коридор был отделан плиткой. Ёнчжу на мгновение восхитилась матерью, которая даже не подумала лечь на пол или хотя бы пригнуться. Неужели расставание с дочерью действительно пугает ее сильнее смерти? С высоко поднятой головой Чоннан осмотрелась по сторонам и сделала несколько шагов вперед. Каблуки ее босоножек гулко стучали по плитке.

Однако, вопреки ожиданиям Ёнчжу, никакого выстрела не последовало.

– Выходи, – повелительно махнула рукой Чоннан.

Ёнчжу инстинктивно отступила к стене. Мать впилась в нее глазами. Ёнчжу прекрасно знала это выражение лица. Оно появлялось каждый раз, стоило дочери хоть немного ослушаться ее.

Конфронтация затянулась. Не дождавшись выстрела, на который она так надеялась, Ёнчжу от отчаяния до крови закусила губу. К чему тогда были все эти угрозы? Он ведь стрелял до этого, всего лишь заслышав грохот упавшей посуды. Тогда почему сейчас ничего не происходит?

Коридор был не прямой, с несколькими поворотами, поэтому он мог не увидеть, что происходит. К такому выводу пришла Ёнчжу. Она помнила, что по пути к столику они несколько раз поворачивали. Незнакомец с большой вероятностью находится где-то у выхода, а значит, он просто не видит Чоннан.

– Мам, я хочу жить, – сказала Ёнчжу, все еще держа руки над головой и глядя прямо в каменное лицо матери. – Я еще и половину жизни не прожила, но устала так, будто живу в сотый раз. Думаешь, чья это вина?

– Не мели чепухи и выходи. Сейчас же!

От голоса матери Ёнчжу закрыла голову обеими руками, съежилась и зажмурилась. Это было непроизвольное движение, заложенное в нее долгими годами физического насилия и промывки мозгов. И все же девушка отчаянно брыкалась, не позволяя Чоннан протиснуться назад к столику.