Остров Варанвиль

Воскресенье, 7 сентября 1997 года, около трех часов ночи

– Как к вам попали эти фрагменты?

– Самым что ни на есть естественным образом. Мериме уехал с постоялого двора, не заподозрив, что этот бродяга хотел продать ему полосы холста, которые могли иметь отношение к Гобелену из Байё. Гобелен, впрочем, был ему известен, поскольку Мериме сам добился его классификации как «исторического памятника». Он уехал, полагая, что моего предка ограбили…

– А разве не так?

– Нет. Его только убили. Покушались на его жизнь, но не на его пожитки. Документы этого бедолаги были в порядке. Королевская полиция без труда отыскала его сына. Ему было двадцать лет, и он жил на ферме в Контевиле в Кальвадосе. Он по-прежнему владел островом в Манше, отданном в «вечную» собственность нашей семьи, как говорится в одном пергаменте четырнадцатого века, – островом, где мы сейчас находимся, где не было ничего, кроме рыбацкой хижины и груды камней. Тележку отдали единственному наследнику Альфонсу Контевилу, доброму нормандцу, который не замедлил снова сколотить состояние и обосноваться на Варанвиле. В старье, сваленном на тележке, находились и три куска Гобелена – дворянские грамоты нашего рода, наше сокровище. Альфонс начал процесс, чтобы вернуть огромный лондонский дом, которым мы владели в восемнадцатом веке, и выиграл. Внук Альфонса стал египтологом. Ну вот, теперь вы знаете все. Может, вы хотите сесть на пароход? Придется подождать до полудня. Комната наверху по-прежнему в вашем распоряжении. Был очень рад с вами познакомиться.