После того, как наполеоновская армия вступила на территорию России, «некоторые представители российского общества стали рассматривать войну 1812 года как продолжение борьбы испанского народа и были убеждены, что Наполеон найдет в России “новую Испанию”»²¹⁸.

8 июля 1812 года в Великих Луках министр иностранных дел Н.П. Румянцев и испанский консул Франсиско Сеа Бермудес подписали союзный договор между Россией и Испанией. Стороны заявили о «твердом намерении вести мужественно войну против императора французов, общего их неприятеля», и обещали содействовать «всему тому, что может быть полезным для той или другой стороны». Кроме того, согласно договору, император Александр I признал «законными генеральные и чрезвычайные кортесы», заседавшие в Кадисе, а также Конституцию, ими «принятую и утвержденную»²¹⁹.

Забегая вперед, отметим, что Кадисские кортесы ратифицировали договор между Россией и Испанией своим декретом 2 сентября 1812 года, а позднее, в честь победы императора России над Наполеоном, предписали провести торжества с мессой и салютом.

Так Александр I стал первым европейским монархом, юридически признавшим первую национальную Конституцию Испании. 17 октября 1812 года император подписал манифест о заключении российско-испанского договора, официально объявив причины, не позволившие заключить его ранее, и заверил, что он и «прежде не упускал из виду должного уважения правительству и народу, показавшим себя столь мужественными и твердыми».

* * *

А в это время в самой Испании в ночь с 16 на 17 июля Мармон, герцог Рагузский, перешел в наступление, перейдя реку Дуэро в районе Тордесильяса, и вскоре вышел к реке Гуаренья.

20 июля вечером армия Мармона расположилась на высотах Альдеаррубиа, а британский командующий Веллингтон занял позиции у Сан-Кристобаля.

21-го Мармон занял небольшим отрядом Альба-де-Тормес и разбил лагерь между этим замком и Саламанкой. 22-го утром он двинулся навстречу противнику.

Между французами и союзниками находились Арапилы – два больших холма. Мармон отдал приказ генералу Бонэ занять один из них, и его войска расположились там со всей возможной быстротой. Войска Веллингтона заняли другой холм.

Генеральное сражение при Арапилах состоялось 22 июля 1812 года.

Противники располагали примерно равными силами (47 тыс. французов против 51 тыс. англо-португальцев). Для создания численного перевеса Мармон мог бы дождаться подкреплений от короля Жозефа, но герцог Рагузский ни с кем не хотел делиться славой.

У Огюста Мармона было 47 500 человек (восемь пехотных дивизий и три бригады кавалерии), у Веллингтона – 51 тыс. человек (семь пехотных дивизий, две отдельные португальские бригады, пять бригад кавалерии и одна испанская дивизия).

Памятник, воздвигнутый в Испании в 1912 году в память о победе в битве при Арапилах 22 июля 1812 года

У французов было преимущество в артиллерии, у союзников – в кавалерии.

Сражение происходило вокруг холма Большой Арапил, который контролировали французы. Маршал Мармон полагал, что перед ним только часть армии Веллингтона, в то время как на самом деле это была вся союзная армия. Он надеялся обойти противника с фланга, из-за чего слишком растянул свои войска, и между его дивизиями образовались пробелы. Веллингтон, оценивая ситуацию, сказал своему адъютанту: «Мармон погиб». Говорил он это в переносном смысле, но, как оказалось, словно в воду глядел.

Положение осложнялось тяжелой раной, полученной Мармоном. Вражеская картечь раздробила его правую руку, поразив также маршала в бок и в поясницу. Командование армией принял генерал Клозель.

На самом деле командование сначала перешло к генералу Бонэ, но тот вскоре тоже был ранен, и лишь потом – к Клозелю (третьему по старшинству генералу). Он тоже получил ранение, но остался в строю и сумел в итоге вывести с поля боя потрепанную армию.

Дивизия бригадного генерала Томьера была полностью разгромлена, а сам Томьер погиб. Затем удар Веллингтона обрушился на дивизию генерала Мокюна. Прикрыть их попыталась кавалерия генерала Кюрто, но вскоре и она была рассеяна.

Затем Веллингтон нанес удар по центру французской позиции: по 2-й дивизии Клозеля и 8-й дивизии Бонэ. После этого французы были вынуждены оставить выгодную позицию на Большом Арапиле, и началось общее отступление, которое прикрывала свежая 3-я дивизия генерала Ферэ. Однако, когда ее командир был убит, она также была рассеяна, и остатки армии спасла лишь наступившая ночь.

Сражение при Арапилах стало центральным событием кампании 1812 года на Пиренейском полуострове. Сам Мармон оценил потери французов (убитыми, ранеными и взятыми и плен) в 6 тыс. человек, а потери противника, по его мнению, были примерно такими же²²⁰. Примерно равными называет потери и историк Адольф Тьер. По данным историка В.Н. Шиканова, «победителям достались 6 тысяч пленных, 12 орудий и два орла (22-го и 62-го линейных пехотных полков). Всего у французов выбыло из строя 12,5 тыс. человек; у союзников вдвое меньше»²²¹.

Историк Абель Гюго пишет: «Это кровавое дело обошлось Португальской армии в 11 орудий, 5 тыс. человек убитыми или ранеными и почти 2 тыс. пленными. Среди погибших были генералы Томьер, Ферэ и Дегравье; среди раненых – герцог Рагузский, а также генералы Бонэ и Клозель. Противник, по его собственному признанию, имел более 5 тыс. убитых или раненых; кроме того, он потерял знамя. Генерал-майор английской армии Ле Маршан был убит, а пять генералов ранены»²²².

По другим данным, союзники потеряли 4762 человека, в том числе британцы – 3129, португальцы – 1627, испанцы – 6²²³.

Также со стороны союзников ранения получили генералы Бересфорд, Альтен, Коул, Лейт и Коттон (его, похоже, по ошибке подстрелили португальские егеря).

Итак, понеся большие потери, французы оставили свои позиции и отступили на восток. Сражение было ими проиграно. Фактически всю тяжесть последствий взял на себя генерал Бертран Клозель, и именно ему французская армия была обязана своим спасением. Именно он, тоже раненый, произвел решительную контратаку, а затем возглавил более или менее организованный отход к Альба-де-Тормес под прикрытием дивизии генерала Фуа.

Веллингтон был уверен, что переправа охраняется испанским гарнизоном, и планировал зажать французов в тиски, чтобы окончательно уничтожить их армию. Однако испанцы самовольно покинули Альба-де-Тормес, и довершить разгром французов не удалось.