В тот самый день, когда Наполеон перешел на другой берег Немана и вступил в пределы России, император Александр I ратифицировал статьи Бухарестского мира. Ратификации со стороны султана еще не последовало, так что П.В. Чичагов, опасаясь, что статьи договора не будут ратифицированы, задался мыслью, в случае отказа Порты, возобновить военные действия и даже ударить в направлении Константинополя.

В донесении императору от 29 июня 1812 года он писал: «Наполеон хочет овладеть Петербургом, а мы заставим его трепетать за Константинополь, который для него важнее Петербурга»⁹⁵.

То, что мысль овладеть Константинополем, в случае отказа Порты ратифицировать мир, действительно занимала адмирала Чичагова, видно из письма к герцогу де Ришелье (тогдашнему градоначальнику Одессы) от 25 июня 1812 года. В нем П.В. Чичагов писал: «Хотя мирные переговоры с Портою Оттоманскою приведены уже к окончанию, но ратификации на постановленные полномоченными статьи ко мне еще не доставлено. Для вящего утверждения сего мира, предположено заключить с нею союзный, оборонительный и наступательный договор. Первым основанием оного должно быть условие, чтобы народы христианского исповедания, Порте Оттоманской подвластные, оставались в нашем распоряжении. Буде бы Порта не подала на сие своего согласия, то мир не состоится, и военные действия с турками необходимо возобновлены будут»⁹⁶.

И П.В. Чичагов требовал, чтобы часть вверенного герцогу де Ришелье войска была в полной готовности, по получении приказания, сесть на суда Черноморского флота для следования через Черное море к Дунаю.

Но к счастью, в Бухарест был вскоре доставлен ратифицированный султаном мирный договор, а император Александр I получил эту ратификацию в то время, когда Наполеон уже находился на пути от Смоленска к Москве.

Понятна общая радость, охватившая всех, от монарха до последнего подданного, по поводу этого события. На помощь везде отступавшим нашим войскам являлась возможность привлечь целую Дунайскую армию, закаленную в шестилетних боях и направленную в тыл, на сообщения Наполеона.

Что же касается Кутузова, то он, как уже говорилось, уехал в Горошки и прибыл в Санкт-Петербург лишь тогда, когда в июне Наполеон перешел Неман и вступил в пределы России.