Япросыпаюсь от того, что воздух пропитан цветочными ароматами. Боже, вся моя палата заставлена белыми розами. Вошедшая медсестра расплывается в счастливой улыбке.

– Ваш жених – настоящий романтик!

– Да, я знаю, – улыбаюсь ей в ответ и вытаскиваю одну розу из вазы на тумбочке. – И я его очень люблю.

– Мне бы такого парня, и прощайте, больничные стены!

– Кстати, когда меня выпишут?

– Доктор Фишер все вам скажет.

Я совсем забыла, что Клара ведет прием в этой клинике. И если она в курсе моего состояния, то и вся семья тоже. Как же мне не хочется выслушивать их нотации или, того хуже, колкие нравоучения!

– Поздравляем! – Толпа родственников врывается в дверь со связкой воздушных шаров. Даже Лукас, что только-только выписался после аварии, пытается меня поддержать. Папа и мачеха сияют от счастья. Но почему? Неужели слухи о моей беременности их настолько обрадовали?

– Как вы все здесь оказались? – Я подсовываю подушку под спину и смотрю на эту веселую компанию.

– У меня родится еще один внук! – восклицает отец и кидается меня обнимать.

– Пап?

– Жених, конечно, мог быть и получше, но раз вы любите друг друга, я забуду обо всем и готов проводить тебя к алтарю.

Я не могу сдержать улыбку и крепко обнимаю отца. Клара, Джейн, Лукас накрывают нас сверху телесным куполом.

– Эй, мне трудно дышать!

– Прости, мы просто очень рады за тебя, – всхлипывает мачеха. – Ты мне как дочь, которой у меня никогда не было.

От таких искренних слов я еще больше убеждаюсь в том, что моя семья – лучшая на свете. Джейн пока не стала ее частью, но это лишь вопрос времени. Я замечаю, как нежно она относится к брату и придерживает его за руку.

– Черт! Эйден скупил все розы в Сиднее? – шутит Лукас.

Я пожимаю плечами, и мы дружно смеемся. А через сутки меня благополучно выписывают домой.

* * *

Алан пока ничего не понимает, поэтому весть о грядущем пополнении семьи вызывает в нем бурю положительных эмоций. Надеюсь, такой запал сохранится надолго, и они с братиком или сестренкой будут лучшими друзьями. Моя добрая домработница подпрыгивает на месте, когда мы с Эйденом делимся с ней чудесной новостью. Думаю, они с Сарой смогут разделить заботу о малыше пополам. Потому что и та, и другая желают участвовать в воспитании. У меня складывается впечатление, что они вообще к ребенку никого не подпустят. С тех пор как я снова дома, Сара и Эльза по очереди пичкают меня разными вкусностями, желая угодить. А я лишь мечтаю о том, чтобы вернуться к работе. Правда, Эйден полностью поддерживает эти двух нянек. Он тоже считает, что я должна заботиться о себе в два раза усерднее. Но, черт подери, пока вынашивала Алана, я ни минуты не сидела в четырех стенах!

О своем решении продолжить руководить журналом я сообщаю Эйдену за завтраком.

– Вы душите меня своей заботой. Я всего лишь беременна, а не при смерти!

– Побудь дома хотя бы пару дней, – просит Эйден, глядя бездонными карими глазами в самое сердце. – Так мне будет спокойнее.

– Что изменится за два дня?

– Перенесу твой офис в свободную комнату в нашем новом коттедже.

– Что? Хочешь, чтобы я вела бизнес, сидя в халате?

Эйден смеется и притягивает меня к себе.

– Почему ты хоть раз не можешь просто согласиться?

– Перестанешь говорить ерунду, и я не буду спорить. Я хочу ездить в центр, заниматься обычными делами, а не растекаться на стуле в пижаме!

Он выглядывает в гостиную, чтобы удостовериться в том, что Алан еще не спустился, и усаживает меня на кухонный островок. Я с жадностью целую его и скрещиваю ноги, у него за спиной.

– Можешь делать что угодно, когда я услышу мнение твоего врача.

– Клары? – усмехаюсь и приглаживаю мокрые после душа волосы Эйдена. – Вы оба сведете меня с ума!

У нас не получается продолжить разговор, потому что Алан забегает на кухню со скоростью света.

– Попрошу Клейтона и Пейтона встретиться с твоими юристами. Надо решить вопрос с фамилией Алана. Пусть готовят документы, – говорю я, когда Эйден спускает меня с островка.

– Что это значит, мам? – бормочет мальчик, обнимая меня.

– Это значит, тигренок, что теперь твое имя будет звучать так – Алан Эйден Палмер.

Ребенок переводит взгляд на отца, и тот берет его на руки.

– У меня будет настоящий папа! – вопит Алан, а я зажимаю уши и отхожу к холодильнику за апельсиновым соком.

– Давай поцелуем маму, – слышу шепот позади.

– Давай, – вторит детский голосок.

Через секунду обе мои щеки поддаются натиску мужских губ.

* * *

Провести целый день, пиная воздух, не в моих правилах. Поэтому я закупаю упаковочные коробки и понемногу принимаюсь складывать вещи. Сначала берусь за хрупкие элементы: вазы, рамки, посуду. А позже вместе с Аланом мы перебираем подвал. Вскоре две внушительные башни вырастают в углу гостиной. Эльза угощает нас изумительным обедом, и я отпускаю ее домой. Алан резвится с Бакси в надувном бассейне, так как стоит неимоверная жара и мы не можем пойти на пляж. Во всем виновато гребаное пекло, которое мой организм не выносит. Раздается стук в дверь. Неужели Эйден сегодня закончил рабочий день раньше? Но на пороге не мой любимый мужчина, а Мелани.

– Ну привет, Эштон.

– Уходи, – пытаюсь закрыть дверь, но ее загорелая ножка препятствует этому.

– Нам не о чем говорить.

– Правда? – Девица толкает дверное полотно и заходит в прихожую, цокая каблуками по паркету. – А разве ублюдок в твоем животе не заслуживает внимания?

– Иди на хрен, Мэл! Проваливай из моего дома!

– Сначала ты меня выслушаешь, дрянь! – заявляет Мэл и слегка толкает меня в глубину коридора. – Я ненавижу тебя, ты лишила меня всего! Работы, парня и нормальной жизни!

– Ты рехнулась?! У тебя крыша едет!

– Моя мама тоже так говорила, когда сдавала меня в клинику для шизиков в тринадцать лет.

– Что?!

– Ой, только не строй из себя дурочку! Хотя свое резюме я изрядно подправила. Никто не захотел бы себе помощницу с таким опытом за спиной. Да, Эш, я, твою мать, психованная выпускница лечебницы для душевнобольных. Представляешь, они лечили меня от маниакальных наклонностей!

Теряю дар речи после ее признания и прокручиваю в голове план того, как бы уберечь от нее Алана.

– Нервничаешь? Правильно! Я пришла забрать то, что по праву принадлежит мне.

– И что же это? Только не говори, что Эйден.

– Нет, твой чертов женишок мне не нужен. Меня интересует нечто иное. Например, твоя жизнь, мисс Гласс. Красивая, идеальная жизнь.

Мелани сворачивает на кухню и вытаскивает нож из специальной подставки.

– Алан! – зову сына.

Когда он прибегает, трясущимся голосом прошу его спрятаться в своей комнате. Ничего не понимая, мальчик выполняет мой приказ.

Мелани проводит пальцем по лезвию ножа, а затем облизывает образовавшуюся рану.

– Не будет тебя – не будет проблем.

– Мэл, уходи, пока я не вызвала полицию.

– Какую такую полицию? – дергает она обрезанный телефонный провод и смеется.

Я с трудом дышу, и руки непроизвольно ложатся на живот.

– О, вспомнила о своем ребеночке? Умница! Жаль, у меня не вышло проехаться по тебе в прошлый раз и превратить твою голову в желе.

– Это была ты?!

– Ага. – Мелани резко подскакивает ко мне и прикладывает нож к горлу. – Вперед, шевели задницей!

Я выполняю просьбу этой помешанной, и она усаживает меня на стул посреди гостиной. Затем достает из своей сумочки веревку и крепко привязывает ею мои руки и ноги.

– Что ты задумала, Блум?

– Потерпи, сейчас узнаешь. У тебя билет в первом ряду.

Мелани уходит на несколько минут и возвращается с пластиковой канистрой.

– Мэл, не надо. Хочешь, я все исправлю, снова возьму тебя на работу?

– Чтобы видеть, как ты счастлива и любима? Спасибо, вынуждена отказаться. Прости, Эштон, мне уже пора.

Запах едкой жижи разносится на весь дом, а следом я слышу щелчок зажигалки.

Горячее пламя вспыхивает за доли секунд. Я кричу, но безумная сучка лишь смеется и исчезает в плотном дыме, что за миг окутывает весь первый этаж.

– Алан! Алан!!!

Ребенок с замотанным в футболку личиком, появляется прямо передо мной. Молодец, догадливый малыш.

– Беги на улицу, зови на помощь. Может, встретишь папу по дороге.

– Но, мама… Мамочка, а как же ты?!

– Беги, говорю!!! – кашляю от гари, что заполняет мои легкие.

Огонь переползает на стены, и мебель превращается в тлен. Люстра над головой плавится, как маршмеллоу в костре.

– Ма-а-ам!

– Запомни, тигренок, Мелани Блум. Слышишь, Мелани Блум!!! Я тебя люблю…

Перед тем как потерять сознание, вижу убегающего сына в седом тумане. Стул, на котором сижу, разваливается, и я падаю на разогретый пол. Больше ничего нет. А в глубине сознания лай Бакси вызывает последнюю легкую улыбку…