Я вылетаю из дома Эштон, чувствуя, что вот-вот взорвусь от злости на эту маленькую манипуляторшу. Что, черт возьми, на нее нашло?

– Вижу, у вас все налаживается, – достигает моих ушей комментарий Лукаса.

Парень смывает морскую соль, стоя под струями открытого душа во дворе.

– Да, ты прав! Все просто отлично! – бубню я и направляюсь в сторону своего коттеджа.

Миссис Грин что-то вещает мне про ужин, но я проношусь мимо нее со скоростью света и, перепрыгивая через две ступеньки, оказываюсь в спальне.

Прекрасно! Она снова решила сдать назад? Назад, когда все между нами только начинает налаживаться?! Когда Алан уже знает всю правду обо мне? Я думал, что Мелани, оказав медвежью услугу, все же поспособствует нашему сближению. Но Эштон, кажется, стала еще дальше, чем была до этого. Мало мне проблем с Кабрера, так еще и она решила поиграть в игры с неясными правилами.

Воспоминания о гребаном мексиканце заставляют мое сердце тревожно сжаться. Все сегодняшнее утро меня не покидало странное ощущение, словно за мной кто-то следит. Пару раз в потоке автомобилей за моим «Гелендвагеном» пристраивался черный БМВ. Но вскоре тачка вклинилась в другой ряд, и я вздохнул с облегчением. Наверняка это просто паранойя после вчерашнего разговора с Джаем. Ведь я сказал Эштон не все. Кабрера предупредил моего друга, что они и до меня доберутся, даже несмотря на то что я нахожусь на другом краю света. Уверен, что этот ублюдок блефует. Хотя испорченные тормоза в машине Авы – это уже не детская шутка. Она могла погибнуть. И не только она, но и ребенок под ее сердцем. Черт, даже не хочу думать об этом!

Спустя два дня понимаю, что Эштон твердо решила игнорировать меня. Они с Аланом даже не появляются на пляже. Несколько раз порываюсь спуститься в офис на одиннадцатом этаже, но решаю, что лучше дать ей время обо всем подумать.

Надеюсь, что Эш восприняла всерьез мои слова о покупке коттеджа. За день до нашего разговора я встречался с риелтором, и он организовал для меня экскурсию по этому чудесному дому. Я представлял, как Эштон будет восхищаться светлыми комнатами и прекрасным видом из окна. Как Алан будет выбирать спальню для себя, а после – решать, с каким супергероем ему нужны обои. Я был уверен, что она будет счастлива, узнав, что я покупаю для нее дом. Но сейчас Эш снова включила режим ожидания. И я чувствую себя просто ужасно от того, что вот уже двое суток не видел ее глаз и не слышал смеха нашего сына.

Звонок Лукаса вселяет в меня надежду. Парень напоминает мне о завтрашних соревнованиях на пляже «Бонди-бич». Уверен, что Эштон и Алан будут там.

* * *

Я не ожидал увидеть такое количество народа. Громко играет музыка. Все бары переполнены. Несколько десятков спортсменов готовят свои доски к покорению волн. Нахожу в этой толпе лицо Лукаса, и мое сердце пропускает удар, когда я вижу Эштон. Она смеется над шуткой брата, запрокинув голову назад. На ней короткие джинсовые шортики и белая мешковатая футболка. Волосы отливают золотом в солнечных лучах. Я нервно сглатываю и подхожу к веселой парочке.

– Доброе утро! – говорю я.

Эштон хмурит брови и скрещивает руки на груди.

– Что ты здесь делаешь?

– Я тоже безумно рад тебя видеть, детка! – иронизирую и протягиваю руку, чтобы убрать с ее лица прядь волос. Она отшатывается и делает шаг назад.

– Компания Эйдена – мой спонсор, – объявляет Лукас и приземляется задницей на песок.

– Лучше бы ты ограбил банк! – раздается позади меня голос Эдварда Гласса, а после я слышу возглас сына:

– Эйден, ты пришел!

Мальчик повисает на моей шее. Эштон отводит взгляд, поджав губы. Что с ней происходит? Она ревнует Алана ко мне?

В следующую секунду объявляют о первом этапе соревнований и называют номера, которые должны отправиться в воду. Лукас подхватывает доску.

– Помните, что вы пришли поддержать меня, а не устроить грандиозный скандал!

Парень подмигивает Алану и забегает в океан.

Отец Эштон не сводит с меня ненавистный взгляд. Девушка держится в стороне и лишь пару раз подходит ближе, чтобы обменяться парой слов с сыном.

– Почему ты больше не приходишь на пляж? – спрашиваю я Алана, когда Эштон уходит за мороженым для него, а Эдвард увлеченно наблюдает за тем, как его сын легко справляется с волной.

– Я сейчас живу у дедушки, – беззаботно отвечает ребенок.

Черт, она сделала это специально. Увезла сына подальше от меня.

Чувствую, что закипаю от гнева. Чего Эштон этим добивается?

Лукас становится третьим среди всех участников по количеству полученных баллов. Парень безумно рад. Эдвард обнимает сына.

– Я даже и не думал, что у тебя так отлично получается! Считал, что ты зря теряешь время! – говорит отец Эштон.

– Скажи спасибо Эйдену, ведь это он уговорил меня подать заявку. – Парень едва заметно кивает головой, глядя на меня.

Мистер Гласс пропускает комментарий мимо ушей и продолжает поздравлять сына. Я чувствую себя лишним в этой компании. Только Алан искренне рад моему появлению здесь. Эштон несколько часов, пока длились соревнования, упрямо делала вид, что мы совершенно чужие люди. Мне стоило больших усилий не подбежать к ней и не утащить в свою машину, чтобы снять с нее эти гребаные шортики и доказать ей, как сильно ее люблю.

На парковке я прощаюсь с сыном, и семья Глассов уезжает на «Мерседесе» Эдварда. Завожу мотор и на некотором расстоянии следую за черной машиной. Эштон думает, что она победила? Ни черта подобного! Я узнаю, где сейчас живет мой сын, и никто не помешает мне встречаться с ним.

На следующий день отправляюсь к коттеджу Эдварда Гласса. Сегодня воскресенье, и я хочу провести время с сыном. Дверь мне открывает хозяйка дома.

– Доброе утро, миссис Гласс, я Эйден Палмер, отец Алана, – протягиваю женщине руку, она улыбается и подает мне свою ладонь.

– Называй меня Клара.

– Какого черта тебе здесь надо? – Отец Эштон появляется за спиной своей жены.

– Я приехал к сыну, – твердо говорю я.

– К сыну? Тебя не было шесть лет, ублюдок! И сейчас ты вдруг вспомнил о нем?!

Эдвард вырастает передо мной. Я спускаюсь на ступеньку ниже, чтобы наши глаза были на одном уровне.

– Мистер Гласс, я думаю, не вам решать, видеться мне с сыном или нет. Это наше с Эштон дело.

– Черта с два я еще раз подпущу тебя к моей девочке и внуку!

В следующую секунду я получаю увесистый удар в челюсть. Каким-то чудом мне удается устоять на ступенях. Металлический привкус крови во рту ясно дает понять, что все происходящее реально.

– Эдвард! – Голос Клары проникает в мое сознание, когда ее муж хватает меня за воротник футболки, и мы вместе спускаемся вниз по ступеням. Я не сопротивляюсь.

– Эдвард, пожалуйста, прекрати! Лукас!

Как только мы оказываемся на вымощенной камнями дорожке, отец Эштон снова бьет меня кулаком в лицо и отталкивает от себя. Я теряю равновесие и падаю на землю.

– Ты так и будешь вести себя, как трус, Палмер?! Где твои бойцовские приемчики? Поднимайся!

Я вытираю тыльной стороной ладони кровь с губы, молясь лишь о том, чтобы Алан всего этого не увидел.

– Вставай! – кричит Эдвард.

Я медленно поднимаюсь и получаю удар ногой по ребрам. Воздух с хрипом выходит из легких. Но я не собираюсь отвечать тем же. Он хочет сделать меня чудовищем в глазах Эштон и моего сына? Я никогда не ударю ее отца.

– Не каждый день такое увидишь!

Я с облегчением вздыхаю, когда слышу голос Лукаса.

…Вот уже десять минут Эдвард Гласс прожигает меня своим взглядом, пока Клара обрабатывает ссадины на моем лице.

– Спасибо, что не ответил ему тем же! – говорит женщина, прижимая к моей губе ватный диск с антисептиком.

– Я планирую просить у него руки Эштон. Не думаю, что драка прибавила бы плюсов к моей карме.

Клара смеется и качает головой.

– Думаю, что Эштон с тобой все же очень повезло.

– Может, уже хватит там шептаться? – Эдвард нарезает круги по кабинету.

– А с вами, мистер Гласс, у нас будет отдельный разговор! – заявляет Клара тоном, не терпящим возражений. – Хорошо, что Мэнди увезла детей в аквапарк и Алан не видел всего этого.

– Клара, ты можешь оставить нас? – Лукас входит в кабинет. – Мы тут втроем поболтаем по-мужски.

– Втроем? – Женщина косится на бутылку «Джека Дэниелса» в руках парня. – Только не разнесите здесь все.

Затем встает и покидает кабинет, бесшумно закрыв за собой дверь.

Лукас заставляет отца сесть за стол и наполняет три стакана янтарным напитком.

– А сейчас послушайте меня оба! – Парень делает глоток из своего стакана. – Отец, Эштон давно уже не маленькая девочка, которая нуждалась в твоей защите. Она успешная женщина и сама может разобраться со своими отношениями и решить, давать ли Эйдену еще один шанс или нет. К тому же Алану нужен отец, и он уже его любит. Постарайся наконец это понять и принять.

Эдвард одним глотком выпивает виски.

– Он смешал твою сестру с грязью, поиграл с ней, словно с какой-то дешевкой, а ты говоришь мне о том, чтобы я принял его с распростертыми объятиями? – рычит мужчина.

– Я люблю вашу дочь, сэр, и думаю, что поплатился сполна за ту ошибку, которую совершил! – Алкоголь горячей волной растекается по моим внутренностям, когда я делаю глоток. Разбитая кулаком Эдварда губа начинает саднить.

– Что-то мне подсказывает, что ты снова станешь для нее одной большой проблемой! – Мистер Гласс наполняет свой стакан. – Если она опять будет рыдать на моем плече, Палмер, как шесть лет назад, то попомни мое слово: в сейфе этого дома лежит коллекционный «кольт», и я с большим наслаждением пущу тебе в голову пулю.

Он осушает еще один стакан и спешно покидает кабинет.

– Что ж, считаю, что переговоры прошли успешно. – Лукас откидывается на спинку кресла и расплывается в довольной улыбке. – Ты же мог его уделать, так почему не сделал этого?

Я тоже выпиваю второй стакан виски и отвечаю:

– Потому что мог потерять ее навсегда.

Лукас привозит меня домой. Клара не позволила мне сесть за руль после столь радушного приема в их доме.

– Обещаю, что не проговорюсь Эштон о том, что отец надрал тебе задницу.

Парень отстегивает ремень безопасности и выбирается из «Гелендвагена».

Я криво усмехаюсь и следую за ним.

Он возвращает мне ключи от моей машины.

– Только при условии, что ты одолжишь мне свою тачку для поездки в Мельбурн, – снова слышу его голос.

Я согласно киваю и направляюсь к дому.

– Эйден, она любит тебя. Дай ей время и просто не дави.

Эти слова заставляют меня застыть на месте.

– Спасибо, – говорю я, не оборачиваясь, и продолжаю шагать к входной двери.