В деле выработки нашей позиции по НОТ большое значение сыграли те полемические бои, которые не один раз велись между… нотовцами и А. Гастевым и его группой.

С именем А. Гастева работа по НОТ связана чрезвычайно тесно. Он явился одним из наиболее энергичных и настойчивых проповедников и пионеров идей НОТ. В его подходе к вопросам НОТ чувствуется осторожность, соединенная с исключительной силой настойчивого нажима.

В постановке проблем НОТ А. Гастев во многом довольно своеобразен. Одно из его основных положений – работа «на узком базисе», т. е. постановка, может быть, и очень скромных и небольших задач, но самая тщательная и исчерпывающая их разработка. Отсюда – «рубка зубилом» и «опиловка» как главные задания шести лабораторий ЦИТ, отсюда – медленное развертывание института, тщательная лабораторность его работ и пр.

Вторая характерная черта: А. Гастев исходит при своей работе по НОТ из изучения отдельного рабочего.

Отсюда – особенное внимание проблемам мускульного труда, психофизиологии труда и пр. и отодвигание на второй план изучения машины, коллективной работы или организационных принципов в собственном смысле слова (вопросы объединения людей для работы, проблемы управления, контроля, учета и т. д.). В этом также сказывается желание строить хотя бы на узкой, но твердой и легче обследуемой базе.

Наконец, третье, это соединение вопросов НОТ с проблемами новой культуры вообще. При этом А. Гастев особенно выдвигает техническую тренировку человека.

В полемике, происходившей зимой 1922–1923 гг., коммунистическая группа работников НОТ ставила А. Гастеву в особенный минус перенесение центра тяжести работы на изучение простейших мускульных операций, что «извращает правильную перспективу в относительном значении их в производстве и отводит внимание НОТ от рационализации техники и механизации производства» (формулировка первых тезисов группы в январе 1923 г.).

Группа считала неправильным перенесение центра внимания на индивидуальный тренаж и трудовую выдержку отдельного рабочего, видя в этом также искажение перспективы и отвлечение интереса от проблем машинизации производства, от всестороннего развития пролетария как активного участника производства в целом, от задач общеорганизационных.

Оценивая наметившиеся в то время разногласия, приходится сказать, что они свидетельствовали о чрезвычайно элементарной ступени развития проблем НОТ на русской почве. У нас намечался лишь первичный подход к вопросу, поэтому так часто он был узким и односторонним. Как мы видели, всякое из учреждений НОТ в Советской России ставит перед собой лишь одну из проблем НОТ, подходит к ним со своего, более ему известного угла. В этом сказывается новизна дела, отсутствие людей, неисследованность вопроса.

С другой стороны, подчеркивая всю важность машинизации и усовершенствования техники, нельзя закрывать глаза на то, что в течение десятилетий элементарный мускульный труд (особенно при наличии 85 % крестьянства с примитивной техникой) будет иметь исключительное значение и научное изучение и усовершенствование его также стоят в порядке дня. Да, и при машинном производстве и усовершенствовании техники элементарные движения человека останутся в качестве необходимого объекта для изучения.

Принцип «на узкой базе» является зато более рискованным. Он правилен, поскольку мы его дешифруем как лозунг «не разбрасываться», «лучше немного, но тщательно, чем много и кое-как», но он будет совершенно ложен, если ведет к отсутствию общего всеобъемлющего плана, отчетливой перспективы, широкой постановки вопроса. Тут с Гастевым произошла такая ошибка. Он исходит из принципа научно-изыскательской работы в лаборатории и попытался сделать его универсальным. Конечно, принцип «узкой базы» является азбукой лабораторных изысканий. Только работая двадцать лет над изучением слюнных желез собаки, Павлов сделал свои открытия. Все это так.

Но как скоро этот принцип провозглашается универсальным организационным принципом, мы впадаем в грубый фетишизм. Если бы мы совершили Октябрьскую революцию «на узкой базе» (дескать, победим лишь в Питере, но основательно, или социализируем лишь одну отрасль промышленности, но по всем правилам) – мы были бы разбиты наголову. Если мы в нашей культурной работе станем исходить из этого же положения, мы впадем точно так же в грубейшие ошибки. Ведь это значило бы: не надо борьбы с безграмотностью, не надо школ первой ступени, а лучше немного учебных заведений, но – университетов. Мы научим не миллионы, а сотни, но зато как следует!

К такому абсурду неизбежно приведет принцип «узкой базы», если мы вздумаем его (как делает Гастев) провозглашать универсальным, всеобъемлющим, всеспасающим.