Туман не имел понятия, где он сейчас стоял, и знал лишь то, что никогда здесь не был. Достав телефон, он хотел было открыть приложение карт, но батарея оказалась разряжена. Это не раздражило его, наоборот, – он скорее почувствовал облегчение. Агентство наверняка подняло переполох, пытаясь отыскать его, бесследно исчезнувшего среди ночи. Эта мысль вызвала в одном из уголков души Тумана какое-то странное чувство удовлетворения.

Он шел бесцельно, куда глаза глядят. Когда на пешеходном переходе горел красный – останавливался – когда менялся на зеленый, шагал дальше. Ни о чем особо не думая, он просто шел. Спустя время Туман почувствовал, как постепенно его рассудок проясняется, а на душе становится свежо; правда, после сна в неудобной позе ныла задняя часть шеи. В автобусе он проспал целых шесть часов – рекордно долго за последние дни.

Пройдя какое-то время в таком рассеянном состоянии, Туман вдруг осознал, что подошел к горе. Если в его планах не было похода в горы, настало время поменять направление. Сделать это труда не составляло: он изначально не имел определенного пункта назначения, и можно было пойти хоть налево, хоть направо. Тем не менее бесконечно далеко Туман идти не мог: у всего есть конец. Внезапно он понял, что за последние сутки не выпил ни глотка воды, и, почувствовав головокружение, вот уже собирался присесть на дорогу.

Однако тут перед ним показалась открытая дверь. Что это за заведение? И заведение ли это вообще? Волоча уставшие ноги, Туман сперва решил зайти внутрь – отчего-то казалось, будто эта распахнутая дверь зазывала его это сделать.

Хозяина внутри видно не было, но вместо него Тумана встретили квадратные штуковины… то есть множество виниловых пластинок. Еще пару минут назад он чувствовал себя таким изможденным и обессиленным, что был готов рухнуть на землю, однако неожиданная картина, открывшаяся его глазам, вдохнула в него новые жизненные силы. В этом странном магазине пластинок без хозяина Туман схватил первый попавшийся альбом. На обложке он увидел желтый стикер, на котором от руки было написано:

Отчетливо помню, как впервые услышал его песню. Полностью понять ее слова я не мог, но и без этого передо мной легко предстал мрачный, густой образ смерти. с

Эти короткие строчки сопутствовали словам из песни Джеффа Бакли – Grace. Туман тоже когда-то был поглощен творчеством Джеффа Бакли, его пронизанным одиночеством голосом, похожим на протяжный вздох человека, который уже не вернется. На стикере кем-то были дописаны еще две строчки:

И подобная песчинке гибель, и мгновенная вспышка,

Для тех, кто остается, это навсегда лишь боль

Туману вдруг захотелось подписать снизу от себя:

И все же, надеюсь, перед уходом мы простимся…

Pluto – айдол-группа из пяти человек. Директор основавшего ее агентства в одном из интервью объяснил: такое название они выбрали после новостей о том, что Плутон потерял статус девятой планеты Солнечной системы. Он сказал, что его особо не интересовали исследования астрономов и установленные ими договоренности. Для него Плутон по-прежнему оставался планетой, с самого дальнего уголка безмолвно наблюдавшей за Солнцем. Директор надеялся, что, глядя на созданную им группу, люди всего мира будут помнить о лишенной своего звания планете. Также он добавил, что Pluto состоит из пяти человек как раз потому, что у Плутона пять спутников.

В четырнадцать лет Тонман попал в компанию в качестве трейни[9] и в девятнадцать дебютировал в составе Pluto. В группе он занимал позицию самого младшего участника, отличался своим очаровательным поведением и сценическими навыками. Разумеется, имя пришлось поменять, иначе его бы обязательно прозвали Ттонман[10] (в детстве у него было именно такое прозвище), а айдолу подобное имя совершенно не подходит. Поэтому он выбрал себе псевдоним Никс – по имени одного из спутников Плутона[11].

Изначально Тонман мечтал стать еще одним Со Тхэджи[12], о котором узнал благодаря маме. Мама рассказывала, что, не сумев поступить в университет, она готовилась заново сдавать экзамены и однажды вдруг привела домой парня, заявив, что выходит замуж. Этим молодым человеком, к удивлению, оказался репетитор, дававший ей в старших классах уроки, и, что хуже, он был безработным. Естественно, бабушка и дедушка выступили против брака, и мама, объявив родителям войну, сбежала из дома.

По ее словам, во время побега она не захватила с собой ничего, кроме альбома Боба Уэлча 1978 года и дебютного альбома группы Seo Taiji and Boys, вышедшего в 1992 году на лейбле Bando Records. На пластинке Боба Уэлча была песня под названием Ebony Eyes, и, как рассказывала впоследствии мама, отец однажды включил ее и сказал что-то вроде: «Меня ослепили твои угольно-черные глаза, нет, твои ebony eyes[13]. Теперь ты в ответе за мою душу». Слушая эту историю, Тонман задумался, можно ли говорить подобное ученице, которая берет у тебя уроки. Однако, как бы там ни было, от прослушивания зарубежных песен под видом изучения английского судьба матери привела ее к этому.

Как это часто и бывает, в итоге мама победила своих родителей и, выйдя замуж за папу, спустя полгода родила Тонмана. А когда ему исполнилось девять, мама и папа развелись. Он тогда был слишком маленький и не понимал, почему они больше не жили вместе. После развода мама стала менее общительной и только и делала, что дни напролет слушала дома один лишь альбом Seo Taiji and Boys; пластинка с Бобом Уэлчем, видимо, куда-то пропала. На стороне А ей нравились все песни, но среди них была композиция In the Time Spent With You, которая неизменно доводила ее до слез. Когда это случалось, маленький Тонман включал Rock’n Roll Dance со стороны В и танцевал, виляя бедрами, – и мама переставала плакать.

Тонман рос на песнях Со Тхэджи, и мама ему все уши прожужжала о том, какой это был великий певец. Так у него в конце концов и появилась идея стать следующим Со Тхэджи: писать песни, исполнять их, танцевать… С тех пор Тонман слушал музыку всех жанров подряд, тренировался читать рэп и вместе с тем изучал историю рока. Он надеялся однажды стать музыкантом одного уровня с Со Тхэджи. Тогда, он верил, на лице мамы вновь засияет погасшая улыбка.

Но, как ни печально, в Pluto стать Со Тхэджи он не смог. За написание песен отвечал Карон – их лидер, чьим псевдонимом стало название самого большого спутника Плутона[14]. Когда Тонман в четырнадцать лет стал трейни, Карон был старше его на четыре года. И с точки зрения Тонмана, то есть Никса, Карон идеально подходил на роль его примера для подражания: он умел хорошо писать песни, отлично пел, да еще и обладал привлекательной внешностью. Правда, что касается танцев… в этом Никс его чуть-чуть обходил.

Вскоре Карон стал его кумиром, и Тонман особенно обрадовался, когда узнал, что настоящее имя харизматичного Карона было Туман – такое похожее на его собственное, что у него возникло ощущение, будто он нашел своего давно потерянного старшего брата[15]. В честь своего совершеннолетия Карон пошел в магазин за алкоголем, и, когда он протянул кассиру свое удостоверение, Тонман успел прочитать на документе его имя: Пэ Туман. Карон, конечно, выглядел недовольным, что Никс узнал его настоящее имя. Вспоминая, как в детстве его дразнили «Ттонманом», Тонман догадывался и о детском прозвище Карона: он был почти уверен, что его называли «Манду»[16]. В тот день он улыбнулся сам себе, подумав о том, что однажды попробует так его поддразнить, когда они станут ближе.

Уже через две недели после дебюта Pluto заняли первое место на еженедельном музыкальном ТВ-шоу. В то время и директор агентства, и сами участники группы были уверены, что в ближайшем будущем вслед за своими предшественниками смогут покорить чарты «Биллборд» и подняться на сцену «Грэмми». Более того, некоторые из них уже даже готовились к этому и каждый день перед сном придумывали себе речь, которую будут произносить при получении награды.

Однако та победа оказалась для них первой и последней. На следующей неделе первое место без особого труда взял бой-бэнд, который полным составом вернулся на сцену после длительного перерыва, связанного с прохождением военной службы, а на неделе после той их место заняла женская айдол-группа, известная своими непревзойденными вокальными способностями. Ну а дальше… все продолжалось в таком духе. Стоило им чего-то добиться, как Pluto стали сравнивать с другими успешными группами и отмечать их слабые места и недостатки. Они осознали, что их мечты оказались слишком амбициозными, и подготовленные заранее речи так и остались забытыми записями в дневниках.

В конечном итоге не прошло и полугода, как директор временно приостановил деятельность Pluto и вскоре после этого, как по подсказке интуиции, устроил сольный дебют Карона, увенчавшийся огромным успехом. Остальных четырех участников, включая Тонмана, он заверил, что они тоже скоро будут выступать под другими именами, но на деле этого не произошло. Вероятно, в его планах этого не было с самого начала.

Внезапно Тонман как будто бы вновь вернулся в ту пору, когда был простым трейни, мечтающим о дебюте. И все же в свободное время он старался писать песни. Ему хотелось, конечно, спросить совета у Карона, но из-за его плотного графика встретиться с ним почти не получалось. Однажды Тонман отправил директору агентства песню, которую написал сам, но тот ответил, что никто не станет слушать музыку с таким устаревшим звучанием. По его словам, хоть песня Тонмана и имела бодрый ритм, в ней странным образом чувствовались какие-то печальные нотки. Директор порекомендовал ему брать пример с Карона и попытаться делать музыку, популярную в современном мире. Но совет этот был так себе: Тонман изначально не имел к этому способностей. Карон – гений, а стараниями гением стать невозможно. Почему же он понял это только сейчас? Или он только теперь был вынужден это осознать? Однако в глубине души Тонман знал: ему всегда было это известно, он просто себя обманывал.

Как выяснилось позже, перед смертью Тонман подрабатывал в салоне сотовой связи. Среди посетителей попадались подростки, которые его узнавали: несмотря на то, что их группа просуществовала менее полугода, у них тоже были фанаты. Несколько из них встретили Тонмана, то есть Никса, в салоне случайно, когда заходили приобрести новый телефон. По просьбе фанатов, каковыми они себя назвали, Тонман дал им автографы и сделал совместное фото, на котором все приложили к щекам ладони, согнутые в форме полусердца. Когда же они выходили из салона, до его ушей долетели такие слова:

– Если честно, я так и думала, что они провалятся.

В тот день Никс, то есть Тонман, сбросился с крыши здания, в котором находился салон связи.

Когда стало известно о смерти Тонмана, Карон, он же Туман, находился на съемках рекламы. Это была реклама бренда одежды, нацеленного на так называемое поколение MZ, и Туман вот уже третий час прыгал на батуте: при каждом прыжке он должен был замирать в воздухе в разных позах и менять выражение лица. Когда режиссер закричал: «Стоп!» – к Туману подбежал ассистент с просьбой улыбаться чуть радостнее и, так как запись звука не идет, предложил по его желанию включить какую-нибудь веселую песню, если это поможет войти в образ. Мгновение поразмыслив, Туман попросил поставить Riders on the Storm группы The Doors. Ассистент, похоже, слышал о песне впервые и переспросил у него, как пишется название. Вскоре на съемочной площадке раздавалась квинтэссенция завораживающего психоделического рока. Режиссер взглянул на ассистента с недоумением: он что, мол, под эту песню будет скакать?

На написание Riders on the Storm вокалиста The Doors, Джима Моррисона, прожившего всего лишь 27 лет, вдохновила история серийного убийцы Билли Кука, жертвами которого стали шесть человек, подвозивших его на машине. Не обращая внимания на жуткий бэкграунд композиции, из некоторых ее строк Туман почему-то черпал силы. «Мир держится на тебе, мы никогда не умрем» – эти слова наполняли его надеждой. Он любил все их песни, но в дождливые дни слушал только Riders on the Storm. На съемочной площадке дождя, конечно, не было, однако в душе Тумана, прыгающего на батуте, бушевал ливневый шторм. «Отлично!» – не переставая выкрикивал режиссер. Туман прыгал и улыбался так широко, словно у него вот-вот разорвется рот, а режиссер велел ассистенту сделать музыку еще громче.

Вдруг взгляд Тумана остановился на его менеджере, стоявшем в стороне. Он разговаривал с кем-то по телефону, и внезапно его лицо помрачнело. Как раз в это время ассистент сказал, что нужно заменить аккумулятор камеры, и объявил десятиминутный перерыв. Менеджер принес Карону бутылку воды.

– Что-то случилось?

– А? Нет, ничего, – ответил менеджер, но выражение его лица говорило об обратном. – Директор сказал для начала закончить со съемкой. Прости.

– Начинаем! – выкрикнул ассистент, и Туман снова направился к батуту.

После этого он прыгал еще два часа подряд. Взлетев в воздух, он на миг замирал и расплывался в улыбке до ушей. Режиссер все кричал: «Отлично!», «Чуть веселее!», «Шире!», «Ха-ха-ха!» – и Туман продолжал прыгать, подстраиваясь под его указания. Время от времени он поглядывал на менеджера, лицо которого все также оставалось мрачным. К чему было это «прости»? Очевидно, произошло что-то серьезное. И все же Туман продолжал взмывать к потолку и заливаться искусственным смехом: «Ха-ха-ха-ха-ха!»

Когда съемка наконец подошла к концу, менеджер передал ему новость о смерти Тонмана. Поначалу он ничего не понимал и несколько раз переспрашивал:

– Что-что с ним случилось?

– Умер? Кто? Никс?

– Сбросился? Откуда? Почему?

– Что? Никс? То есть Тонман погиб?

– Никс? Тонман? Сбросился с крыши?

– Почему ты не сказал сразу?

Менеджер, как попугай, лишь просил у него прощения. Прости, мол, что послушался директора, запретившего что-либо говорить до конца съемки.

По пути в поминальный зал Туман запоздало прочитал сообщения от Тонмана, на которые до сих пор не находил времени ответить. Вместе с файлом песни собственного сочинения он отправил ему скромную просьбу: «Ты, наверное, очень занят. Послушай, пожалуйста, когда будет время».

Дурак. Надо было прямо сказать: даже если занят, обязательно выдели время, послушай и свяжись со мной; что тебе тяжело, что нужен человек рядом. Но Туман знал, что и эти сообщения он бы не увидел. Он даже весть о смерти Тонмана не смог получить сразу: директор агентства посчитал, что это не так важно, как закончить съемку рекламы в соответствии с графиком.

Туману, то есть Карону, дали перерыв ровно в три дня. На следующий день после похорон директор снова отправил ему плотное расписание. Туман просил его отменить, на что получил ответ: живым надо жить. Эту фразу он ненавидел. Когда мама рано ушла из жизни, бабушка сказала отцу то же самое, и не прошло и года, как тот женился на какой-то другой женщине. Туман тогда впервые пожелал ему смерти.

В поминальном зале он видел мать Тонмана, и ее образ все никак не выходил из его головы. Она сидела с отрешенным видом, с высохшими на лице слезами и чем-то сильно напоминала маму Тумана в молодости. Было время, когда она любила музыку и считала любовь смыслом своей жизни, но с годами все это оказалось для нее пустым. Поэтому Туман вдруг с новой силой болезненно ощутил тень матери, которую уже никогда не сможет увидеть вновь. По щекам покатились слезы – слезы не Карона по Никсу, а Тумана по Тонману, по душе, до самой смерти любившей музыку и пропавшей, так и не получив любви в ответ.

– Это ты, да? – мать Тонмана узнала его. – Он много о тебе рассказывал, говорил, ты его хороший друг.

Она легонько притянула к себе плачущего Тумана и обняла его. Он прикусывал губы, чтобы не издавать звуков плача, но теперь сдерживать их было невозможно.

– Простите, пожалуйста, простите. Я не ответил на его звонки, не читал его сообщения. Я не специально. Если честно, я знал, что ему тяжело, но нам всем всегда тяжело, так было и раньше, поэтому… но нет, я должен был хоть что-нибудь сделать… Знаете, я серьезно собирался встретиться с ним на следующей неделе, после окончания последнего проекта. Правда. Думал, отвечу наконец на все скопившиеся сообщения, я правда хотел… Но… Но почему же…

Туман зарыдал, разразившись отчаянными воплями, и мать Тонмана сжала его в крепких объятьях, все повторяя: «В этом нет твоей вины. Виновата я, во всем виновата я, мать». Говоря эти слова, она не пролила ни капли слез; наверное, когда боль потери слишком сильна, слезы просто пересыхают.

В новостных статьях о смерти Тонмана написали без подробностей, в виде коротких и сухих фактов. Говорят, так в прессе принято освещать случаи самоубийства. Из статей было совсем неясно, что речь шла о Тонмане. А не зная, кто это, сохранить его смерть в памяти было невозможно при всем желании.

На четвертый день после гибели Тонмана Карон выступал на студенческом фестивале, куда был приглашен одним из университетов столичного региона. Отказ от выступления считался бы нарушением условий контракта, и выбора у него не оставалось. Однако посреди номера Карон вдруг выбежал со сцены и обратно не вернулся. Контракт был нарушен.

Туман и до этого страдал от панического расстройства и депрессии, но постоянно себя перебарывал, чем порой даже гордился. Сейчас же он вдруг задался вопросами: для чего было заставлять себя это терпеть? Что из того, чего он добился к настоящему моменту, стоило всего этого? Деньги? Популярность? Если бы подобные вещи гарантировали человеку счастье, то и Курт Кобейн, и Иэн Кёртис жили бы и сейчас в свое удовольствие. Однако даже то, что Nirvana сместила Майкла Джексона с первого места чарта «Биллборд», не смогло спасти больную душу Кобейна.

Сбежавшему со сцены Туману уже было все равно на контракт и другие ожидавшие его последствия. Имя «Карон» он стер из своей души еще тогда, когда покидал концертную площадку. Вновь став Туманом, он тайком вынес из предоставленного агентством жилья самые необходимые вещи и сел на первый попавшийся автобус. Когда волнение улеглось, на него навалилась усталость, и он незаметно провалился в сон.

Прошел час, затем два. Проснулся Туман спустя целых шесть часов. Через окна лился теплый солнечный свет. Вчера он сел на автобус, выполнявший последний рейс за день, и по прибытии на стоянку водитель ушел, не заметив пассажира, который спал с повисшей головой. Схватив в спешке сумку, Туман хотел было выйти из автобуса, но тут вдруг столкнулся с уборщицей, которая со шваброй в руке собиралась войти в салон. Испугавшись, Туман тут же сделал поклон в девяносто градусов и убежал прочь.

Оглянувшись назад, изумленная уборщица посмотрела в спину паренька, впопыхах удалявшегося из вида. Иногда ей попадались сбежавшие из дома подростки, которые украдкой забирались в автобусы переночевать. Отчего-то почувствовав к молодому человеку жалость, уборщица непроизвольно вздохнула. Только она собиралась начать уборку, как вдруг вопросительно наклонила голову:

– Подождите-ка, где же я его видела? Точно уже видела.

Лицо паренька казалось ей знакомым. Она была уверена, что где-то его видела, но никак не могла вспомнить, где именно, и на всем протяжении уборки не находила себе покоя, даже не подозревая, что на боковой части автобуса был приклеен огромный постер, на котором Карон рекламировал бренд одежды.

Автобусная стоянка осталась позади, и Туман наконец смог отдышаться и оглядеться по сторонам. Место выглядело незнакомым, и он знал лишь то, что никогда здесь до этого не был. По привычке он достал телефон: уж GPS-то подскажет, куда он попал. Так бы и случилось, не разрядись батарея; сейчас же мобильник был ему не полезнее камня. Тем не менее на душе стало спокойно, он даже испытал облегчение. Как, интересно, сейчас чувствует себя директор? Наверное, с катушек слетел от злости? Думая об этом, Туман бесцельно шел, куда глядели глаза. Вдруг он задумался: действительно ли человек продвигается вперед, когда идет, глядя только перед собой? Не раз с ним случалось такое, что, устремляя взгляд лишь вперед, он незаметно возвращался на исходное место. Тогда Туман закипал гневом: я с таким старанием шел, бежал без остановки, почему же я снова здесь? Почему я не могу покинуть это место? Но вот ему представилась возможность. От взгляда на него фанаты приходили в буйный восторг, акции компании день за днем достигали высших показателей на бирже, и он думал, что вскоре и сам обзаведется большими деньгами. Туман верил: стоит только этому случиться, и семья, и его близкие люди смогут обрести счастье. Потому-то он и мог все это терпеть. И вот к чему его терпение привело. Словно пытаясь отбросить эти мысли, Туман сильно встряхнул головой и двинулся дальше.