На второй день после открытия магазина его порог перешел первый официальный посетитель – мужчина в походной одежде, на вид чуть за пятьдесят. Он был сравнительно высокого роста и, в отличие от большинства своих сверстников, обладал худощавым телосложением без следов лишних жировых отложений. Когда он снял с головы черную широкополую панаму, стали заметны его впалые глаза и бледный цвет лица, – как будто он не спал несколько дней подряд.

Словно в поисках чего-то, мужчина оглядывался вокруг. Чонвон мигом схватил стул и поставил его рядом с посетителем. Казалось, если этого не сделать, тот вскоре упадет без сил, но в итоге мужчина лишь пристально посмотрел на него и, стремительным шагом пройдя мимо, стал молча разглядывать пластинки. Обнаружив на альбомах стикеры, приклеенные Чонвоном, посетитель начал не спеша осматривать их одну за другой. Это был первый человек, который прочел его заметки. Каждый раз, когда его взгляд переходил на очередной стикер, у Чонвона учащался пульс. Он написал эти короткие строки без особых мыслей, но теперь, когда их кто-то читал, его вдруг охватило волнение.

Мужчина начал рассматривать пластинки, лежавшие стопкой на полу. В основном его интересовали женские голоса, и первым он остановился на альбоме Wave группы Patti Smith Group, выпущенном в 1979 году. Может, его привлек загадочный взгляд солистки, на чьей руке сидела птица? Держа наравне друг с другом пластинки Сильви Вартан и Франсуазы Арди, посетитель, похоже, был в раздумьях, но в конце концов поднял руку со стоявшей под зонтом Арди. Значило ли это, что по сравнению с красивой внешностью он отдал предпочтение печальным глазам и меланхоличной атмосфере?

– Я послушаю, ты не против? – спросил мужчина с двумя пластинками в руках.

Очевидно, он выглядел гораздо старше Чонвона. И все же это не было поводом обращаться к незнакомому человеку на «ты».

– Конечно. Вон там…

В указанном месте – так называемом уголке для прослушивания – имелось два проигрывателя: Denon, который до этого стоял у Чонвона в комнате, и Technics, купленный им с рук как раз для магазина. Дома оставался еще отцовский Thorens, однако приносить его сюда не хотелось. Может, кто-то сказал бы: это всего лишь бюджетная модель, что такого? Однако, будь то техника или люди, когда с ними связаны время и воспоминания, они приобретают незаменимую ценность.

Старый проигрыватель отца Чонвон не променял бы даже на новую модель стоимостью в десять с лишним миллионов вон.

Пройдя в уголок для прослушивания с двумя выбранными пластинками, посетитель сначала включил альбом Patti Smith Group. Он надел наушники, и потому музыки слышно не было, но у Чонвона возникло ощущение, будто они слушали ее вместе.

Спустя какое-то время мужчина освободил проигрыватель и подошел к Чонвону:

– Ты уверен?

Опять на «ты».

– Ч… В чем?

– Я говорю: ты уверен, что песню Dancing Barefoot первой исполнили не U2?

Судя по всему, он говорил о содержании заметки, которую Чонвон написал для альбома Патти Смит.

– А… Да, верно. Оригинальная песня принадлежит Патти Смит. Но так как ее версия есть и на альбоме с хитами U2, люди зачастую их путают.

Посмотрев на Чонвона задумчивым взглядом, мужчина продолжил:

– И что, это так важно?

– Что? Эм… Не знаю. Не то чтобы настолько уж важно, наверное…

Заметив, каким серьезным стало выражение лица Чонвона, посетитель громко рассмеялся. Этот смех не сочетался с нездоровой бледностью его кожи, и Чонвон подумал про себя, что так, наверное, смеялись бы зомби.

– Что ты так напрягся? Шучу я, шучу. Конечно, это будет очень даже важно для тех, кто когда-то любил этих исполнителей. Хоть и было это совсем давно… Ну, тем больше в этом, наверное, важности.

Чонвон ничего не ответил.

– Сколько стоит? – поинтересовался мужчина, протянув ему альбом Patti Smith Group.

Вопрос застал его врасплох: решив найти пластинкам новых хозяев, он еще даже не подумал о том, по какой цене будет их продавать.

– Эм… А за сколько бы вы ее купили? – машинально взяв в руки альбом, спросил он в ответ. Они смотрели друг на друга в неловкой тишине. – Извините, если честно, я пока не думал о ценах. Если вам понравился этот альбом, вы можете взять его бесплатно.

– Бесплатно?

– Да.

С легким вздохом посетитель вынул из бумажника банковскую карту. Тут Чонвон снова запоздало опомнился:

– Картой здесь…

– Картой тоже нельзя?

Вздохнув еще раз, мужчина осмотрелся по сторонам и, похоже, наконец заметил, что в магазине не было ни подобия кассы, ни терминала оплаты.

– Извините.

Чонвон склонил голову, и на лице посетителя проступило недоуменное выражение: как можно быть таким неподготовленным? И все же вместо того, чтобы закрыть бумажник, он достал из него купюру в пятьдесят тысяч вон и протянул ее Чонвону.

– Этого хватит? За альбом. Если нет, скажи. – И, вынув еще десять тысяч, добавил: – А это за твои заметки.

Взяв пластинку, мужчина ушел, а Чонвон стоял, сжимая в руке шестьдесят тысяч – первую прибыль с открытия магазина. Фамильярное обращение ему, конечно, было не по душе, но, если подумать, в контексте эта фамильярность не имела под собой плохих намерений.

Как только посетитель вышел, Чонвон вырвал из скетчбука лист и, написав: «Только наличный расчет. Приносим свои извинения», приклеил его на стене рядом со входом. В тот день он допоздна изучал сайты с подержанным винилом, чтобы сориентироваться в ценах. У него имелось и довольно много редких альбомов, стоимость которых определить было трудно, но он установил примерный ценовой диапазон и заново переставил некоторые пластинки. Все равно Чонвон делал это не ради денег. Он задумался о том, частью какой истории и каких воспоминаний станет для нового хозяина альбом Patti Smith Group, с которым сегодня расстался. Но способа узнать это, конечно, у него не было.

Незаметно наступила глубокая ночь. Проведя весь день в хлопотах, сейчас Чонвон чувствовал на душе странное умиротворение – он даже и не помнил, когда был таким спокойным в последний раз.

И на следующий, и на третий день первым посетителем становился все тот же мужчина средних лет, с которого начались продажи магазина. Он вошел сразу после открытия, как будто ждал где-то поблизости. Словно заранее построив маршрут, он без секунды колебания выбрал альбом и, пройдя в уголок с проигрывателями, надел наушники. Наблюдая за его четкими движениями, Чонвон подумал, что он похож на профессионального киллера.

Все утро Чонвон подписывал стикеры для альбомов, и, кроме мужчины, за это время больше никто не приходил. После обеда тот подошел к нему и спросил:

– Чем будешь сегодня обедать?

И снова на «ты».

Замешкавшись, Чонвон ничего не ответил, и мужчина уже подумал, что это было просто особенностью его поведения. Однако дать ответ сразу он не смог потому, что уже довольно давно не задумывался о такой вещи, как обеденное меню. Неизвестно, прочитал ли посетитель мысли Чонвона, но пока тот медлил, он заговорил сам:

– Я тут принес с собой поесть, хочешь?

И снова растерянность: в этот раз вопрос был уж сильно неожиданным. Но вот мужчина уже доставал из сумки еду.

Пусть Чонвон и решил умереть, до того момента все же надо было чем-то питаться. Помещение магазина прежде занимала небольшая закусочная, и за внутренней перегородкой все еще проглядывались очертания старой кухни. Разумеется, все это были лишь следы прошлого: работал разве что кран, а плита отсутствовала вовсе. Окинув взглядом «кухонную зону», мужчина как будто хотел что-то сказать, но в итоге промолчал.

Организовав за перегородкой незамысловатое место для перекуса, они сели обедать. Мужчина принес с собой юбу-чобаб – заправленный уксусом рис в мешочках из жареного тофу. Выдержанное кимчи, тщательно промытое и нарезанное мелкими кусочками, придавало наполнению мешочков приятную текстуру, а кислая, но в то же время сладковатая уксусная заправка оказалась прямо-таки отменной, и Чонвон даже изумился: как юбу-чобаб может быть настолько вкусным? После гибели Чонана у него никогда не появлялось аппетита, и потому слюна, наполнявшая сейчас его рот, вдруг показалась чем-то посторонним и странным. Внезапно глаза Чонвона наполнились слезами.

Держа в руке чобаб, мужчина украдкой взглянул на Чонвона, застывшего, словно его поставили на паузу. По его лицу было видно, что ему снова хотелось что-то сказать, но и в этот раз он промолчал. Тут закончила воспроизведение игравшая пластинка, и Чонвон встал с места. Билл Эванс с элегантным боковым пробором отправился на свою полку, а его место на проигрывателе занял альбом группы Pat Metheny Group. Незаметно смахнув слезы, Чонвон как ни в чем не бывало вернулся к столу.

– Говорят, есть музыка, которую хорошо слушать во время еды, вы про это не слышали?

– Нет.

– Это история про Рюити Сакамото. Видимо, ему сильно не нравилась музыка в кафе, куда он часто ходил, и поэтому… говорят, поэтому он лично составил плейлист с композициями, которые приятно слушать во время приема пищи, и хозяин кафе с ним согласился. То, что я сейчас включил, – как раз музыка из того списка.

– Да это не музыка какая-то специальная, он просто выбрал песни, которые ему нравятся. Включи зрителям программы «Мистер Трот»[8] за обедом Моцарта – какой уж у них будет аппетит? То же самое и наоборот. Разве нет?

– Хм… Наверное, вы правы.

– Вот и я во время еды слушаю только рок. Классику – ни за что, как бы ни любил. Ха-ха.

Несмотря на внушительную разницу в возрасте и то, что их знакомство состоялось совсем недавно, они пообедали словно давние друзья. Для кого-то это, возможно, и было обычным делом, но оттого для Чонвона это и ощущалось особенно непривычным и трогательным.

– Спасибо, было очень вкусно.

– Пустяки. Мне самому было приятно, давно не ел с компанией. Да и неплохо с кем-то поболтать.

Прибрав обеденное место, Чонвон вышел за перегородку и лишь тогда понял, что в магазине они были не одни. Неизвестно когда зашел еще один посетитель – второй после мужчины с юбу-чобабом. Это был молодой человек в толстовке с капюшоном и надвинутой на глаза кепке с эмблемой бейсбольной команды «Бостон Ред Сокс». Вместе с пластинками он также внимательно рассматривал наклеенные на них заметки. Как только они встретились глазами, Чонвон указал на уголок для прослушивания:

– Если желаете послушать, вот там…

Закончивший обедать мужчина с некоторых пор уже занимал один из проигрывателей, и молодой человек, выбрав несколько альбомов, начал слушать их на втором.

Прошло около часа. Пока мужчина все так же наслаждался музыкой, новый посетитель подошел к Чонвону с охапкой альбомов в руках.

– Вы все это покупаете?

– Да.

После подсчета пластинок оказалось, что всего их было шестнадцать штук: Джефф Бакли, The Doors, Джими Хендрикс, Roxy Music, Нил Янг… Очевидно, его музыкальный вкус сочетал в себе альтернативный и классический рок – необычные предпочтения для такого возраста. Правда, в магазине все равно не продавались новые альбомы, и к тому же если он был фанатом винила, то биологический возраст не имел никакого значения.

Прочитав на стене объявление о том, что картой покупку оплатить нельзя, парень спросил, можно ли перевести деньги ему на счет. Шестнадцать пластинок вышли в немаленькую сумму – 580 тысяч вон, и наличными у него не хватало. Пока Чонвон размышлял, можно ли принимать такие большие деньги, покупатель перевел все 580 тысяч по озвученному номеру. Так или иначе, Чонвон произвел свою вторую продажу и, когда парень ушел, в нижней части объявления подписал номер своего счета.

Между тем в пять вечера мужчина поднялся со своего места перед проигрывателем – те же пять вечера, о которых писал Лорка, однако в этот раз они никак не были связаны со смертью и лишь растягивались по полу длинными тенями. После некоторых раздумий мужчина снова протянул Чонвону два выбранных альбома, рассчитался и, как и вчера, добавил еще десять тысяч за заметки на стикерах.

На следующий день была суббота, но Чонвон, не зная, куда себя деть в выходные, открыл магазин в обычное время, и тут как тут явился тот же самый мужчина, словно только этого и ожидавший. А некоторое время спустя показался и молодой человек, который заходил вчера. Оба посетителя расположились рядом друг с другом перед проигрывателями, будто эти места были зарезервированы исключительно для них, и в чрезвычайно удобных позах слушали музыку.

Когда пришло время обеда, мужчина достал кимпаб, по его словам, приготовленный собственноручно. Кимпаб был плотно набит тонкими, как лапша, полосками омлета, а местами попадались хрустящие кусочки – неизвестно, правда, чего. В общем, кимпаб вышел жадным на все консистенции и вкусы: одновременно мягкий, хрустящий и тягучий; пикантный, кисловатый, соленый и в то же время сладкий. Сам того не осознавая, Чонвон вслух изумился: как это? Он его не купил, а сделал сам? Даже впечатление от вчерашнего юбу-чобаба померкло перед его кулинарным мастерством.

Как это было и с Чонвоном, к молодому человеку мужчина тоже вдруг начал обращаться на «ты», но, к счастью, никаких неприятных ситуаций из-за этого не возникло. Парень поинтересовался, может ли он тоже написать заметки к альбомам, и Чонвон охотно закивал головой. В тот день парень подписал десять пластинок. Наблюдавший за ним мужчина тоже взял розовый стикер и написал короткую заметку к альбому с саундтреком фильма «Мрачное воскресенье»:

Лучше уж владеть половиной прекрасной женщины, чем потерять ее вовсе.

Было ли это строчкой из фильма, услышанной им где-то фразой или назиданием, основой которого стал его собственный опыт, Чонвон не знал.

На следующий день мужчина и парень пришли снова. Накануне они спросили, будет ли магазин работать завтра, то есть в воскресенье, и Чонвон ответил, что если они хотят прийти, то будет. Да и не то чтобы у него были мысли устраивать в воскресенье выходной.

В этот раз мужчина принес с собой еды, которой сполна хватило бы и больше чем на трех человек. Молодой человек по-прежнему стеснялся и говорил мало, но зато привык к фамильярности мужчины и, что самое важное, не скупился на похвалу его кулинарных способностей.

Незаметно один из уголков магазина заполнялся альбомами, заметки к которым они писали втроем. Так прошла неделя.

Когда в магазин начинали просачиваться сонливые лучи послеобеденного солнца, молодой человек встал и от всего сердца поблагодарил Чонвона и мужчину. Его слова напоминали прощание человека, уезжавшего куда-то далеко, однако ни тот ни другой не спросили куда: отчего-то казалось, что этим они проявляли уважение к тому, с кем в одном пространстве провели более недели, разделяя музыку, короткие разговоры и вкусную еду. Вдруг Чонвон взглянул на часы: было пять часов вечера. Однако в этот раз пять вечера едва заметно отличались чем-то от тех, что он наблюдал до вчерашнего дня. Может, изменилась длина лучей? Конечно, изменилась, хотя бы чуть-чуть. Но нет, вернее было то, что изменение произошло в его сердце. Как именно, он объяснить не мог, но точно знал, что это к лучшему.

По полной программе странные дела начали происходить с утра следующего дня. Когда перед открытием Чонвон свернул в проулок, где находился магазин, то увидел, что недалеко от него стояла толпа молодежи. Переживая, не случилось ли чего, он медленно подошел к магазину. Людей собралось порядка десяти человек, и в основном это были молодые, скорее даже совсем юные ученики в школьной форме. Пока они пытались разглядеть, что творится за закрытой дверью магазина, один из них заметил Чонвона и подошел ближе:

– Вы, случайно, не из этого района?

– Я тут не живу, но… а в чем дело?

– А, мы просто слышали, что здесь есть магазин подержанных пластинок.

В этот момент девочка в школьной форме показала на самодельную бумажную вывеску, прилепленную к стеклу с внутренней стороны, и выкрикнула:

– Я же говорю! Тут вот написано.

Все стоявшие здесь молодые люди приехали с утра, чтобы посетить магазин Чонвона. Это привело его в полнейшее недоумение.

– Что случилось?

Обернувшись, Чонвон увидел Вон Сока. А! Вон Соком звали первого посетителя его магазина, того фамильярного мужчину средних лет. Все с тем же растерянным выражением Чонвон ответил, что не знает.

– Может, это из-за него?

– «Из-за него»?

Под «ним» Вон Сок имел в виду парня, с которым они, слушая музыку, провели последние несколько дней. Выяснить, кто он такой и почему магазин Чонвона с самого утра был полон людей, не заняло много времени. Так, благодаря парню в толстовке к полудню в магазине уже невозможно было протиснуться, а ко второй половине дня дело дошло до того, что у входа в магазин выстроилась очередь. Выбрав себе альбом, большая часть посетителей доставали для оплаты карты, и Чонвону каждый раз приходилось склонять голову в извинениях, обливаясь холодным потом. Такой странный и суматошный день был в его жизни впервые.