– Мирэ, хотите выбрать альбом, который поставим сегодня первым?

– Да, конечно!

Исполнив просьбу Чонвона, в десять часов утра Мирэ поместила на проигрыватель пластинку, опустила иглу, и вскоре заиграл джазовый хит Strange Fruit. Заметив, что это была не оригинальная композиция в исполнении Билли Холлидей, а кавер-версия британского автора-исполнителя Гэри Фарра, Чонвон слегка улыбнулся. Неужели Мирэ под влиянием Сиа тоже становится любителем музыки 1960–1970-х годов?

Разумеется, Мирэ и сама знала, что однажды оторвется от семьи и станет жить самостоятельно. Но она никак не думала, что их расставание произойдет вот так. Ее родители решили развестись и, считая Мирэ уже достаточно взрослой и уважая ее желания, спросили, с кем из них она бы хотела жить. Они жалели о своем браке и разводились не из-за того, что один из них изменил другому, или чего-то подобного. На сто процентов понять взрослые дела Мирэ, конечно, не могла, но чувствовала, что причиной их разрыва была усталость. Долгие годы совместной жизни изнурили их, и они наконец признали, что между ними уже не могло быть никакого счастья. Мать приняла окончательное решение после того, как случайно увидела мужа, никогда ей не улыбавшегося, весело смеющимся в компании посторонних. Похожее испытал и отец. Однажды ему пришлось позвонить жене с телефона коллеги, потому как его собственный в тот день сломался. Ее голос, раздавшийся по ту сторону трубки, показался ему совершенно незнакомым: в отличие от привычного холодного и безэмоционального, жена ответила бодрым, живым тоном, какой бы никогда не прозвучал, знай она, что звонил он. Тогда отец и решился на развод.

Мирэ считала, что в случившемся наполовину виновата сама: будь она в детстве хоть чуть-чуть сильнее духом, то могла бы в какой-то мере облегчить тогдашние тяготы родителей. Однако теперь уже ничего поправить было нельзя. Разбитая посуда уже была не посудой, а всего лишь горсткой осколков.

Когда Мирэ училась во втором классе старшей школы, родители без малейшего промедления развелись, но она заявила, что ни с кем из них жить не хочет. Мама и папа, уважая свободу выбора дочери, отправили ее в деревню к бабушке со стороны матери, и так их семья распалась.

В разводе родителей были и плюсы: Мирэ наконец смогла немного усмирить то душевное расстройство, от которого страдала с детского возраста. Хоть у нее и не получилось полностью освободиться от травмы, оставшейся после пережитой в двенадцать лет трагедии, она, по крайней мере, избавилась от затруднений, которые угрожали ее нормальной жизни. Мирэ думала: быть может, когда она смирилась с реальностью, где полного утешения получить невозможно, ее тело и душа сами запустили процесс внутреннего исцеления. Ведь нужно жить. Нужно выживать.

Это случилось, когда Мирэ училась в начальной школе. Они всем классом ехали автобусом с экскурсии в Канвондо. С самого утра шел сильный дождь, и, хотя от этого было тревожно, никто не мог предположить, что произойдет такая страшная катастрофа. Случилась крупная авария, и погибло много людей. Мирэ очнулась через три дня, но, узнав, что ехавшие с ней одноклассники не выжили, получила огромное потрясение. Ее родители, никогда до этого не молившиеся богу, благодарили его за то, что их дочь осталась жива. А рядом с ними проклинали небеса те, чьи дети так и не вернулись.

В период реабилитации Мирэ долгое время не могла ясно вспомнить детали пережитой аварии. Врач назвал это посттравматическим стрессовым расстройством и заверил, что скоро все наладится. Однако, вразрез с его прогнозом, воспоминания к ней так просто не вернулись; мало того, у Мирэ иногда проявлялись симптомы спутанного сознания, и она засыпала в положении стоя. При каждом посещении больницы доктор говорил, что нужно подождать. Наверное, как раз в этом ожидании и начала потихоньку накапливаться родительская усталость.