Там, где я служил, было жарко, и летом возникали эпидемии дизентерии. Надо отдать должное и мне, и командиру, которого я терпеть не мог, большой эпидемии у нас в части не было. Более того, у нас вообще в это лето никто не болел дизентерией. Командир выделил деньги, а я закупил современнейшие на тот период дезинфекционные средства, антибиотики. У нас в результате в гарнизоне не было мух. Внимательно мы следили и за всей санитарно-гигиенической работой. В общем, не было у нас ни одного случая дизентерии. Несколько человек с этим диагнозом мы все-таки отправили в госпиталь, но заразились они в других местах. Я подал правильный отчет. Потом меня замучили проверками. В дальнейшем я подавал отчеты такие, чтобы не очень выделяться из общего фона. Конечно, это была фальсификация, но что делать. Нельзя высовываться. Я потом и свои научные работы фальсифицировал, но в сторону ухудшения результатов. Если бы я показал истинное положение вещей, мне бы никто не поверил. А так на 5 % лучше, чем у предшественников, и все в порядке.

В отпуск я поехал очень поздно. Где-то в конце года. Ездил я в отпуск куда-нибудь далеко. Дело в том, что воинская часть оплачивала дорогу, и на отпуск давали дополнительно дни, но не больше 15. Я вначале решил объездить Прибалтику, потом Сибирь, а затем Дальний Восток. Прибалтику я успел объездить всю, а вот в Сибирь и на Дальний Восток я не попал. Итак, поехал я в Ленинград. Опять культурные ценности, музеи. Затем из Ленинграда я поехал в Ригу. В Риге побыл 2 дня, был ею очарован. Отметился в комендатуре. Это было обязательно. Потом опять вернулся в Ленинград, а оттуда поехал в Т. Дома мама через несколько дней заболела, да так, что ее прооперировали по поводу острого холецистита. В желчном пузыре было 6 камней размером с крупную фасоль, хорошо отшлифованных друг другом. Надо сказать, что приступов желчно-каменной болезни у нее не было. Нет, один, по-видимому, был, но это было лет 20 назад, еще во время войны. Больше не повторялся. Я врачей прошу запомнить этот момент, ибо позднее я расскажу о методах лечения некоторых соматических болезней.

И еще одно событие первого отпуска. Во время встреч со своими однокурсниками-аспирантами они жаловались, как им трудно, что приходится сдавать экзамены кандидатского минимума – философию и английский язык. Я с ними поспорил, что если они организуют мне сдачу экзаменов по кандидатскому минимуму, то я их сдам без всякой подготовки. Я их и сдал, причем в один день. С 10:00 до 12:00 я сдавал философию, а с 12:00 до 14:00 – английский язык. Получил по обоим предметам отличные оценки. Более того, экзаменатор по философии потом говорил, что впервые встречает врача, который знает философию как положено. А с экзаменатором по английскому языку, когда я стал уже потом работать в институте, у нас сложились хорошие отношения. Он меня запомнил. Тогда еще не было английских школ, а я все-таки почти говорил на английском. К сожалению, потом забыл. Для чего мне тогда была нужна эта сдача экзаменов, я и сам не знал, но, оказывается, в конце концов, пригодилась.