Вернувшись из отпуска (конец декабря 1952 или начало января 1963 года), я не пошел к своей подруге, дочери сверхсрочника. Как шла служба, не помню. Периодически я вступал в сексуальные отношения с некоторыми медсестрами, но быстро все прекращал.

Так без особых событий шла моя жизнь. Был я довольно закручен, настолько, что потерял один зуб. Тогда зубы лечили в два сеанса. Убивали нерв, а потом ставили постоянную пломбу. Так вот, нерв я убил, а с постоянной пломбой тянул так долго, что у корня выросла гнойная гранулема, и зуб уже следовало удалять. Но местный стоматолог взялся его вырвать, полечить и снова поставить. Это все было сделано в начале марта. Шутя, она сказала, что теперь я стал вполне женихом, ибо запах изо рта исчез. Зуб, как ни странно, прижился, правда, потом, года через два, он все-таки выпал.

Так вот, в середине марта выпивали мы с другом у меня на квартире, а часов в десять под хорошим газом пошли на танцы. Хорошо помню, что я на военный китель надел гражданское пальто, а мой друг, наоборот, был в гражданском костюме, но сверху была шинель. Было ещё довольно морозно. Шли мы на танцы и почему-то решили заняться строевой подготовкой. Мы по очереди давали друг другу команды типа «Смирно, равнение направо». Во время этой команды нужно печатать шаг и поворачивать голову в сторону того, кто командует, и «есть его глазами». Была еще морозно, на тротуаре был снег и было скользко. Во время печатания шага мы подбивали друг друга и падали друг на друга. Тем не менее мы благополучно освоили минут за сорок необходимые 509 м, которые отделяли мой дом от Дома офицеров, где были танцы, сдали верхнюю одежду в гардероб и пошли танцевать. Выглядели к этому моменту мы вполне прилично: головы, по крайней мере, моя, были светлые. (Или им так казалось. Вообще человек в состоянии легкого опьянения чувствует прилив сил, ясность ума и способность совершать героические поступки. Это глубочайшее, а иногда трагическое заблуждение человека, находящегося в состоянии опьянения. Ошибок он делает много, мысли высказывает глупые, а поступки делает нередко мерзкие. Но сам собою доволен. – М.Л.)

Немножко плохо было с координацией движения, но только при выходе из дома. А к моменту прихода на танцы с координацией у нас уже было все благополучно. Золушка была с подругами на танцах, и я оставшиеся несколько танцев танцевал с ней. С ней же и вышли на улицу. Она запомнила, что я натянул на себя ее шубу и долго не хотел ее снимать. Но, в конце концов справедливость и порядок восторжествовали. Она надела на себя свою шубу, а я на себя свое пальто. Я и раньше ее провожал. Но сейчас как-то получилось, что не я ее стал провожать, а она меня проводила, а точнее, я ее проводил, но не к ней домой, а к себе. Потом мы зашли ко мне на несколько минут.

Квартира моя была уже практически обставлена. Площадь ее была 9 кв. м. В центре стоял небольшой стол и три солдатских табуретки, был светлый двустворчатый платяной шкаф, самодельная тумбочка, на которой стояла радиола. Был, конечно, и диван-кровать. Потом я забыл, что нужно было ее проводить. В общем, задержка получилась основательная. Как мы приступили к сексу, я не помню, но запомнил, что вела она себя пассивно, но не сопротивлялась, но у меня ничего не получилось один раз, потом другой раз. Потом я заснул, а когда проснулся, то все получилось великолепно. (Этот случай показывает ясно, почему люди выпивают. В состоянии опьянения человек возвращается как бы в детство, в блаженство. В это время и сам ты хорош, и близкие все становятся хорошими, и мировоззрение, и мораль засыпают, и готовность к новым контактам повышается, и новое перестает пугать, и творческая активность становится выше. Исчезает сословная, национальная, половая, возрастная и прочая рознь. Человек на какое-то время становится самим собой. Беда в том, что когда опьянение пройдет, характер восстановится. Но состояние опьянения, если это еще не алкоголик, четко показывает, что здоровое ядро сохранилось. К этому состоянию без всяких мировоззренческих предрассудков можно вернуться, но нужно это сделать без алкоголя, а лучше в условиях психологического тренинга. Тогда возврат к самому себе станет носить не временный, а постоянный характер. Человек станет раскованным, а не развязным. Появится возможность стать счастливым. – М.Л.)

Далее я все четко помню. Более того, никогда ничего подобного у меня не было. У нее было великолепное, ароматное плотное тело. Я был опьянен уже от нее. О том, что она чувствовала, ничего не могу сказать, а выпытать у нее до сих пор не могу из-за немногословности. Знаю, что она никогда не засыпала тогда, когда я засыпал после. Потом где-то под утро я пошел ее провожать, а после сразу поехал на службу. Девственницей она была или нет, так я и не понял. Она сказала, что нет, но не исключено, что это из гордости. Чтобы меня ничто не связывало. Я помню, тогда очень этому обрадовался из-за того, что в случае чего без всяких угрызений совести смогу с ней расстаться.

Постепенно в сексе она становилась все активнее и активнее. Встречались мы часто. Походы в госпиталь у меня свелись до минимума. На службе я мысленно наслаждался прошедшей ночью и как бы продолжал быть с ней. Разговоров о браке мы не вели. Когда она забеременела, то сделала безропотно аборт без скандалов и причитаний. Потом встречались мы у меня. Уходила она одна, я ее не провожал. До сих пор стыд охватывает меня за это. Когда ее соседка по общежитию дежурила, тогда я ночевал у нее. Никаких упреков от нее я ни разу не слышал. Она мне просто была рада. (Фактически это модель отношений, которые помогают женщине удержать возле себя мужчину. Когда я сейчас решаю задачу моих подопечных женщин, как удержать мужчину, я им советую не предъявлять никаких претензий. Вообще, Золушка без всякой науки вела себя так, как будто знала принцип амортизаций и Принцип сперматозоида, с которыми я знакомлю своих подопечных. Если бы к этому времени Вечный Принц был мужчиной в истинном смысле слова, у них сразу же началась бы счастливая жизнь, и мне не о чем было бы рассказывать. Вообще, о счастье всегда трудно говорить. Оно серое, круглое и незаметное. В современной литературе, да и в прежней классической, счастливым людям не место. Все классические литературные герои – несчастные люди или подонки, подражая которым тоже станешь несчастным или подонком. Хотите примеры? Пожалуйста. Несчастный Гамлет. Погиб в молодом возрасте, «организовав» убийство еще нескольких человек. Мерзавец Печорин, загубивший Беллу, испортивший жизнь княжне Мери, Вере, контрабандистам и погибший в 26 лет, подонок граф Монте Кристо, которого страдания ничему не научили и благодаря которому погибли не только его враги, но и масса других людей, поименно названных и не названных. Этот список я мог бы перечислять до бесконечности. – М.Л.)

Началась фактически моя семейная жизнь. Но делали мы это тайком, хотя какие могут быть тайны в маленьком городке, где все все знают. А вот сделать по-человечески, так, в открытую, пусть даже и без росписи, я не решился. Ее очень любили на работе и всячески ей доверяли. Когда ее заведующая уезжала в отпуск, то обычно ее оставляла присматривать за квартирой. Не помню, на каком месяце наших отношений это было, но месяц мы провели там и очень сблизились. Сексу было навалом, и такого высокого качества, которого у меня ранее, да и потом никогда не было. Постепенно она становилась все опытней. Мне нравилась и ее неопытность, а потом и опытность тоже. Я, правда, тоже был не очень искушенным. Случайные краткосрочные связи не давали возможности экспериментировать.

Золушка была приверженницей всяких правил и ритуалов, которые даже как-то изучала специально и меня старалась к ним приучить. Но это было днем. Ночью она была без всяких предрассудков. Мы медленно набирались опыта, экспериментировали. Да оно и понятно. Невозможно 1,5–2 часа находиться в одной позе. Продвигались мы в этом творчестве не очень быстро. Сексологической литературы не было. С друзьями мы никогда не обсуждали технических деталей. Она, как я вскоре понял, вообще никого в свою душу не пускала и не пускает, просто она со всеми была приветлива. С ней делились практически все на всех производствах, где она работала, ибо были уверены, что дальше нее это никуда не пойдет.

Так вот, когда появилась сексологическая литература, выявилось, что ничего нового, по крайней мере, в стандартных учебниках, мы там найти не могли, т. е. до всего дошли сами. Я был здоровым и сильным, а она была еще здоровее меня и очень гибкой. В общем, у нас был секс по системе дао[2], и дошли мы до него без чтения сексологической литературы.

Когда я был на службе, я больше вспоминал наши прошлые ночи, как бы переживая их заново, ибо оставались даже какие-то телесные ощущения, по-видимому, связанные с длительным трением во время такого сверхпродолжительного секса, где она умудрялась испытать до 5–7 оргазмов. Иногда во время праздников мы собирались компаниями, но все же старались быть больше одни. Если раньше мы ездили на общий пляж, то сейчас старались выбрать место, где никого не было, и был бы какой-то кустарник. Обычно нам это удавалось.

К этому времени я приобрел велосипед, и на пляж мы ездили на велосипеде. Она всегда садилась на раму. Во время езды я ее целовал в шею. Наверное, поэтому она никогда не хотела ездить сзади на раме, где было бы значительно удобнее. Один раз у нас был секс прямо на пляже. Начинало темнеть, давно уже рядом никого не было. Удалось ее уговорить. Ни до, ни после я никогда ничего подобного не испытывал. И описать, кстати, не могу. Один раз было, что я проснулся только во время оргазма. Она даже не заметила, что я во время всего секса спал. Но оргазм был восхитительный. Разумеется, мы не только занимались сексом. Мы много беседовали. Она рассказывала мне о своей жизни, я – о своей. Кроме того, я говорил о разных умных вещах: философии, астрономии, мифологии, которыми увлекался еще с институтских времен. Все это она слушала со вниманием. С ней же я делился и своими планами, плакался в жилетку, о том, какая неудачная у меня судьба. Как писал Шекспир, «она меня за муки полюбила, а ее за состраданье к ним». Оглядываясь назад, я понимаю, что, скорее, я позволял себя любить. Лишь позже я выяснил, что полюбил ее сам. Уже потом я выяснил, что я мог есть конфеты, апельсины и не угощать ее. Понятно, что мне не было жалко. Апельсины лежали на тарелке. Я их ел и не следил, берет ли она. Потом она мне рассказала все это. Мне стало стыдно, но что поделаешь. Не приучен я был к галантности с детства. Может быть, потому что был единственным ребенком, ради которого и жили родители, ибо любви друг к другу они не испытывали. Этот дефект есть во мне и сейчас. Поэтому интеллигентно-аристократическое общество меня не принимало. Да и одет был не по моде. Здесь военная форма, и она всегда в моде. Еще одно преимущество армии.

Постепенно я привыкал к армии и не всегда переодевался в гражданскую одежду, когда был не на службе. Золушка, сама того не подозревая, не только скрасила мое существование в армии, но придала всему этому положительный оттенок. Характер у нее был ангельский. Я не слышал несколько лет от нее ни одного упрека, хотя теперь я понимаю, что вел себя по отношению к ней, мягко выражаясь, не по-джентльменски, а если точнее, подло. Но об этом несколько позже.