Кислород, поступавший в горло, ощущался приятно. Фрэнк рассердился, когда это прекратилось. С него сняли брезент. Он лежал на спине где-то под открытым небом, а над ним застыла звездная метель. По траве тут и там пробегали молочно-белые полосы света, и на их фоне вокруг него выделялся полукруглый неподвижный фриз из черных ног.

У одной пары ног обнаружилось лицо, которое наклонилось и сильно приблизилось к его собственному. В ярком свете расположенного неподалеку прожектора Фрэнк видел каждую мелочь.

Он долго вглядывался в это лицо, оно ответило таким же пристальным взглядом. Теперь он знал его во всех подробностях, хотя никогда раньше не видел с такого расстояния. Непроницаемое, как у деревянного индейца, не способное улыбаться. Оно замерло и уставилось на него в толпе. Оно злобно таращилось сквозь пыльное окно вагона метро. Оно маячило за витриной аптеки. Оно начало поворачиваться, чтобы бросить взгляд вдоль прохода между сиденьями. Оно даже венчало пару туфель, следовавших за ним во сне, само по себе оставаясь невидимым. И вот оно оказалось ближе не придумаешь. Наконец-то оно его настигло. Он лежал на земле. Его отправили в нокаут.

Наконец Фрэнк проговорил с усталым безразличием:

–Вы Эймс?

–Это я, – с вызовом подтвердило лицо. – А вы Дэн Ниринг, верно?

–Еще чего, – парировал он. – Я Фрэнк Таунсенд.

Они помогли ему сначала приподняться на локте, а затем принять сидячее положение. Он обнаружил, что от кислорода слегка кружится голова.

–У вас что, других шляп нет? – услышал он собственный голос, обращенный к Эймсу.

Снова поднявшись на ноги, Фрэнк огляделся. На заднем плане виднелся дом Дидрихов, по которому скользили наползающие друг на друга круги света от прожекторов, похожие на большие белые фишки для покера. Время от времени легкий ветерок доносил клубы едкого дыма. На лужайке стояли люди и оборудование. Приборы для спасения жизней и приборы для борьбы с дымом. Машин было великое множество, все съехали с подъездной дороги и припарковались на дерне где попало. Фрэнк увидел зловещий фургон с открытой задней частью. Небольшая толпа вокруг наблюдала за тем, как в него что-то запихивали на носилках. Что-то закрытое тканью, с двумя выступами на одном конце, наводившими на мысль о торчащих кверху носках ботинок. В одном из верхних окон особняка показалась голова в шлеме, что-то бросили вниз. Всё вокруг так и бурлило.

Они повели его, Эймс держал с одной стороны, какой-то помощник шерифа – с другой, помогая держаться на ногах.

Таунсенд задал вопрос, который мучил его с момента пробуждения.

–Что с девушкой? – спросил он, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

По невыразительному лицу Эймса пробежала слабая дрожь.

–Он попал в нее, не так ли? Я услышал выстрел сквозь дым.

На этот раз Эймс кивнул.

Таунсенд в ярости выдал беззвучную литанию проклятий.

Коп проговорил в своей обычной скупой манере:

–Не напрягайтесь. Его потравили дымом, как крысу.

–Она была замечательной. Без нее… – Таунсенд притих, и трое мужчин больше ничего не сказали.

Стоявшие впереди расступились, пропуская их. Фрэнк увидел на земле еще один плоский, накрытый тканью предмет. Фургон, в недрах которого уже исчезли первые носилки, сдавал назад, чтобы принять еще одни.

–Это… Рут? – он запнулся.

–Нет, мы уже увезли ее в поселок. Это человек, который спас вам жизнь.

–Я не понимаю. О ком вы говорите?

Эймс присел на корточки и откинул край брезента.

–О том, кто обменял свою жизнь на вашу.

–Старик! – сокрушенно воскликнул Таунсенд. – Я забыл о нем! И он тоже сгинул.

Смерть сняла с мистера Эмиля неумолимую смирительную рубашку инвалидности. После смерти он выглядел как любой другой человек. Покойнику закрыли глаза, и его лицо казалось спокойным, удовлетворенным, почти торжествующим.

Таунсенд молча отвел взгляд. Что тут можно было сказать?

–Вы знали, что он сохранил способность слегка шевелить правой рукой? – спросил Эймс.

–Да, я заметил. Но лишь случайно, пару дней назад, когда она прикатила его ко мне в хижину. Не бог весть что, он ведь не мог ею пользоваться в полной мере. Только чуть-чуть согнуть пару пальцев и слегка повернуть в локте, вот и все.

–Этого оказалось достаточно. Ему хватило, чтобы воспользоваться оружием.

–Оружием? – Таунсенд повернулся и посмотрел на детектива.

–Иначе не скажешь. Единственное оружие, с которым он мог справиться. Обычная кухонная спичка с серным наконечником. По-вашему, этот дым – самопроизвольное возгорание? Должно быть, где-то в пределах досягаемости лежала коробка спичек, может быть, на краю плиты, как в большинстве кухонь. Думаю, его туда иногда привозили в кресле и по недосмотру оставляли рядом. И каждый раз он крал одну или две спички. Одному богу известно, что он намеревался с ними сделать.

Таунсенд сказал:

–У него были интересные идеи.

Эймс пожал плечами.

–Он проделал небольшую дырку в матрасе. Должно быть, это заняло у него уйму времени. Мы обнаружили, что матрас набит обугленными спичками, только когда вынесли его на открытое место. Не матрас, а целая история. Он пошел на эту весьма нелегкую смерть, чтобы попытаться вовремя привлечь внимание с шоссе и спасти вас. Шансов было немного, но это был единственный выход, и он им с готовностью воспользовался.

–Он действительно спас меня, – проговорил Таунсенд. – Даже мое собственное сообщение привело бы вас сюда слишком поздно. У Дидриха все равно оставалось время выстрелить. Его одолел дым, а не вы и ваши люди. На самом деле он продержался достаточно долго, чтобы прикончить меня, но к тому времени слишком ослаб и не мог прицелиться. Я думаю, пуля попала в спинку кресла.

–То есть это вы послали сообщение, что, если мы хотим найти убийцу Гарри Дидриха, необходимо появиться здесь без четверти десять вечера, и ни минутой позже?

–Я, – сухо подтвердил Таунсенд. – Если у вас есть какие-то сомнения, я попросил разрешения поговорить с вами лично, и вы обо что-то споткнулись, подходя к телефону. Я услышал это в трубке. О ножку стула или стола, что-то в этом роде.

–Это были вы, – признал Эймс.

–Я не мог рассчитать время точнее. Если бы я привел вас сюда слишком рано, они бы все переиграли, и я бы попал не к ним в лапы, а к вам. Эти двое предстали бы всего лишь ни в чем не повинными свидетелями ареста разыскиваемого убийцы в их собственном доме. Если бы я опоздал – бинго, сами видели, что могло случиться. Это было пари, я рискнул и проиграл. Лишь мистер Эмиль отменил мою ставку и вернул мне то, что я поставил на кон.

–Откуда вы знали, что все случится именно этим вечером, в назначенный час?

–Меня заманивали в ловушку, прислав записку якобы от Рут. Несколько дней назад они догадались, что я скрываюсь где-то поблизости. Они не хотели, чтобы полиция взяла меня живым, поскольку прекрасно знали, что я не убивал Гарри Дидриха; это их рук дело. Так что они связали Рут, а затем устроили западню для меня. Я сразу это понял и пришел сюда осознанно – заранее предупредив, что и вам следует приехать.

–Что ж, вы, конечно, испортили планы даме, – признал Эймс. – Мы уже направлялись в имение, когда встретили ее. Где-то в окрестностях дома Стразерсов. Для человека, который ищет помощи, она выглядела не слишком обрадованной таким стечением обстоятельств. Но не вышла из роли, и ее рассказ о случившемся оказался чертовски многословным. Она не пожалела подробностей, вот в чем проблема. Переборщила. Мы должны были найти вас обоих мертвыми. Она в этом не сомневалась. Дескать, ему пришлось, в целях самообороны. Она даже озвучила сцену. «Билл, ты в порядке?» – «Я убил их, Альма. Смотри, я убил их обоих. Они оба мертвые, лежат на полу. Тебе лучше пойти и вызвать полицию».

Таунсенд сказал:

–Я видел, как они это планировали.

–Когда мы сюда прибыли, возникла нестыковка. Стало ясно, что она запрягла телегу впереди лошади. – Детектив был очень близок к тому, чтобы улыбнуться, но все-таки не улыбнулся. – Мы увидели, что какие-то люди из проезжавшей мимо машины разбили стекла и вытащили вас. Девушка погибла, а вот вы точно были не мертвы. И, самое главное, вы оба оказались связаны по рукам и ногам. Спасатели вынесли вас вместе с креслом, не тратя времени на веревки. Необходимая оборона – понятие весьма растяжимое, всякое случается. Но сначала связать двух человек, а потом застрелить их, чтобы защитить себя, – это уже перебор. А потом, когда дым рассеялся и мы осмотрелись, обнаружилась пара других деталей. Вот такая, например. Стоит отметить, очень важная деталь.

Он достал схему с траекториями выстрелов и позами трупов, которую Дидрих прикрепил к конторке.

–У типов, которые стреляют в целях самообороны, обычно нет времени все заранее просчитать.

–Полагаю, вы все еще думаете, что я убил Гарри Дидриха, – сказал Таунсенд.

–На самом деле я так не думаю, после всего, что здесь сегодня случилось. Но… – многозначительно проговорил детектив, – что я лично думаю или не думаю, не имеет никакого значения. Против вас выдвинуты обвинения, на ваш арест выписан ордер, и если вы этого не делали – у вас имеются какие-нибудь доказательства собственной невиновности? Они вам пригодятся. Я всего лишь офицер, которому поручено вас арестовать.

–Да. У меня есть доказательства. Надежные. Их два. Во-первых, показания очевидца.

–Очевидец! Вы были наедине в доме с…

–О нет, вовсе нет! Вы забыли?.. – Он кивнул в сторону неподвижного тела у их ног.

–Он? – Детектив вздрогнул. – Постойте…

–С глазами у него все было в порядке, да? Его кресло в тот день все время стояло в боковой гостиной, верно? Он не мог видеть, что происходит в оранжерее, поскольку двери были закрыты. Но все слышал. И знал, кто вошел и вышел оттуда, так?

–Предположим, вы правы… и что с того? Сейчас он мертв. А даже если бы и выжил, он не смог бы произнести ни слова, его язык был парализован вместе со всем остальным телом. Как вам удалось вытянуть из него показания?

–Возвращайтесь в хижину, где Рут прятала меня. Отсчитайте шесть половиц от порога. Поднимите шестую, она расшаталась. В углублении под ней найдете блокнот и стопку бумаги для заметок. Это его показания, полученные непосредственным образом и записанные мной.

–Как? – скептически спросил детектив. – С помощью чтения мыслей?

–С помощью глаз. Банальной азбукой Морзе, которой набирают сообщения в каждом телеграфном отделении страны. Короткое моргание означало точку, долгое – тире.

–Ох, чтоб меня… – растерялся Эймс. – Почему, черт возьми, он не попробовал так поговорить со мной, я же бывал здесь столько раз, пока расследовал это дело?

–Вы хотите сказать, почему, черт возьми, не понаблюдали за ним достаточно долго, чтобы все понять. Его чуть удар не хватил от того, что он мигал вам каждый раз при встрече – сами прочитаете в его показаниях, – а вы не могли усидеть на месте столько, сколько требовалось, чтобы разобраться. Вы, вероятно, просто приняли это за симптом его болезни.

–Да, – признал Эймс, задумчиво опустив голову, – что-то в этом роде. И какое второе доказательство, по вашим словам, у вас имеется?

–Я покажу. Увидите собственными глазами. Завтра около полудня, если погода будет этому благоприятствовать.

Двое мужчин подошли, чтобы поднять безжизненное тело, лежавшее на земле под брезентом, и положить в кузов катафалка.

–Подождите минутку, – вмешался Таунсенд, – дайте мне сначала попрощаться с ним. – Он жестом прогнал их. – У нас была особая манера разговора. В такие моменты не принято использовать подобные выражения, они могут вас шокировать, но я хочу все завершить так, как ему бы хотелось.

Эймс кивнул, и все отошли на некоторое расстояние, наблюдая за ним.

Мужчина, который некогда был Дэном Нирингом, уставился на неподвижное лицо на земле перед ним. Эймс услышал его сбивчивый шепот. Только последняя фраза была достаточно громкой, чтобы можно было разобрать слова.

–Твой друг Дэнни говорит тебе спасибо… и прощай.