Укоризненно, безнадёжно и отчаянно смотрел сказочный лес на вынырнувших из пугающей своей не колеблемой ни ветерком, ни мальком, ни лягушкой озёрной глади путников из человеческого мира.

– Упустили!

Яга в сердцах хлопнула себя по колену, замахнулась на Бабочкина с Орловым, но спохватилась и помахала невидимому, но слышимому в глухой чаще филину.

– Фу-фу, – ответил тот и замолк.

– Здесь Кощей ещё шустрее, охламон! – кивнула Яга.

Серёжа испуганно озирался по сторонам и прислушивался к каркающим вдали воронам да редкому скрипу не выдержавших напряжения, искорёженных сосен.

– Страшно, да? – тихо спросил его Кузя. – А ты думал, сказки только добрые бывают? Фигушки! Пострашнее твоей науки бывают сказки.

Серёжа поджал губы, отошёл от Кузьмы на пару шагов и тут же провалился одной ногой в чёрную нору какого-то внушительного лесного ползучего гада.

– Хорошо, что Великого Полоза дома нет, – заметила Яга, помогая Серёже подняться. – Может, и съели его уже, кто этого Кощея знает. Нафаня, ты помнишь дорогу к замку-то?

– Да меня тут семьсот лет не было, – буркнул Нафаня, озираясь. – Домовой я, а не навигаторный. Тропинок-то вона сколько! И все какие-то гиблые. Не знаю я, куда идти.

– Зато я всегда знаю, куда идти, – вздохнула Яга.

Все посмотрели на бабушку с интересом.

– Надо идти на авось! – махнула рукой Яга. – Авось куда-то и придём.

– А мы пойдём на север! – сказали хором Орлов и Бабочкин, вытащили компас и понаблюдали немного, как бешено крутится стрелка, показывая, видно, что север тут везде и вообще все они уже пришли, то есть приплыли.

– Правильно, – одобрил Нафаня. – Надо идти на север. Кощей любит похолоднее. Потому что его сердце – это кусок льда! Только тогда север тут везде, как ни крути.

– Это вы его со Снежной королевой путаете, – подал голос Серёжа, разглядывая придорожный столб со стрелками. – А у Кощея вместо сердца – пламенная игла. Я читал. И вот тут ещё прочитал, смотрите-ка: «Волшебное озеро – вы тут». «Логово Лешего» – это налево. «Хижина Кикиморы» направо. «Замок Кощея»! Нам туда!

– Ай да Серёжа! Ай да молодец! Вот что значит критическое мышление и внимательность! Одним словом – отличник! – похвалила Баба Яга.

– Одним словом, Кощей его первого схрумкает, – добавил Кузя. – Потому что ваш Серёжа слишком много знает.

– А тебя вообще не тронет, – кивнула Яга.

Кузя вопросительно на неё посмотрел.

– Потому что ты вредный, – объяснила Яга.

– Не вредный, а справедливый! А если кто-то слишком много выпендривается, то это не значит, что со мной что-то не так. Это значит, что с ним что-то не так! А Кузя – самый лучший в мире домовой!

Но про лучшего в мире домового никто не услышал, потому что все уже скрылись в дремучих зарослях. Кузя подпрыгнул на мшистой кочке, ойкнул и припустил следом.

* * *

– Хочешь, следом запихну? – осведомился Кощей у Тихони, запирая Наташину клетку на тридцать три оборота и поправляя цепи вокруг замка́. – Красивенько получилось.

– Ничего у тебя не получится, Кощей! – верещала Наташа. – Я ребёнок! Воровство детей уголовно наказуемо! По закону! За это сажают! В клетку, между прочим!

– А у меня тут другие законы, видишь? – рассмеялся Кощей. – У меня как раз сажают в клетки дете́й! Эй, чумазая, чего стоишь? Лови ключ! Будешь теперь не домовая! Будешь теперь сторожевая!

Ключ звякнул перед Тихониными кукольными башмачками. Та покрутила головой, посмотрела на Наташу и дрожащими ручками спрятала его в кармашек.

– Мои друзья придут и спасут меня! – пообещала Наташа злодейшеству.

– Это только если кто-то спасёт твоих друзей, – ухмыльнулся Кощей. – А некому, как видишь. Так что пусть поскорее приходят. Я с ними тут же разделаюсь.

– И с Кузенькой разделаешься? – ужаснулась Тихоня.

– Кузеньку разделаю в первую очередь! – пообещал Кощей. – Под орех! Я тут слыхал, что вы, домовые, большие любители орешков. Так что был Кузенька – станет пекан! Припеку его пару раз, чтобы неповадно было. Хороший план?

Тихоня безмолвно сползла по колонне из чёрного мрамора и закрыла чумазое лицо ладошками. А Кощей удалился готовиться к приёму незваных гостей, бормоча что-то про зловредные ловушки и ненавистные силы добра, с которыми он вот-вот покончит: превратит в ореховую пахлаву и угостит ею знакомого падишаха, который занимался отловом и продажей на перья и клювы сказочных жар-птиц.

* * *

– Хоть бы пёрышко жар-птичье найти или аленький цветочек, – пыхтела Баба Яга, перелезая через лесной валежник, продираясь сквозь колючие заросли терновника, царапая лицо о ветки дикого барбариса. – Темень-то какая! Глаз коли! Ой! Больно!

– Больно надо вредному домовому вам помогать! – проворчал Кузя и вытащил из кармана испуганного светляка. Тот замигал жёлтеньким, словно перегорающая лампочка. – Это я вредный?

– Где ты его нашёл? – изумилась Баба Яга. – Лети к бабушке на ладошку, светик мой. А то я скоро снова одноглазой сделаюсь.

Светлячок доверчиво перелетел к Бабе Яге и засиял намного ярче.

– Нашёл, когда за вами шёл! Прямо в рот влетел, дурная светодиодина. И вот теперь мне интересно: извиняться вы когда собираетесь перед вредным домовым, который вам фонарь поймал, а? А Серёжа кого поймал?

– Паническую атаку? – предположил Нафаня, подхватывая вскрикнувшего, заваливающегося набок Серёжу.

Как будто в подтверждение Кузиных неприятных слов, тот снова ступил во что-то топкое.

Светлячок взлетел, покружил над Серёжей, пока тот не вылез из болотной топи сам и не вытащил насквозь мокрую кроссовку, и вернулся на ладонь к Бабе Яге, возглавлявшей шествие.

– Ай! – махнула свободной рукой Баба Яга. – Но за светляка спасибо.

– Спасибо, – пропищал Серёжа из темноты.

– Отстань! – отрезал Кузьма и шлёпнулся в мох, зацепившись лапоточком за корень.

– Пойдём, пока мы все тут не пропали! – обернулась Яга.

* * *

– Пропала я, – прошептала сидящая в клетке Наташа.

Тихоня на цыпочках прошла за её спиной, но запнулась, кувыркнулась, ухватилась за скатерть на столе злодейшества и стянула её на пол вместе с червлёными кубками, серебряными блюдами и обглоданными костями, загремевшими и зазвеневшими на всю тронную залу.

– Тихоня? Тебя так зовут? – обернулась Наташа.

– Кузенька звал, – ответила Тихоня, поспешно собирая обеими ручками разлетевшуюся утварь. – А так я Тихо. Ну как Лихо, только Тихо.

Стопка серебряных тарелок зашаталась в Тихониных руках и снова с грохотом разлетелась.

– Тихо! – взмолилась Наташа. – Иди сюда. Скажи, пожалуйста, а почему у Кощея посох? Я читала, что у него ларец, в ларце яйцо, в яйце игла. И что он над златом чахнет. А этот молодой какой-то. И вообще непохоже, чтобы он чах. Это точно Кощей?

– Не сомневайся, – вздохнула Тихоня и уселась на колени рядом с Наташиной клеткой. – Было время – прятал он смерть свою в яйце, яйцо в утке, утку в зайце, зайца в сундуке хрустальном, сундук на дубе том… Да неважно уже, на каком. Том самом. А потом подружился с падишахом, который жар-птиц ловил и незаконно на перья и клювы в соседние леса продавал. А тот ему в благодарность за дружбу верную да колдовское прикрытие волшебным сумраком книгу подарил с восточными заклинаниями. Эту книгу очень могущественный джинн писал, которого в лампе заточили. Ему там делать было нечего, он и начал свою жизнь вспоминать да записывать. Фантазии у него не было, зато жил он не одну сотню лет, так что написал немало. А уж кто это потом читать будет – о том джинн не раздумывал. Кощей рассказывал, что и в вашем мире так часто делают. И называют такие книги «автофикция».

– Автофикшен, наверное? – уточнила Наташа.

– Да фикшен их знает. Наверное. Знаю одно: нашёл в той книге Кощей заклинание. Кто самое дорогое в костёр закинет да над костром те слова прочитает – тот сразу самым сильным станет! Самым могущественным колдуном во всём волшебном мире! Да только не получилось у Кощея ничего.

– Почему?

– Что-то не учёл он в волшебном ритуале, наверное. Развёл под своим дубом костёр, всё сделал, как велено, золотых монет целую гору в серёдку насыпал, поджёг, а ничего не случилось. Тут заяц из золотого ларца выглянул и говорит ему сверху: «Так ты сам в него прыгни. Ты ж себя обожаешь больше золота. И даже больше Бабы Яги – не зря же она к людям сбежала. И вообще, сказок, что ли, не читал? Вон Иван не дурак – искупался в кипятке да обернулся молодцем дивной красоты. Давай, не бойся!» Да только Кощей в костёр прыгать не стал. Он разозлился и закинул туда зайца вместе с уткой, яйцом и иглой – посмотреть, как они в костре попрыгают да крякнут, дерзкие нахалы. Зашвырнул он свой хрустальный ларец в пламя, тот и разбился. Заяц тут же из него выпрыгнул и в капустное поле упетлял, утка из зайца на повороте выскочила и улетела на юг, а яйцо из неё вывалилось, в огне треснуло да раскололось, а игла в костре так и осталась лежать.

– Так утка вроде на юг улетела, – не поняла Наташа. – Как яйцо обратно в костёр-то упало?

– А джинн его знает, – отмахнулась Тихоня. – Может, утка в зону турбулентности угодила – там и снеслась. А яйцо вихрем подхватило. Слышала: бывает град размером с яйцо? А тут, вишь, оно, словно градина, обратно на землю бахнулось. Бывает, что в смерчи и рыбу засасывает, которая потом на землю выпадает, не то что какие-то яйца. Не сбивай меня, Наташенька, я и сама запуталась.

Наташа кивнула.

– В общем, когда догорел тот костёр, нашёл Кощей в пепле свою иглу. Ту да не ту – не прежнюю свою, погнутую в двух местах, а всемогущую! Превратилась она не в смерть его, а в жизнь! Силу и вечную молодость! А на месте того костра вырос большой и красивый замок. И стал Кощей в нём жить, волшебным миром повелевать да радоваться. Лишь одно не радовало злодейшество: что без иглы той испарятся все его силы и молодость, исчезнут, след их простынет вмиг. Лишь до тех пор, пока игла при нём, он такой всесильный. А не стань её – не станет и волшебства Кощеева. Ну и, чтобы удобнее её было всегда с собой носить и не терять, заказал он у бобра посох резной. В него-то эта игла и воткнута. Нафаня её украл семьсот лет назад, властелин и обессилел на семь веков. А я недавно вернула, – закончила Тихоня и покраснела.

– Зачем ты её вернула-то? Домовые же добрые. Домовая ты или кто?

– Даже не знаю, кто я после этого, – прошептала Тихоня. – Но я тоже добрая. И благодарная. Кощей меня, никому не нужную, приютил и на службу взял – раз. Жалко мне его стало – два. Испугалась, что выгонит, – три. Знаешь, как это – жить без дома?

– Знаю, что друзей не на службу берут, а просто так заводят. И благодарить за дружбу не просят. И из дома не выгоняют, если от них пользы никакой.

– А такое бывает? – изумилась Тихоня.

– Всякое бывает, – пожала плечами Наташа. – Только тебе же не дом нужен, хоть ты и домовая. Тебе друг нужен. А друзья так себя не ведут, как твой Кощей. Неужели не понимаешь? Неужели у тебя никогда не было настоящих друзей? С которыми всё вместе делать хочется, а не только для них, чтобы они с тобой дружить не перестали? И болтать с ними хочется, и весь вечер вместе молчать.

– Было, – Тихоня шмыгнула носом. – С Кузей. Мы с ним весь вечер молча корзиночки ели. С орешками. – Тихоня помолчала немного. – А я его предала, – вздохнула. – Вот такая я подруга…

– Нормальная ты подруга. – Наташа прислонилась лбом к прутьям серебряной клетки. – Все ошибаются. Я тут недавно тоже… Но есть и хорошие новости: ошибки можно исправить. Тихо!

Наташа медленно подняла лицо и встретилась взглядом с Бессмертным, нависшим над клеткой и с интересом прислушивающимся к разговору.

Тихоня вскочила и кинулась наутёк. А Наташа бесстрашно крикнула ей вслед:

– Любую ошибку можно исправить! И нужно!

Кощей в сердцах шваркнул посохом по клетке и приказал Наташе молчать. А если она будет портить его прислугу своими глупыми разговорами, пообещал испепелить и с силой пнул серебряные прутья, забренчавшие на все лады обо всех ошибках, которые привели Наташу в Кощеево логово и прямо сейчас вели сюда её – настоящих – друзей.