Кощей всё стоял и упивался предвкушением скорой расправы, разглядывая окна и зловеще хихикая, когда из подъезда вышел Нафаня.

– Воровка, – презрительно бросил он мнущейся возле злодея Тихоне.

Та отвела взгляд, а Кощей захохотал, схватил домовую и засунул её в карман своего новенького готического плаща.

– Ну что, хомяк бородатый, давно не виделись. Смотрю – постарел. Что не может не радовать! Спасаться будешь или обойдёмся без этого?

– Ты, это… Со мной делай что хочешь. Только друзей моих не трожь.

Одним ловким и точным движением Кощей схватил Нафаню, подбросил в воздух и вскинул трость. Но, вместо раскалённого аметистового луча, магическое ружьё выплюнуло скомканную сетку. Та, долетев до всё ещё взлетающего к верхним этажам Нафани, опутала беднягу и, громко хлопнув, превратилась в клетку. Клетка с Нафаней брякнулась на тротуар.

– Ох, ничего себе дворик! – раздалось за Кощеевой спиной.

Колдун развернулся, целясь тростью в курьера с большой оранжевой сумкой на спине, с трудом слезающего со скутера. Курьер внимательно посмотрел на Кощея, на его трость, на клетку с домовым, медленно поднял руки и попятился прочь из двора. А Кощей поехал на его скутере, повесив клетку на руль и зажав колдовскую трость под мышкой, словно средневековый рыцарь – копьё.

Спустя пару минут из того же двора, завывая сиреной, выехала служебная машина с мигалками. Полицейские Бабочкин и Орлов успевали и объезжать все пробки, и восхищаться смекалке начальницы, придумавшей открыть неоткрываемое золотым ключиком. Они поддакивали Яге, что детей нельзя брать с собой, и не теряли из виду скутер Кощея, срезая то тут, то там по московским газонам, не обращая внимания на Кузины: «Беда-беда! Огорчение! Да ты-то куда прёшь, невразумиха непонятливая?! Нафаня-а-а! В погоню! Быстрее ехайте! Эй, Кощей, послушай, у тебя же не все дома! Погоди-и-и-и!»

Вскоре всё из того же двора выкатились на самокатах Наташа с Серёжей.

– Наташа, правильно твоя бабушка Яга сказала, что мы дети. Нам точно надо за ними?

– Конечно! Мы же можем помочь!

– Как? Мы же дети! – повторил Серёжа, но скорость не сбавил и обратно не повернул.

Распугав туристов возле парковых ворот, Кощей подкатился к сильно обмелевшему и обгоревшему его же колдовскими стараниями фонтану. Клетку с Нафаней он сжимал так крепко, будто та всю дорогу пыталась вырваться из его злодейских и очень цепких, сильно побелевших пальцев.

Где-то у самого входа в парк взвыла полицейская сирена. Тихоня осторожно высунулась из кармана и переглянулась с болтающимся в клетке Нафаней. Кощей всё мешкал, глядя на отражение дремучего леса в тёмной плёнке воды, будто соображая: работает ли до сих пор фонтанный портал как надо и не разобьёт ли он свою дурную голову, отважившись занырнуть прямо с бортика на такую совсем небольшую глубину.

«Стой, костлявый, не уйдёшь!» – заорало из громкоговорителя мчащейся прямо к фонтану машины.

Кощей обхватил Нафанину клетку двумя руками и присел, готовясь к прыжку.

– Говорю же: не уйдёшь! – раздался такой знакомый Кощею голос прямо за его спиной, и что-то легонько ткнуло колдуна в плащ между лопатками.

– Яга! Ты ли это? – как ни в чём не бывало обернулся Кощей, поднял левую бровь, прищурил правый глаз и улыбнулся широким рядом белоснежных крупных зубов. – Давно не виделись. Покрутись!

– Сейчас ты́ у меня покрутишься, – ответствовала Яга, изящно поигрывая полицейским жезлом, – словно ужик на сковородке. Помню, ты их очень любил. Вдруг тебе и сковородка понравится. Электрическая. Поехали в участок, покажу, страшнейший мой и очень старый друг.

Улыбка исчезла с Кощеева лица, в глазах мелькнули недобрые огоньки:

– Это я-то страшнейший? На себя посмотри! Где зуб кривой? Где глаз косой? Где горб? Где бородавки? Где всё, что красит сказочную женщину? Да от тебя даже метла сбежала, как я погляжу!

– Не гляди, не надо, – подбоченилась Яга. – Я-то всё та же. А вот ты, как я погляжу, был Бессмертный, а стал Безмозглый! Скуф ты причупуренный, а не повелитель волшебного мира, ясно тебе?!

Кощей с интересом оглядел Бабу Ягу. Загадка всегда красит женщину. А когда женщина так загадочно разговаривает, в ней сразу появляется настоящая тайна, которую страсть как хочется разгадать. Тем более каждый ребёнок знает, что Баба Яга – мастерица загадывать всякое сказочным Иванам-дурачкам да разным путникам. Но чтобы Кощей уж совсем ничего не понял – таких сказок ещё никто не читал.

– Что смотришь, скуф причупуренный? – повторила Баба Яга и помахала громкоговорителем прямо перед носом Бессмертного.

– Какая ты дерзкая! – восхитился Кощей.

Яга кокетливо поправила модную причёску, а Бессмертный тряхнул головой, словно развеивая морок, и вскинул колдовской посох:

– Но это тебе не поможет!

Посох заискрил аметистовым, а Яга выхватила из сумочки волшебное зеркальце и замерла.

– Свет мой, зеркальце, спаси! Луч Кощея отрази-и-и! И! И! И!

Луч срикошетил в фонтан, отколов от золочёной статуи не то картофелину, не то золочёное яблоко и веточку хлопка вместе с куском вытянутой в приветствии всем дружественным народам руки.

Тем временем Бабочкин и Орлов бесшумно подлетели к злодею справа, а Кузя уже почти дополз до брошенной без присмотра клетки с Нафаней.

– Эй, дурачьё! Куда ползёте?

Колдун перекинул посох в другую руку и со всей силы ударил им оземь. По бортику фонтана, газонам и песчаным дорожкам пошла такая волна, что лавочки развалились и осыпались на землю кучками досок, старые деревья в парке попадали на молодые, молодые повалились под тяжестью старых, тележки со сладостями опрокинулись и покатились по парку, словно пустые жестяные коробочки из-под леденцов. Полицейских и Кузьму разбросало по разным сторонам лужайки. А Ягу отшвырнуло раскалённым лучом и усадило прямо на крышу полицейской машины.

– Во ты даёшь! – искренне изумилась Баба Яга, потирая ушибленную поясницу.

– А я ещё и не так могу, – подмигнул ей Кощей и засмеялся.

Он сцапал клетку с Нафаней и всё красовался перед старой знакомой, не замечая крадущуюся к нему Наташу.

– Этого с собой заберу. На память. Сувенир! Ну, несчастли́во вам оставаться!

Кощей взглянул на отражение тёмных сосен в обмелевшем фонтане, оглянулся на прощание, презрительно посмотрел на своего пленника в клетке – и не увидел совсем никого. Зато чуть поодаль заметил спрыгивающего с Наташиных добрых рук на газон ненавистного бородатого домового.

В фонтане забурлило. Вихрь водоворота с кусками чёрного мрамора со дна, брошенными туристами монетами, каркающими и галдящими птицами, не нашедшими сил отлететь подальше, и всяким мусором, собранным смерчем доселе невиданной силы, поднимался всё выше. Яга, Кузя, Орлов и Бабочкин закрыли лица ладонями, а Тихоня юркнула обратно в карман злодейшества и забилась поглубже. И никто из них не слышал в этом вое и свисте ужасной стихии, как Кощей Бессмертный сказал Наташе:

– Ах так! Какая глупая девочка! Какой глупый поступок! Ты не сестра ли родная Ивана-дурака? Сколько раз вам, людям, говорить: добрыми поступками выстлана дорога в мою темницу. Ну, пеняй на себя! Иди сюда!

Вскоре в парке всё стихло. Солнышко робко выглянуло из просвета между облаками. Тихонько зажурчали тонкие струи золотого фонтана, наполняя огромную чашу мерцающим аквамарином чистой, прозрачной воды. Золотая статуя посмотрела по сторонам, быстро наклонилась и подобрала со дна свои яблоко и веточку хлопка. Другие её золочёные подруги принялись прилаживать голову товарке по фонтану, но заметили движение неподалёку и замерли, словно никогда и не оживали.

– Во молодец, Наташенька! – щебетали Бабочкин и Орлов. – Вся в бабушку!

– Слышишь, Наташа?! – крикнула в парк Баба Яга. – Ты вся в меня! Вылезай из сирени! Встань передо мной, как героический лист перед травой! Отбой Кощеевой тревоги!

– Сдаётся мне, что она не слышит, – насторожился Нафаня.

Все переглянулись и заорали хором на весь парк:

– Ната-а-а-ша-а-а!

Но нигде не шевельнулся ни лист, ни травинка.

В безветрии и тишине теперь что есть мочи закричал один Кузьма:

– Кощей укра-а-ал! А-а-а-а-а!

– А-а-а-а! Спасать надо ребёнка! Побежали скорее! – подхватила Яга.

Все кинулись к фонтану, и Серёжа, протаранив кусты, кинулся к ним.

– Нам тру́сы не нужны, – процедил Кузя, едва успев затормозить перед самокатом.

– Я не трус, но я боюсь. – Серёжа поводил по песку носком кроссовки. – Но ради Наташи я готов побояться ещё немного.

Яга вскарабкалась на бортик фонтана:

– Вставай сюда!

Кузя вскарабкался следом, отошёл от Серёжи на пару шагов и отвернулся ото всех, скрестив ручки.

– Проходим через портал! – скомандовала Яга.

– Портал куда? – уточнил Серёжа.

– В сказочный мир, – отрапортовали хором Орлов и Бабочкин.

– А он до сих пор не верит! – хмыкнул Кузя. – А кто не верит в портал, для того его и нет. А для кого его нет, тот через него не пройдёт. А кто не пройдёт – о дно фонтана голову разобьёт.

– Молчать! – гаркнула Яга. – Разговорчики! Равняйсь! Смирно! Ать-два, левой-пра-а-вой!

Вой шестерых испуганных, но отважных огласил парк. Встрепенувшиеся мамы с колясками, бабушки с внуками и все, кто неспешно прогуливался по песчаным дорожкам, греясь на весеннем солнце, тут же услышали громкий «бульк». И лишь пустая машина с открытыми дверями и потухшей мигалкой наводила прохожих на мысли о том, что в парке что-то произошло. Впрочем, точно ничего страшного. Потому что, когда случается страшное, мигалки полицейских машин не выключают и машины не бросают. Значит, в открытое кафе снова завезли волшебное фисташковое мороженое в хрустящих вафельках. Или по парку растянулся аромат шашлыка на мангале, лучше которого не сыщешь во всей Москве. И все побросали свои дела и побежали обедать. А если так, значит, всё в порядке в этом мире. И волноваться не о чем.