Н аташа с Серёжей качались на качелях: кто выше взлетит и, может, даже достанет ногами до клубящегося на горизонте грозового облака с мечущимися в полёте чёрными галочками – то ли воронами, то ли галками, то ли бакланами. Хотя откуда в Москве бакланы? Да и вороны – не ласточки, чтобы так кружить перед грозой. И что они там летают?

– Дерутся, кажется. – Серёжа пролетел мимо Наташи и взмыл ввысь. – Конфликтная орнитологическая ситуация возле грозового фронта, – перевёл он на свой привычный.

– Серёжа, раз мы с тобой помирились… – начала Наташа.

– Урегулировали конфликт мирным путём, – кивнул Серёжа.

– Ну да. Короче, у меня есть один секрет.

Серёжа шумно затормозил кроссовками по песку и уставился на Наташу:

– Противозаконный и антиобщественный? – уточнил он.

Наташа тоже притормозила и уставилась на Серёжу так, будто и сама не понимала, что же в нём нашла. Но так уж устроен человеческий мир: в нём часто действуют какие-то сказочные силы, которые нельзя объяснить. И не объяснить их обычно тому, на кого они действуют.

Чем сильнее они, тем необъяснимее. И чем нелепее, тем даже интереснее. По крайней мере в пятом классе, если ты, например, Наташа, а он – Серёжа, который говорит всякие наукообразные глупости, зато уверенно. Прямо как Наташин папа. И причёска у него такая же. И глаза тоже карие. И вообще, это не глупости вовсе. Да хоть в школе любого спросите, если не верите. Вам тут же расскажут, что Серёжа и отличник, и талант, и в шахматы выиграл у девятиклассника, и у мамы он – один мужчина в семье. Сам себе готовит, сам посуду моет – его мама сама на собрании рассказывала. И ещё успевает стихи писать. И энциклопедии читать.

А стихи Серёжа пишет сухим энциклопедическим языком. Во-первых, потому, что краткость – сестра таланта. Во-вторых, потому, что он не какая-то мямля. И старостой его выбрали не просто так. А что он трус – так это мальчишки врут и завидуют. Наташа тоже испугалась бы ротвейлера без намордника возле школы. А то, что он уроки не сделать боится и на красный переходить, – так это не трусость, а признак ума. И вообще, Серёжа в классе умнее всех. Разве глупый мальчик подарил бы Наташе монетку из своей коллекции? Китайскую, между прочим. На китайский Новый год! Папа тогда сказал, что Серёжа, наверное, думает правым полушарием, как все азиаты. И спросил, не сочиняет ли он трёхстишия хокку. А мама сказала, что Серёжа вообще много сочиняет, судя по тому, что говорили на школьном собрании. А потом посмотрела на Наташу, улыбнулась и сказала:

– Конечно, очень талантливый мальчик. Симпатичный он, кстати. Все девчонки скоро повлюбляются.

Наташа фыркнула, но почему-то до утра вспоминала о том, что сказала мама.

А утром пришла в школу, посмотрела на Серёжу в раздевалке и поняла, что мама во всём права. И ещё поняла, что больше не хочет дружить с девчонками. Особенно с теми, которые скоро в него повлюбляются. Потому что влюбляться в него может только Наташа! Она первая его заметила. А теперь он с сочинением ей помогает. После такого обычно женятся. После школы, конечно. Это ни для кого не секрет.

– Это секрет, Серёжа, – прошептала Наташа.

– Антиобщественный?

– Почти. Я бы сказала, что антинаучный. Ты же не веришь в волшебство.

– Конечно, не верю. Потому что я ни разу его не видел.

– Видел. Вчера в моём шкафу. И потом в ванной. Это был настоящий домовёнок.

– Из твоего сочинения?

– Ну.

– Ну-ну.

Наташа схватила рюкзак и засобиралась домой, а Серёжа охнул на всю площадку:

– Или бывает? Эти тоже из твоего шкафа?

Прямо через детскую площадку к Наташиному подъезду стремительно шёл высокий мужчина, размахивая тростью и шурша готическим плащом. Следом семенила крохотная чумазая девчонка в зелёном сарафанчике и с оранжевым бантом в волосах, оглядываясь на клумбы чернеющих и скукоживающихся первых весенних мускариков:

– Цветочечки красивые какие… Были, – причитала она.

Высокий остановился перед разноцветной, расписанной под хохлому горкой с золотыми башенками.

– Горка! Красивая… – прошептала крохотная девчонка.

Мужчина взмахнул резной светящейся тростью. Хохломские узоры тут же затянулись узловатыми корнями и плесенью, а из башенки расписного дворца вылетела стая ворон и устремилась к Наташе с Серёжей.

Наташа вцепилась в Серёжину руку:

– Нет, это точно не из моего шкафа! Бежим скорее!

– Куда? – Серёжа схватил свой рюкзак со скамьи. – Куда бежать-то?

– К Бабе Яге! – крикнула Наташа, выталкивая его с детской площадки.

– К бабе какой? Твоя бабушка, что ли, Яга?

– Нет времени объяснять! – Наташа уже подтащила Серёжу к подъезду. – Побежали! Слышишь, как они каркают?

* * *

– Как-то подозрительно они каркают, – заметила Яга, глядя в окно на тучи ворон в клубах серо-чёрных грозовых облаков.

Она отошла от окна, уселась на табуретку и скрестила руки на груди. Кузьма пошуршал носком лапоточка по полу.

– Итак, Кощей скоро будет здесь, – сообщила Яга уверенно и спокойно. – Надо готовиться к битве, мои маленькие доверчивые растеряшки.

– А как готовиться-то? – подал голос Кузя. – Ты, что ли, сможешь его одолеть?

– А, что ли, не смогу? – бурундучьим голосом передразнила домового Яга и топнула каблуком домашней туфельки по полу, оставив на нём довольно глубокую вмятинку. – Не смогу, конечно. Он самый сильный колдун на земле потому что! Но я смогу его задержать. Наверное… – добавила она, пытаясь носком туфельки выровнять ламинат. – Ладно, посмотрим, что у меня тут есть для решения нашей проблемы.

Яга щёлкнула замочком своего модного леопардового сумчатого дракона и принялась вытаскивать всё самое магическое: говорящую лягушку, складной меч-кладенец, полицейскую дубинку, наручники.

– Не то, не то, не то, – приговаривала она, выкидывая на стол своих волшебных помощников. – О, колечко!

Бабуля надела перстень, полюбовалась им в свете кухонного плафона.

– А это что за колдовской артефакт? – поинтересовался Кузя, вытащив из кучи на столе тюбик с помадой.

– Отдай! – Яга вытащила из сумочки волшебное зеркальце. – Это, Кузенька, страшное оружие – женская красота!

– Страшная сила! – заметил Нафаня, наблюдая, как старательно Яга красит губы.

– Ну! – кивнула она. – Наташа! А почему вы не в школе?

Яга смерила взглядом влетевшую в квартиру Наташу и её запыхавшегося Серёжу.

– Нас с физры отпустили, – опустилась на табуретку Наташа. – Там во дворе что-то странное происходит! Какой-то страшный человек в плаще и девочка – маленькая, чумазая. Мне кажется, она домовёнок! О, ты здесь?! – Наташа заметила застывшего в куче волшебных Яговых артефактов Кузю. – Кузь, прости меня, пожалуйста, за вчера. Познакомься: это Серёжа. Серёжа, это Кузя! А это наш Нафаня. А бабушку ты уже знаешь.

Серёжа очнулся, будто Снегурочка после заморозки хрустальным посохом, тряхнул чёлкой, шумно вдохнул и всё-таки нашёл в себе силы поздороваться:

– Привет, домовёнок Кузя. Привет, Нафаня. Здравствуйте, Наташина бабушка Яга. Что-то у меня в глазах чернеет и в ушах свистит…

Яга щёлкнула пальцами, и стул Коньком-горбунком подскочил к оседающему на пол Серёже. Стакан взвился, быстренько слетал к кувшину и вернулся полным. Половину воды он вылил на голову Серёже, а остатки тот допил трясущимися губами. Метла принялась обмахивать гостя, будто всю жизнь работала опахалом у сказочного падишаха. Все забегали и залетали по кухне, приводя Серёжу в чувство.

– А ничего, что у нас сейчас проблемы посерьёзнее, чем этот Серёжа? – проворчал Кузя.

– Вот именно! Давай, Серёженька, приходи в себя. – Баба Яга пощёлкала пальцами перед лицом обмякшего от сказочных озарений гостя. – Кощей уже на пороге!

– Кощей?! – протянула Наташа.

– Бессмертный? – уточнил Серёжа и отмахнулся от назойливой ватки с нашатырём.

Та что-то обиженно прозвенела на своём и упорхнула обратно в аптечку.

– Так это Кощей сейчас всю нашу площадку в чёрную плесень замотал?! – кивнула Наташа и посмотрела в окно на грозовые тучи.

– Ущипните меня! – воскликнул Серёжа, подбегая к окну. – Кощей! Ой, больно! Ты чего?

– Чего-чего. Ущипнул! Хочешь ещё? – хихикнул Кузя.

Наташа шлёпнула ладонью по столу:

– Кузя! Прекрати свои шуточки! И отстань от Серёжи, ему и так нелегко!

– Ему-то нелегко, – передразнил домовёнок и показал Серёже язык.

– Кузьма! Сейчас получишь у меня! – не выдержал Нафаня.

– Сейчас ты у меня получишь! – воскликнул Кощей перед Наташиным подъездом, разглядывая вспыхивающие тут и там во внезапно наступившем дневном сумраке окна.

– Что же я наделала! – ахнула Тихоня, увидев тёмное чердачное окно, скользя испуганным взглядом к Кузиному этажу, пытаясь угадать, за каким окном скоро не поздоровится маленькому, безобидному и беззащитному, хоть и немного вредному, да ладно, довольно вредному, но справедливому и ни в чём не повинному пожилому домовому.

Нафаня выглянул из окна:

– Ну вот и всё.

– Что? – спросили хором Наташа, Серёжа, Яга и Кузя.

– Мне конец, – объяснил Нафаня. – За мно́й он пришёл. Мстить собирается.

– А мы не собираемся тебя бросать! – заявила Наташа и тоже расплющила нос об оконное стекло.

– Да понятное дело, – подтвердила Яга, нервно крутя на пальце волшебный перстень. – Не бойся, Нафаня. Мы тебя спрячем. Хочешь, в участке, например? Можем и навсегда тебя там схоронить, если захочешь. Только не пойми меня неправильно. А где Нафаня?!

– Я сам с ним разберусь! – крикнул Нафаня из прихожей. – Не то он всех тут погубит!

Наташа рванула следом, уговаривая Нафаню схорониться в участке или хотя бы не выходить к Кощею прямо сейчас, но Нафаня захлопнул дверь и оставил ключ торчать с той стороны. И как Наташа ни пыталась протолкнуть ключ своими ключами, заколками, шпильками и папиными гвоздями – которыми он всё никак не мог прибить ключницу, но каждый день собирался, поэтому накидал на полку в прихожей кучку разнообразных гвоздей, – ничего у неё не вышло. Дверь безнадёжно заклинило воткнутым не с той стороны ключом. Хорошо, что у Наташи была бабушка Яга. Всегда хорошо, когда у тебя есть бабушка.