В тихом парке, усыпанном солнечными зайчиками, беззаботно прыгающими по изумрудной молодой листве да янтарным песчаным дорожкам, истошно каркнула ворона. От такого карка малыши в колясках раскричались. Щенки бросили выгуливать своих хозяев и потащили их по домам. Тележки с мороженым повалились на продавцов, продавцы на газоны, солнце спряталось за неведомо откуда взявшуюся на небе тучу, а у бабушки на лавочке слетели все петли со спиц, распустив полоску длинного шарфа.

Малыш перегнулся через бортик фонтана и спустил на воду очередной бумажный кораблик. Но тот, в отличие от остальной флотилии, тут же пошёл ко дну. Юный штурман сдвинул брови и выпятил губу, глядя вслед затонувшему фрегату. Отражение в воде тоже грозно сдвинуло огромные чёрные бровищи и оскалило зубищи, а в глазах подводного чудища вспыхнули недобрые красные огоньки.

– Баба, там во! Во! – подбежал мальчишка к собирающей петли на спице и силы заново связать половину шарфа бабушке.

– Володя? – улыбнулась та.

Мальчик помотал головой.

– Вовочка? – насторожилась бабушка. – Опять он? Не дружи с ним, он всё время учит тебя плохому.

Мальчик замотал головой так, что очки отлетели в куст снежноягодника.

– Водяной? – предположила бабушка, скинула ряд со спицы и принялась перевязывать петли.

– Угадай-ка, кто я? – возник за спиной мальчика высокий мужчина в тёмном плаще и наклонился к малышу: – Дай подскажу. Я – Кощей!

– Бессмертный, что ли?! – воинственно заголосила бабушка.

Одной рукой она схватила внука, а другой со всей силы запульнула в одетого не по погоде незнакомца в плаще клубком с торчащими в разные стороны спицами, но промахнулась и завопила:

– Полиция!

– Бессмертный-Бессмертный, – кивнул Кощей, обернулся на фонтан, прицелился тростью и снёс аметистовым лучом голову статуе в развевающемся золотом платье.

Стая чёрных галок вылетела из фонтана пернатым облаком, а шипящая вода испарилась, оставив после себя лишь зловонный пар, серым туманом затянувший опустевшие дорожки.

– Красиво же было. Такой хороший был день… – с тоской пробубнила Тихоня возле Кощеева сапога.

– Тихо! Что ты понимаешь в красоте? – взмахнул колдовским посохом Кощей и двинулся к выходу из гиблого парка.

– А домой мы когда отчалим? – робко спросила Тихоня, еле поспевая за властелином.

– Когда клопа смердящего найдём этого бородатого.

– А что с ним делать?

– Разделять и править!

– Мириться идём?! – обрадовалась Тихоня.

– Придётся ему смириться, да. Сначала разделю его на пару-тройку частей, а потом вернусь в своё чёрное королевство и буду править спокойно.

Услышав такое, Тихоня немного отстала от Кощея, помяла дрожащими ручками шуршащую зелёную юбочку, посмотрела по сторонам туда-сюда, потопталась на месте, кивнула сама себе. И побежала догонять властелина по залитым огнями и блестящим стеклянными витринами улицам, огибая и уворачиваясь от туфель, кроссовок, самокатов, скейтов и моноколёс.

– Ну волшебники! – восхищался Кощей, оборачиваясь на затейливый человеческий самоходный транспорт. – Во дают! Во летают! И как они это делают? А, вот оно как. Тут написано: «Магазин „Всё для магии и волшебства“. Стань волшебником уже сегодня! Мантии, волшебные палочки, котлы для зельеварения. И многое другое!»

«А мы точно вынырнули в другом мире?» – задумался Кощей и двинулся по нарисованной на рекламном щите стрелке.

– И вход заколдовали, неразумные! – воскликнул он, покрутившись в стеклянной вертушке и выйдя там же, где и заходил.

Кощей почесал за ухом, попробовал ещё раз. Снова вышел обратно на улицу. И ещё раз.

– Двери окаянные, отворитесь! Моей власти покоритесь! – прогремел он заклинание зычным голосом и засвистел по-соловьиноразбойничьему так пронзительно, что Тихоня юркнула за мусорный бак, зажала ладошками уши и зажмурилась, а стёкла торгового центра зазвенели.

Кощей с разбегу влетел в крутящиеся заколдованные двери, закружился в них, будто подхваченный вихрем, и выплыл на улицу, шатаясь и зеленея, словно зацветающая озёрная вода.

Зигзагами он приплёлся к зеркальной витрине напротив.

– Ёжечки-кошечки! Как же меня потрепало за эти годы! – всматривался он в своё зелёное отражение, пока Тихоня бегала вокруг, обмахивая его сапоги найденной в мусорном баке листовкой с рекламой какой-то модной цирюльни. – Молодильные яблоки тут где, знаешь? – поинтересовался колдун.

– Не растут они тут, ваше мутнейшее страшнейшество. – Тихоня помахала листовкой: – Тут барбершопы вместо яблочек. Хотите, провожу?

– Куда-куда ты меня проводишь, барабашка ты нерусская?

– В цирюльню по-нашенски, – пожала плечами Тихоня и виновато заулыбалась.

– А сра́зу никак не сказать было? Всего семьсот лет прошло, а без толмача в Московии уже и шагу не ступить, – хмыкнул наконец-то пришедший в себя Бессмертный. – Веди в цирюльню, уговорила. А то вдруг встречу тут одну, из прошлой жизни. А лохмы не стрижены. Красота – страшная сила.

Увидев на пороге Кощея, парикмахер нечаянно сбрил машинкой весь висок до самого затылка сидящему в кресле бородачу.

– Космы-то тут стригут? – прогремел Кощей и наклонился над бородачом: – Дровосек?

– Системный администратор, – ответил тот.

– А занимаешься чем?

– Ну дровами.

– Ну а я о чём! Смотрю, ты тоже человеческий позабыл. Одними заклинаниями изъясняться изволишь, ирод бородатый? Заколю!

Системный администратор убежал, чудом увернувшись от пролетевшего мимо посоха, а Кощей плюхнулся на его место.

– Давай чтобы лепо было, – приказал он парикмахеру.

– С вас семь тысяч, – сообщил парикмахер через полчаса, обдув сказочно преобразившегося Бессмертного феном и аккуратно снимая накидку.

Но под накидкой уже никого не было.

– А деньги? – выскочил на улицу парикмахер.

– А подожди меня тут немножко, – обернулся Кощей, вскинул трость, выстрелил, задев аметистовым лучом пару прохожих, и оставил позади три картонные фигуры – рекламировать московские заведения.

Таких фигур на торговой улице стояло множество. Наверняка все они когда-то попросили покупателей заплатить. Один такой картонный манекен возле магазина «Ваше высочество. Готическая мода» особенно приглянулся Бессмертному. Уж очень красивый и модный у него был наряд.

Выйдя из магазина высокой готической моды и оставив позади себя троих картонных продавцов, картонного охранника и картонные ворота, разозлившие Кощея своим пищанием больше всех этих жадин, выпрашивающих деньги за каждый кожаный плащ, мантию или фрак, величество прислушалось к урчанию в своём пустом желудке и свернуло к ресторану молекулярной кухни «Есть время поесть».

– Нашлось впервые за семьсот лет, – сказал Кощей неоновой вывеске. – Наконец-то поем до отвала нормальной еды. Так долго этого ждал.

Он тихонько всплакнул сначала над фотографиями в меню, потом над тарелками и принялся пробовать кушанья. Жмурясь и урча, пожевал кусок белорыбицы, но глотать не стал, поразмышлял немного и выплюнул обратно на широкую белоснежную тарелку. Откусил от куропатки и отшвырнул на шёлковую скатерть. И даже кулебяка с грибочками, гречкой и поджаренным лучком оказалась тортом с приторным масляным кремом. Кощей выплюнул и её, а остатки вывалил под стол – к тихой радости оголодавшей Тихони.

– Эй, стряпчий, поди-ка сюда! Как звать?

– Добрыня, – подбежал официант.

– Никитич? – уточнил Кощей.

– Вальдемарович.

– Бывает, – посочувствовал колдун. – А скажи мне, Добрыня, бывает ли, чтобы за такую стряпню на кол сажали? Это что такое?! – взревел он так громогласно, что официант сел на стул напротив, но тут же вскочил. – Это рыба, по-твоему?

– Нет, это пюре из васаби с чёрным перцем и квашеной капустой, – спокойно отрапортовал Добрыня.

– А это? – Кощей ткнул в лежащую на боку жареную куропатку.

– А это стейк из ферментированной свёклы с тофу и устричным соусом.

– А вот это? – наморщил лоб Кощей.

– Наш фирменный десерт. Старорусская закваска с пряничным кремом.

– Слушай, Добрыня, у меня дома пауки с тараканами вкуснее, чем ваша стряпня!

– Добро пожаловать в Россию! – поклонился Добрыня. – Вам нужно в китайский ресторан? Или привыкли к камбоджийской кухне? Просто у нас молекулярная.

– Просто безобразие у вас, а не кухня! – опрокинул стол Кощей, чуть не придавив дожёвывающую под скатертью сладкую молекулярную кулебяку Тихоню. – Пойду я отсюда, Добрыня, подобру-поздорову, а то каши с тобой не сваришь. Хотя это как посмотреть.

Кощей обернулся в дверях молекулярного ресторана, смерил взглядом официанта Добрыню и, видимо, всё-таки решил ничего из него не варить. Слишком услужливый да вежливый стряпчий попался, фу. Это его и спасло.

– Хорошего вам дня! – выглянул из ресторана Добрыня. – Приходите ещё!

– Вот и я о том же, – поморщился Бессмертный. – Тьфу, пакость!

Кощей вскинул посох и закрутился на месте, чтобы хоть немного развеять очень нехорошее впечатление от чужого очень хорошего воспитания и стольких добрых волшебных слов. Он вертелся, а посох выжигал своим зловещим лучом всё вокруг, не оставляя ни травинки, проросшей сквозь трещинку в асфальте, ни былинки, подхваченной прогретым весенним солнцем ветерком, ни сказочной красоты фасадов, ни голубей с воробьями, клюющих крошки возле пекарни, ни самой пекарни – ничего.

И остались на оживлённой мгновение назад, смеющейся и весело гудящей улице лишь обугленные стены да стаи ворон; вывернутые тут и там булыжники да дымки над землёй, с которой так легко сровнять всё, что создано не тобой. Даже если в твоих руках нет страшного волшебного посоха – очень легко. А уж если тебя ещё и не воспитывали в детстве так хорошо, как официанта Добрыню, и волшебным словам не учили, то и совсем просто.