Часть 3. Моя Наташенька

Глава 34. Советчица

Наталия

Только успеваю вернуться в комнату, все еще укутанная в теплый плед, как на меня моментально набрасывается мама.

Она, видимо, караулила меня у двери балкона, потому что появляется буквально из ниоткуда.

— Пойдем на кухню, поешь, а то совсем тощая стала… — заявляет она, окидывая меня критическим взглядом. — На одних нервах живешь, дочка.

— Никакая я не тощая… — пытаюсь возразить.

Хотя, если честно, последнее время я действительно мало ем. То от волнений, то от переживаний желудок постоянно сжат в комок.

Послушно иду за мамой на кухню, усаживаюсь за стол.

Мама освоилась у Роберта на кухне лучше меня. Это даже немного удивительно — она тут всего два дня, а уже знает, где что лежит, как будто прожила здесь годы.

Она пододвигает ко мне поближе тарелку с супом, ставит рядом блюдце с бутербродами, на которых красуются тонкие ломтики сыра.

— Ешь давай, — подбадривает она, усаживаясь напротив.

Выдыхаю аромат бульона с петрушкой и укропом. Выглядит очень аппетитно.

Но только я успеваю взяться за ложку, как мама начинает допрос:

— Ну что там с Еленой? Справился наш Роберт?

Ого! Теперь он уже «наш»… Когда это успело произойти?

Кладу ложку обратно в тарелку и подробно рассказываю ей все, что узнала из разговора. Про покушение, про эту криминальную Зину, про то, как Елене повезло остаться живой.

Мама сидит, подперев щеку рукой, внимательно слушает. По ее лицу пробегают разные эмоции — то тревога, то облегчение.

После моего рассказа она глубоко вздыхает и протяжно тянет:

— Повезло ей, конечно… Такой ангел-хранитель в лице Роберта. Не каждому мужчине захочется с чужими проблемами возиться.

Киваю, откусывая кусочек бутерброда:

— Повезло.

— Молодец он, хороший мужик, — продолжает мама, явно входя во вкус. — Ремонт нам делает, с соседями договорился. С работы тебя за все выпендрясы не уволил, даже с матерью случайного ребенка и то возится. Редкий экземпляр.

— Хороший, — соглашаюсь я, чувствуя, как внутри разливается теплота от маминых слов.

Еле успеваю впихнуть в рот ложку супа, как мама продолжает развивать мысль:

— Я вот что думаю, надо ему отдать те деньги, что мы за машину выручили. А я уж как-нибудь кредит возьму… Он ведь совсем не обязан платить за наш ремонт.

На это я лишь мягко улыбаюсь, вспоминая недавний разговор.

Я ведь пристала к Роберту с этим вопросом сразу после его триумфального марша по нашей затопленной квартире и разборок с соседями. Тогда он окинул меня строгим взглядом и четко сказал, что раз теперь я его девочка, то должна помалкивать и не влезать в мужские дела. Тон был такой решительный, что я подумала-подумала и решила не влезать. Ну раз уж я его девочка…

Приятно было до дрожи в коленках.

— Мам, он не возьмет, — говорю я, отламывая кусочек хлебной корочки.

Далее следует пауза, на протяжении которой мама смотрит на меня круглыми от удивления глазами. Ее брови взлетают чуть ли не к самой линии волос.

— Что, настолько хороший? Я впервые в жизни вижу, чтобы мужик настолько заботливый был… Обычно только о себе думают.

А я ведь тоже не встречала никого, кто вот так вот заботился бы обо мне. Решал бы мои проблемы, не прося ничего взамен. Просто брал на себя ответственность.

Мечтательно сую новую ложку супа в рот, наслаждаясь вкусом.

Тут мама внезапно наклоняется ко мне через стол и доверительным тоном выдает:

— Ты сейчас должна правильно поступить, дочка.

С подозрением на нее смотрю.

— Это как?

Мама многозначительно прищуривается:

— Быстренько беременей от него, и пусть женится! Пока другие не опомнились.

От такого «замечательного» материнского предложения я громко и неконтролируемо чихаю, умудрившись поперхнуться супом. Аж в горле першит.

— Мам, ты чего? — кашляю, хватаясь за салфетку. — Я не буду так делать! Это же… это же подлость какая-то!

— А ты из себя сильно правильную не строй! — машет рукой мама, явно считая мои возражения глупостью. — Уведут мужика, и что тогда делать будешь?

— Кто, например? — недоумеваю. — Я ведь его силком возле себя не держу…

Мама театрально закатывает глаза:

— Да хоть Елена эта! Вишь, как помчался в Питер решать ее проблемы, как на пожар. Сейчас она, не будь дурой, выставит ему ультиматум: или женись на мне, или Вишенку больше не увидишь. Поверь маме, очухается после операции и так и сделает, если мозги у нее на месте. А у тебя что будет противопоставить? Одни добрые чувства?

На кухне становится душно. В животе у меня что-то неприятно сжимается.

— Мама, я не буду так делать, — твердо говорю, отодвигая тарелку. — Это не мои методы. Если Роберт меня любит, он останется. Если нет…

Однако родительница отлично знает, как качественно испортить настроение.

Теперь мысли о Елене и ее возможных планах не дают покоя.