Наталия

Внутренне готовлюсь к тому, что Роберт все-таки вручит мне Вишенку.

Но шеф снова удивляет.

— Подойдите ближе, посмотрите, — говорит он.

Я заинтригована до предела. Что еще он придумал?

Подхожу к его столу, стараясь не потревожить Вишенку.

То, что вижу на экране ноутбука, заставляет меня приоткрыть рот от изумления. Роберт даже не открыл ни одного рабочего файла. Вместо привычных таблиц, графиков и деловых документов на большом экране красуется страничка элитных яслей для толстосумов.

— О-о… — только и могу выдавить я.

— Как думаете, такой вариант подойдет для Вишенки? — спрашивает он.

— Вы хотите отдать ее в садик? — уточняю я настороженно. — Не проще ли было няню…

— Как выяснилось, няня — не мой вариант. — Роберт морщит лицо, будто вспомнил что-то неприятное. — Я провел исследование по лучшим садикам в городе. Подумал, это неплохая альтернатива. Что скажете? Или думаете, рано отдавать ее туда?

Чувствую в его голосе волнение. Подобного тона я не слышала от него никогда. Ведь он оставался спокойным и собранным даже во время обработки самых сложных проектов, когда все горело и трещало по швам.

А тут… переживает? Роберт Артурович Вольф, человек-айсберг, переживает за полуторагодовалую девочку?

— Дайте гляну, — говорю я, протягивая руку к мышке.

Он послушно отодвигается, дает мне место, и я начинаю внимательно изучать информацию. Прокручиваю фотографии, читаю описание услуг.

Занятия с логопедом для самых маленьких.

Лепка, рисование, складывание пазлов по возрасту.

Личный тренер для детского бассейна, который тоже есть на территории комплекса. Английский язык с носителем языка — даже для яслей!

Пф-ф-ф… Да я бы сама в такой садик ходила, честное слово. Это же просто рай какой-то.

Продолжаю листать.

Пятиразовое питание с блюдами от высококлассного повара, целый вагон игрушек. А еще тут есть детская библиотека, творческие мастерские и даже небольшой зоопарк с кроликами и морскими свинками.

Тут круче, чем в самом продвинутом развлекательном центре. А уж Вишенке-то тем более будет чем заняться. Она контактный ребенок с огромным запасом доверия к миру и любопытства ко всему новому. Такая среда ей только на пользу.

— По-моему, хороший вариант, — говорю я, поворачиваясь к Роберту.

Он заметно расслабляется, и только сейчас я понимаю, насколько он был напряжен в ожидании моей оценки.

— Тогда следующая просьба, — продолжает он. — Поедемте со мной, проведем разведку боем? Вы наверняка лучше меня сможете определить, нормальные ли ясли на самом деле.

Просьба… Роберт снизошел до просьбы. Не приказал, не потребовал, а попросил. Что же с ним случилось за эти выходные, что он так кардинально изменился?

Кажется, только сейчас я начинаю замечать детали, которых раньше не видела. Насколько он усталый, хоть и старается держаться, не подавать вида. Под глазами залегли темные круги, даже откуда-то появились мелкие морщинки.

И… Боже мой, я отчетливо вижу пару седых волосков в его идеально уложенной русой шевелюре. Они серебрятся в свете лампы, предательски выдавая пережитый стресс.

Похоже, довела-таки Вишенка своего папаню.

— Конечно, поедем, — отвечаю я. — Когда вы хотите это сделать?

— Прямо сейчас, — говорит он решительно.

* * *

Наталия

Садик превзошел все наши ожидания. Там действительно оказалось так же круто, как показано на глянцевых фотографиях сайта. И даже круче! Мягкие ковры, от которых так и веет домашним уютом, стеллажи с книгами и развивающими играми — все продумано до мелочей.

Мой трехлетний братишка Вовка душу бы продал за здоровенный стенд с железной дорогой, который стоит прямо посередине игровой комнаты. Целый город в миниатюре — с домиками, мостиками, тоннелями и множеством разноцветных поездов.

Вишенке тоже все очень понравилось. И яркие игрушки, и огромная площадь игровой комнаты, где можно вволю побегать, и детский бассейн с теплой водой и разноцветными мячиками, куда она тут же потянулась своими маленькими ручками.

Все было идеально ровно до того момента, пока мы с Робертом не решили оставить ее там. Вишенка мирно гулила, с интересом рассматривала новые игрушки, строила глазки воспитательницам.

Но стоило нам с ее папой направиться к двери — и началось…

Сначала Вишенка просто проводила нас взглядом, не сразу поняв, что происходит. Потом до нее дошло, что мы собираемся уйти без нее. Лицо исказилось, губы задрожали, и девочка разразилась плачем.

В общем, оставляли мы рыдающего навзрыд ребенка, который отчаянно тянул к нам ручки и выкрикивал что-то на своем детском языке. Наверняка звала папу.

Жалко было настолько, что сердце разрывалось на части.

Хотелось развернуться, подхватить малышку на руки и унести куда подальше. И никакие уговоры, что папа обязательно вернется за ней всего через пару часов, совершенно не помогали.

Кстати, тяжело приняла ситуацию не только я. Роберт выглядел так, словно с него содрали кожу заживо. Лицо каменное, но я видела, как он морщился от каждого детского всхлипа, как хмурился и поджимал губы. А в глазах читалась такая тоска, что мне захотелось его обнять и сказать, что все будет хорошо.

Но что делать, нам пора возвращаться в офис, где Вишенке и вправду не место.

Едва мы садимся в машину, Роберт говорит:

— Если бы не переговоры с заказчиком, ни за что бы ее там не оставил.

Я поворачиваюсь к нему, стараясь придать лицу спокойное выражение:

— Роберт Артурович, не переживайте так. Дети всегда в начале плачут в садиках — это нормально. Вишенке просто потребуется время на адаптацию. Она контактная девочка, общительная. Скоро успокоится и будет играть с другими малышами.

Его лицо потихоньку меняется. Заботливый папа исчезает, а вместо него появляется так хорошо знакомый мне непробиваемый шеф.

— Вы что, надумали меня жалеть? — говорит он с той самой кривой усмешкой, которую я ненавижу. — Не стоит.

Ага, вот он — типичный Роберт Артурович, каким я его знаю. С сарказмом, сочащимся из каждого слова, и привычной защитной реакцией на любые проявления человечности.

Он тянется к ключу, чтобы запустить двигатель, но потом вдруг останавливается.

Поворачивается ко мне и смотрит так пристально, что мне становится не по себе.

— Наталия, я думаю, настало время серьезно поговорить, — произносит он тоном, который не предвещает ничего хорошего.

Внутри у меня все холодеет. Вот оно… Все-таки получу я на орехи за свою «свинку Пеппу». Понимаю, что шефа так называть не стоило. Разве он в первый раз так себя повел со мной? Конечно, не в первый. Но не сдержалась, потому что задел за живое.

— По поводу чего? — Стараюсь не выдать своего волнения.

— По поводу того, что случилось на выходных, — отвечает он, не сводя с меня глаз.

При этом смотрит так, словно я — несмышленый котенок, который наделал лужу прямо посреди комнаты.

Э-э… Неужели он меня увольнять собрался?

— Роберт Артурович, я не понимаю… — начинаю я в надежде, что он передумает затевать этот разговор.

Но нет, конечно же нет. Когда это Роберт отступал от намеченной цели?

— Все ты понимаешь, — резко отвечает он, и я вздрагиваю от неожиданности.

Перешел на «ты»! Это плохой знак.

Сижу, хлопаю ресницами, как идиотка, и решительно не знаю, что ему ответить. Мысли разбегаются в разные стороны, как испуганные мыши.

Но Роберту мои ответы, видимо, не нужны. Он продолжает, глядя прямо в глаза:

— Я говорю о моем предложении выйти замуж. Понимаю, оно показалось тебе диким и неуместным. Но… — Он делает паузу, и я вижу, как напрягается его челюсть. — Честно не понимаю, почему ты так агрессивно отреагировала и убежала. Можешь объяснить?

У меня моментально всплывает в памяти вся эта сцена — его хамоватый тон, взгляд из разряда «Радуйся, девочка, тебе тут предложение делают». Словно я — глупая кукла, которая только и мечтает о том, чтобы выскочить за него замуж. Как будто у меня в жизни нет других целей и стремлений, кроме как стать миссис Вольф.

— Знаете что, Роберт Артурович, — стараюсь, чтобы голос звучал как можно ровнее, — я уверена, у вас найдутся другие кандидатуры на эту роль. Выберите одну из своих бывших девушек, — а я знаю, что их у вас предостаточно, — и предлагайте ей замуж, тест-драйв и все такое. А мне не надо!

На последних словах я повышаю тон и тут же жалею об этом. Не хотела показывать, насколько меня задел этот его тест-драйв, но показала.

Роберт молчит несколько секунд, изучает мое лицо и потом вдруг спрашивает:

— Но ты же не будешь отрицать, что я тебя привлекаю?

Э-э… Когда это я себя так выдала, что он теперь читает меня, как раскрытую книгу? Три года подряд он меня в упор не замечал как женщину, воспринимал исключительно как рабочий инструмент. И тут на тебе — разглядел-таки мое нежное к нему отношение.

Хотя… Любовь любовью, но Роберт давно внесен у меня в черный список людей, с которыми не стоит даже пытаться строить отношения. И причин для этого тонны. Он из тех мужчин, которым только раскрой душу — и они с радостью по ней потопчутся, а потом еще и обвинят тебя во всех смертных грехах.

У него же вечно во всем я виновата. Опоздал на встречу — Наталия плохо напомнила. Забыл про важный звонок — Наталия недостаточно настойчиво предупреждала. Кофе остыл — опять же Наталия вовремя не принесла.

Ну нафиг такое счастье.

— Буду! Отрицаю! — говорю я, пытаясь сделать так, чтобы голос звучал категорично.

Но, судя по выражению его лица, получается не очень убедительно.

— Я целовал тебя, Наташ, — произносит он тихо, и от того, как он говорит мое имя, внутри все трепещет. — Ты аж ногу подогнула от удовольствия. По-моему, тебе все понравилось. Так что выводы я сделал уже по одному поцелую.

Пф-ф-ф… Подумаешь, поцелуй! Мало ли что бывает в жизни.

Однако при одном только воспоминании о том невероятном поцелуе у меня перехватывает дыхание, а гадский румянец выдает с головой.

— Зачем ты отрицаешь очевидное? — продолжает он, явно воодушевившись моей реакцией. — Мы отлично друг другу подходим, и…

— И если вы продолжите в том же духе, — перебиваю я, стараясь звучать как можно более грозно, — то я прямо отсюда поеду в трудовую инспекцию и обвиню вас в харассменте, так и знайте!

— Какой к чертям харассмент, Наташа? — Он смеется, но смех получается какой-то нервный. — Мы сейчас не в офисе, хочу заметить. Ты сидишь в моей машине по собственному желанию, и я тебя даже не трогаю.

— Но я все еще ваш сотрудник, и вы ко мне пристаете, — выпаливаю я.

— Упрямая как баран… — выдыхает он и вдруг наклоняется ко мне ближе. В его глазах появляется что-то опасное, хищное. — Может, и правда к тебе пристать, чтобы ты наконец поняла разницу?

С этими словами он тянется ко мне, кладет руку на мое колено…

В эту самую минуту, когда я загнана в угол неуемным интересом начальства к моей скромной персоне, ему звонят.

Телефон, лежащий на подлокотнике между нашими сиденьями, начинает истошно дребезжать. На экране высвечивается имя: «Савелий». И все. Ни тебе фамилии, ни рода занятий, хотя я точно знаю, что шеф всегда забивает себе контакты с полным набором данных.

Реакция Роберта меня поражает.

— Подожди, — строго командует он.

И берет трубку.

Руку с коленки убирает.

Теплую такую, ласковую.

Ну конечно же! Всякие там Савелии ему гораздо дороже меня — это как всегда. Три года подряд в упор меня не видел, а тут как понадобилась бесплатная няня-домработница-секретарь в одном лице, так Наташа вдруг стала крайне необходима.

А я любви хочу! Настоящей, взаимной любви!

Нет чтобы нормально на свидание позвать. Я бы, может быть, даже согласилась.

Но когда это Роберт был нормальным? Только разве что сегодня утром с Вишенкой…

Погруженная в свои горькие мысли, я все-таки замечаю, что Роберт мрачнеет все больше и больше.

Я не слышу, что говорит собеседник, а шеф ограничивается короткими, рубленными ответами: «Да», «Понятно», «Когда?», «Уверен?». По этим обрывкам совсем непонятно, о чем речь. Но по тому, как Роберт хмурит брови и напрягает челюсть, делаю вывод, что происходит что-то очень важное и серьезное.

Наконец он заканчивает разговор, долго смотрит на экран телефона, а потом поворачивается ко мне. И кажется, приставать больше не собирается. Эх…

— Наташ, — шумно вздыхает он, проводя рукой по волосам, отчего они встают торчком. — Мне срочно нужна твоя помощь. Я даю тебе на сегодня выходной — забери Вишенку из садика и отправляйся ко мне домой.

Ну вот, приплыли! Только что пытался меня соблазнить, а теперь опять использует как бесплатную рабочую силу. Хотя… В этот раз для приличия сказал, что нуждается в помощи, а не просто приказал.

— Простите, — я стараюсь быть вежливой, — сегодня никак не могу. Мне надо после работы забрать младшего брата из садика, а мама опять на смене. Она у меня медсестра в больнице, работает сутками, так что…

— А что если ты и брата возьмешь ко мне? — неожиданно предлагает он. — Там игрушек на десяток детей, и еды тоже полно — я заказал продуктов с большим запасом.

Я растерянно моргаю. Роберт всерьез предлагает мне привести в свою идеально-чистую квартиру трехлетнего братишку-разбойника?

— А вы куда? — не удерживаюсь от вопроса.

Его лицо становится каменным, но в глазах мелькает что-то похожее на беспокойство.

— Кажется, нашлась мама Вишенки, — говорит он тихо. — Я срочно вылетаю в Питер.

Сердце екает. Конечно же, я киваю — как тут не помочь? Особенно когда речь идет о Вишенке.