Куда теперь? Бежать через всю Москву точно не выйдет – схватят по дороге и мигнуть не успеем. Принял решение решать проблемы по мере их поступления. Тем более, что сейчас ведущий не я, а сам император. Он-то должен знать кому можно верить.

– Понимаешь в чем проблема, парень? – тут же отозвался Его Высочество. – Нужно понять кому можно верить, а кто предаст. Есть у меня пара людей, в которых я уверен, только до них еще нужно добраться.

– А за нами не увяжутся стражи?

– Нет. Уверен, у них весьма размытый приказ – никого не впускать ко мне и не выпускать. С чем они, собственно не справились.

– Что удивительно. Кого попало в имперскую гвардию не берут.

– А ты попробуй пару недель тут поторчи без ротации и охраняй неизвестно кого и зачем. Уверен, они даже не подозревали кого охраняют и когда это все закончится.

– Не понимаю… Как вы вообще попали сюда, если несколько часов назад были в Смоленске, и я пытался предотвратить покушение на вас. Или это были не вы?

Нет, в том, что передо мной был император, я был уверен на все сто. Выходит, все эти сплетни о Лжеиване никакие не махинации, а настоящий император находился в доме для душевно больных? То, что я вообще случайно попал сюда и наткнулся на него на отшибе Москвы – уже чудо с вероятностью один на миллион. Поймай меня помощники Конюхова или сам Мефодий если бы не сплоховал, меня бы здесь не оказалось.

Император остановился и посмотрел на меня.

– А что я делал в Смоленске и кто был рядом со мной?

– Решили нанести визит и сорвать мои планы на приятный семейный вечер. А если серьезно, у нас вроде как война закончилась с Речью Посполитой, и сейчас как никогда реальна угроза гражданской войны из-за протестов простолюдинов.

Кажется, этот Иван Седьмой явно не в курсе последних новостей.

– Нет, кое-что я слышал из разговоров сестер и санитаров, но лишь обрывки. Но чтобы все было так плохо… И почему ты оказался здесь в такой ситуации?

Вкратце пересказал о своем участии в оцеплении, Меркулове, моем фантоме и встрече с Конюховым.

– Конюхов? Старый маразматик! – выпалил Иван. – Он еще у отца ходил в дознавателях. Неужели он до сих пор живой?

– Боюсь, после сегодняшнего инцидента на вокзале, уже нет.

– А ты опасен, парень! Конюхов был очень непрост.

– Честно говоря, мне просто повезло. Но я другого не могу понять. Как им удалось выстрелить? Псионик наверняка использовал дар и должен был почувствовать опасность и если не устранить стрелка, то хотя бы закрыть императора. Второй офицер точно был псиоником, я чувствовал характерный холодок каждый раз, когда император оказывался поблизости!

– Вздор! Второй офицер, всюду следующий за Василием – Михаил Чадаев, и он спектр.

– Не сходится, – я нахмурился, стараясь понять где допустил ошибку. – Я точно чувствовал влияние псионика каждый раз, как появлялся император. Если один из офицеров – целитель, то второй либо псионик, либо…

– Либо псионик сам император, – продолжил Иван. – Тебе не нужны посредники, когда хочешь узнать кто и что о тебе думает. Ты сам сканируешь обстановку и в случае опасности в дело вступают Волконский с Чадаевым. А ратников в свите императора вполне достаточно, чтобы не таскать их за собой. Серпухов, Жуковский, Реутов, Глинский… список можно продолжать, пока не надоест.

– Выходит, вы тоже псионик?

Иван взмахнул рукой, и возле него тот же час возникли несколько иллюзий, которые жили своей жизнью.

– Как же замечательно! – выдохнул истинный император. – Ты не представляешь как долго я не давал волю своему дару. Да что там, просто общаться с другим человеком для меня сейчас в радость.

– И как вы докатились до такой жизни?

– Мой брат, Василий, всегда имел большие амбиции. Он никак не мог смириться с тем, что пост императора достанется мне. А когда отец наследником престола выбрал меня, затаил обиду. Правил я всего три года, а потом братец тайно сверг меня при помощи подельников – Чадаева и Волконского, и упек в дом для душевнобольных, где я и находился долгие годы. Остальным сказали, что Василий погиб, а на самом деле все это время он выдавал себя за меня. Чтобы я не мог использовать дар, и чтобы никто не узнал во мне императора, брат использовал титановую маску, которая надежно закрывала лицо. Все происходило в условиях строжайшей секретности. Зная Василия, мне кажется, что обо всем знали только те самые Волконский и Чадаев. Думаю, именно они и убили моего брата, чтобы захватить власть.

– Погодите, ваш брат мертв?

– Думаю, да. Иначе он бы раскусил подготовку к нападению. Светоч он, или шут гороховый? Нет, Волконский с Чадаевым наверняка убили его, чтобы захватить власть, и сделали это совсем недавно. А не отходят от самозванца они по понятной причине – это просто двойник, который и шагу не может сделать самостоятельно.

– Но ведь они не могли найти псионика, который был бы похож на вас и при том еще и стал светочем!

– А кто сказал, что он светоч? – Иван бросил на меня взгляд и улыбнулся. – Да, они нашли двойника-псионика. Но поднять его до ранга светоча не так-то и просто. Думаю, он способный парень, ведь с ним занимаются. Его дар сейчас на уровне пятого-шестого луча. Именно поэтому в него и смогли выстрелить – он просто не мог просчитать все заранее.

– Интересно, а зачем им нужен двойник? Почему бы просто самим не сесть на трон?

– Стабильно, Андрей. В силу своего возраста ты еще не понимаешь истинную силу этого слова. Зачем пытаться разрушить работающий механизм, если все идет гладко? И потом, кому быть новым императором? Непременно началась бы борьба между Чадаевым и Волконским, да и помимо них кандидатов достаточно. Тот же Новгород с радостью принял бы весть о гибели императора и попытался перетянуть центр влияния к себе.

– Ваше Величество, не хочу сказать грубость, но почему вы все еще живы?

– Василий, хоть и оказался способен на подлость, но он не убийца. Тем более, на брата рука не поднялась. Если раньше меня заточили бы в каком-нибудь забытом всеми замке, то теперь цивилизация протянулась даже до самых глухих уголков империи. Он решил оставить меня в Москве, под присмотром. Стража даже не знала кого они охраняют. Просто буйного пленника. Когда Васи не стало, меня могли убить, но я подозреваю, что Волконский и Чадаев просто не знали о моем существовании. Не смогли меня найти. Если бы не ты, так бы охрана и простояла несколько лет, пока либо не всплыла правда, либо пока кому-то не пришло в голову докопаться до сути и установить причину зачем здесь торчат четверо имперских стражей. Думаю, тогда бы меня с большой вероятностью убили, поэтому мне здорово повезло встретить тебя. Давай, вводи меня в курс дела. Как обстоят дела в государстве? Я ведь должен владеть картиной происходящего, когда объявлю всем о своем возвращении.

– Погодите, вы собираетесь вернуться?

– Ты видел что творится в стране? Конечно же, планирую! И ты мне в этом поможешь.

Через пару часов добрались до поместья Серпуховых. Благо, не пришлось тащиться в центр Москвы – их особняк располагался в подмосковье. И все равно дважды император менял маршрут благодаря предвидению. Мне оставалось следовать за ним и присматривать, чтобы никто не заметил наше перемещение.

Решили разыграть следующую схему. Я заявился ко входу в поместье Серпуховых и попросил встречи с Петром. Благо, сегодня был еще выходной день, а значит, парень вполне мог быть дома.

Видимо, удача была на нашей стороне, потому как буквально через две минуты к нам вышел Пётр с двумя бойцами охраны. Выходит, в дом побоялся пускать? Немного обидно, но предусмотрительно.

– Андрей, что ты натворил на вокзале? Ты понимаешь, что убийство Конюхова так просто не сойдет с рук? Прости, что не пригласил войти, сам понимаешь… – в этот момент парень перевел взгляд на моего спутника и замер.

– Да, парень, ты не ошибся. Перед тобой сам император, – Иван на мгновение показал свою ауру, и я почувствовал растерянность стражей. Они никак не ожидали, что такой важный человек может проявить дар, но вмешиваться не торопились. – А теперь позволь нам войти и позови отца.

Совещание императора и Серпухова-старшего проходило за закрытыми дверями. А нам с Петром пришлось сидеть в коридоре и гадать о чем сейчас может идти беседа. Немного позже к поместью Серпуховых подтянулись Реутовы, Жуковские и Глинские. Очевидно, император собирал верных ему людей, а это значит, что в любой момент информация о его возвращении может просочиться и сюда нагрянут люди, которые совсем не хотят его возвращения.

Не знаю остался ли жив двойник, которого вполне могли ранить в Смоленске или даже убить, но Волконский с Чадаевым точно не торопятся менять власть в столь сложное и опасное время.

Лишь через несколько часов собрание завершилось, а император вызвал меня к себе. Сейчас он восседал в кресле за рабочим столом Серпухова и выглядел куда лучше, чем при нашей первой встрече в доме для душевно больных. Оно и понятно – лидер государства не имеет права показывать слабость, а если его власть пытаются оспорить, тем более.

Иван рассматривал карту, составленную на скорую руку участниками совещания. Заметив мой интерес к карте, он небрежно махнул рукой. И бумага тут же свернулась в трубочку. Чудеса владения даром, что ни говори.

– Андрей… Я благодарен тебе за помощь. Не знаю сколько бы я гнил еще в том доме. Что касается гибели Конюхова, мне придется принять меры. Сам понимаешь, император не может позволить безнаказанно устранять важных государственных деятелей. Думаю, это будет ссылка в любое место, куда ты захочешь. Можешь быть уверен, для тебя создадут комфортные условия на месте. Со временем я смогу создать легенду, что ты работал по моему указанию и восстановить твое доброе имя.

Отлично! То есть, я спасал псевдо императора, помог задержать его неудавшегося убийцу, а в благодарность за это меня собирались лишить рассудка пытками. Действительно, почему это я взбрыкнул и устроил Конюхову неприятную встречу в стиле Анну Карениной? Нет, благодарности от этих людей точно не дождешься. Если они узнают, что сжечь меня на костре – хороший политический ход, сделают это без колебаний. А значит вопрос спасения собственной шкуры – исключительно моя собственная задача.

– Ваше высочество, у меня есть некие соображения по поводу Архипова, – вмешался Жуковский. —Так уж вышло, что я в курсе истории этого парня и разбирался в его ситуации год назад, когда парень был секундантом в запрещенной дуэли. Так вот, думаю, он может нам помочь решить проблему с господином Вышенцевым.

– А что с Вышенцевым? – воспользовался возможностью и вклинился в разговор.

– Видите ли, Олег Эдуардович провозгласил себя главой правительства Новгородской республики, публично заявил о выходе из состава Российской империи и захватил все предприятия, которые были по дуправлением Картели.

– Может, не стоит торопиться с решением этого вопроса? Пусть себе воюет с Картелью. Нам же меньше мороки.

– Так-то оно верно, только промедление бьет по нашей репутации. Мы не можем допускать такого поведения от сюзеренов, иначе каждый из князей может решить поступить таким же образом. В общем, мы хотим, чтобы вы помогли нам справиться с Вышенцевым. Наверняка он захочет заполучить вас. Мы устроим вам встречу, а там уже будет действовать по обстоятельствам.

– Ловля на живца? – я ухмыльнулся, потому как прекрасно понимал, что наживкой быть мне.

Буквально следующим утром император выступил с официальным обращением, где обвинил Волконского и Чадаева в попытке переворота, Вышенцева назвал угрозой империи, которая должна быть устранена, а еще принял судьбоносное решение.

– Мир меняется, дамы и господа! – заявил император перед огромной толпой народа, собравшейся на одной из арен города. – Мы должны принимать во внимание желания людей и меняться в соответствии с требованиями времени. Чтобы избежать кровопролития, я принял решение сменить форму правления на конституционную монархию. Управлять государством будет парламент, в который могут войти как одаренные, так и простолюдины, независимо от наличия или отсутствия дара. Значение имеют лишь навыки руководителя. Во власти императора остается возможность оспорить решение парламента или распустить его с последующим созданием нового.

– Хороший ход, – прокомментировал Пётр. – Император одновременно угодил и простолюдинам, и аристократам. С одной стороны, уравнял всех жителей империи в правах и дал возможность каждому побороться за место в парламенте. С другой стороны – туда все равно войдут преимущественно аристократы или простолюдины, которые получили хорошее образование за счет сильного рода, который их спонсировал. По факту, аристократам нечего бояться за свои позиции.

– А простолюдины не почувствуют себя обманутыми?

– Нет! Как можно допускать к управлению страной тех, кто не имеет ни знаний, ни навыков? А то, что просто так никто эти знания не получит, совершенно другой вопрос. Кстати, император задал тренд в мировой политике, который поможет справиться с волнениями. Умные возьмут пример с нас, а идиоты будут упорствовать на своем и рано или поздно провалятся. При этом власть все равно останется в руках императора.

Я напрасно рассчитывал улизнуть под шумок, пока император занят более важными делами. На выходе из арены меня дожидался лично Жуковский.

– Господин Архипов! Следуйте за мной. Для вас есть персональное задание.

Шагая за имперским дознавателем, я прокручивал в голове разные пути отступления. Вариант с Конюховым тоже рассматривал, вот только поездов поблизости не оказалось, как грузовиков и любого движимого имущества, которое могло бы мне пригодиться.

– Что вы так оглядываетесь? Я же вас не на каторгу веду, – ухмыльнулся Жуковский, бросив на меня быстрый взгляд. – Мы почти пришли.

Скромная, почти неприметная комнатка в помещении арены освещалась лишь благодаря лампам, сюда практически не попадал солнечный свет. Жуковский снял с плеча небольшую сумку и небрежно швырнул ее на стол, устроился за столом и махнул мне рукой на стоящий напротив стул, приглашая сесть.

Тут же последовал его просьбе, хотя никого рядом и не было, кто мог бы меня поторопить. Я уже понял, что меня вызвали сюда на разговор, так зачем его оттягивать, если можно все решить быстро и поскорее убраться из этого места?

Жуковский достал из сумки запечатанный конверт, вскрыл его и выложил на столе его содержимое – несколько фотографий, писем и заметок из газет.

– Мы давно следили за Вышенцевым, пусть это и оказалось опасным занятием. Кое-что удалось накопать. Здесь фото с мест, где он останавливался, бывал чаще всего. Его любимая кофейня Терраса с видом на Морозовский ручей, склады в Трубичино, Новгородская академия. Твоя задача понятна, парень – ты привлекаешь внимание Вышенцева на себя, пока наши ребята работают. С тобой отправится трое профессионалов, но если окажется так, что они не справятся, устранить Вышенцева придется тебе.

Отличная идея! То есть, император не собирается кардинально решать вопрос, а пытается обойтись малой кровью. Нет Вышенцева – нет проблемы. Действительно, зачем успокаивать мятежный совет и решать проблемы с недовольными? Можно убрать зачинщика, пойти на уступки перед мятежниками и все само собой успокоится. Не удивлюсь, если нас еще и под суд отдадут за убийство ректора Новгородской академии.

Конечно, у меня к нему свои счеты – попадание в этот мир, несколько покушений, смерть Толика, но позволить использовать себя как расходный материал – нет, как-нибудь без меня. И самое печальное, что рядом нет Степаныча, который мог бы помочь советом, а связь с родом молчит.

В комнату вошли трое бойцов. Я чувствовал мощь их дара – каждый был не меньше пятерки, а подробнее проверять не стал. Не хватало, чтобы они почувствовали как я их считываю.

– Ефим Широков, ратник! – Жуковский представил первого человека. Мужчина лет тридцати пяти-сорока. Хмурый вид и поза подсказывали, что он совсем не рад назначению.

Вторым моим спутником оказался олодой парень лет двадцати пяти на вид – спектр Фёдор Круглов, а целителем была девушка моего возраста – Валентина Чистова. Она волновалась больше всех и стыдливо опускала глаза, стоя по стойке смирно.

Ни одного аристократа. Можно было бы сказать, что боятся разоблачения, но я понимал истинный смысл такого решения – взяли простолюдинов, потеря которых не обернется трагедией. В моем случае, так вообще все чудесно – у меня и мотив есть, да и если убийца Конюхова сгинет где-нибудь в Новгородской земле, у императора будет меньше головной боли. Вот только у меня были свои планы. Разберусь с Вышенцевым, а потом хоть трава не расти. Андрей Архипов исчезнет из поля зрения сильных мира сего. Хватит, наигрался.