Проблема заключалась в том, чтобы незаметно улизнуть из поля зрения мастера. Я был секундантом Бурова, поэтому мое присутствие на дуэли было обязательным. Брать на роль секунданта кого-нибудь Дмитрий отказался, сославшись на то, что правилами это запрещено. Пришлось просить помощи у команды.

– Ребят, нужно как-то отвлечь Долматова. После того случая с проверкой на настойки он сам не свой и наверняка заметит мое отсутствие.

– Не только твое. Я тоже пойду! – заявила Амалия.

– Ам, это очень сложно. Ты ведь сама понимаешь…

– Это не обсуждается. Я должна быть рядом с Димой.

– Хорошо, но остальные останутся здесь и постараются нас прикрыть, если Евгений Викторович хватится.

– Не волнуйся, сейчас он болтает с Рославской, а это значит, что у вас есть немного времени, – успокоил меня Глеб.

– Надеюсь, успеем. Ходу!

Мы с Князевой выбрались из корпуса и направились прямиком к выходу из академии. На то, чтобы стараться запутать следы, просто не оставалось времени. Буров, Суровцев и Трегубов уже ждали нас у ворот.

– Я так полагаю, Головин с компанией уже на месте?

– Где же ему быть? – Буров улыбнулся, словно это не ему сейчас предстоит драться с одним из сильнейших студентов курса. Впрочем, он и сам был не промах и вполне заслуженно мог выиграть путевку в Москву, если бы добровольно не уступил это право Князевой.

До парка было идти всего пара минут – он растянулся сразу за стенами академии. Головин в компании Арнаутова и Камардина ждали нас на поляне.

– Что за цирк ты устроил, Саша?

– Цирк? – Головин гордо вздернул подбородок. – Ты мне бросил вызов, и я его принял. Если ты не забыл дуэльный кодекс, право выбора места и оружия за мной. В рукопашной ты сильнее, ты ведь ратник, но у меня есть идея как поставить нас в равные условия. Это вариант для настоящих мужчин. Мы будем драться здесь и сейчас на рапирах!

– Ты, наверно, идиот, если решил, что я возьму в руки холодное оружие. Это запрещено и грозит серьезными последствиями для нас обоих.

– Буров испугался? Надо же, а я думал, что ты не из робкого десятка. Хотя, что с вас Буровых взять. Пафосный напыщенный род, который за ширмой темперамента и непомерных амбиций не имеет ровным счетом ничего.

– К барьеру! – Буров направился к Арнаутову, который на платке держал две рапиры и взял одну из них. Я же попытался образумить ратника.

– Дима, не дури, он тебя намеренно провоцирует! – выкрутил ауру на максимум, но даже это не помогло.

– Он задел честь моего рода и ответит.

Дуэлянты стали друг напротив друга, и по отмашке бросились в бой. Замах! Буров нанес рубящий удар, который должен был оставить глубокий порез, но Головин успешно защитился. Александр сделал пару шагов назад, но Дима преследовал его, не давая передышки. Попытка нанести колющий удар в грудь ратника провалилась – Буров встретил атаку ответным выпадом и рубанул по вытянутой руке противника. Рукав белоснежной рубашки Головина покраснел из-за темной крови, но оружие Саша не выронил.

– Все кончено, болтун. Ты даже минуту не продержался до первой крови.

– Я требую продолжения! – Головин снова бросился в бой, рассчитывая пронзить соперника. На этот раз Буров ударил сверху вниз, отводя лезвие в сторону, сместился в бок и перехватил рапиру Головина. Толчок ногой в корпус, и Александр распластался на земле, поднимая облако пыли.

– Теперь ты еще и без оружия. Не помогла тебе твоя дурацкая затея.

Сашкина рапира полетела на землю, а Буров демонстративно развернулся спиной к противнику и направился ко мне. Вот только Головин не собирался сдаваться. Он активировал дар и c помощью управляемых воздушных потоков поднял вверх валявшуюся на земле рапиру. Выбросил руки вперед, направляя ее для удара, и оружие помчалось в сторону Бурова.

– Дима!

Суровцев рванул к другу, но отчаянно запаздывал. Благо, ратник верно истолковал причину его беспокойства. Бурова спасла только превосходная реакция и недюжинная сила. Одним взмахом он отразил удар, отбросил рапиру на несколько метров, но она снова помчалась в его сторону, словно стрела.

Попади она в цель, пронзила бы тело ратника до самой гарды. Дмитрий уклоняется от выпада и перехватывает рапиру за рукоять, разворачивается по траектории движения рапиры и швыряет свое оружие в Головина. Отреагировать на выпад Александр просто не успел. Лезвие попадает аккурат чуть ниже правой ключицы и пронзает тело парня насквозь.

Головин скорчился от боли и упал на землю. Он был в сознании, но тело трясло мелкой дрожью, а грудь заливало кровью.

– Суровый, за Рославской в академию, быстро! – скомандовал Буров. – Андрей, есть что в арсенале? Я видел, что ты всюду таскаешься со своей котомкой.

Дмитрий был прав. Подарок от Листика был надежно припрятан в дорожной сумке, висевшей у меня на плече даже сейчас. Как чувствовал, когда взял ее с собой. Конечно, забывай-траву пришлось выложить, чтобы у гвардии на границе княжества не возникли вопросы, а вот все остальное было в наличии.

Бутылка живой воды тут же оказалась у меня в руках. Плеснул немного на рану, и она зашипела, покрываясь красными пузырями. Так, кажется, профессор давал мне немного мази для остановки кровотечения. Какая же неудобная рана! Ни пережмешь нигде и не перевяжешь. Хотя, руку могу перемотать жгутом.

– Парни, вы чего творите? – Арнаутов только сейчас пришел в себя и оказался рядом с Головиным.

– Спасаем жизнь твоему хозяину, – небрежно бросил Буров. – Нет, я бы не отказался, чтобы Головин подох, но пусть это будет в другой ситуации. Если он протянет ноги сейчас, неприятности будут у всех нас.

Дмитрий рванул рукав рубахи и сделал импровизированный бинт. Вынимать оружие из раны не решились без целителя. А ну, сейчас как ливанет, и мы не сможем ничего сделать.

– Вы… Что… – Головин задыхался и дрожал, но пытался что-то сказать.

– Заткнись! – тут же скомандовал Буров. – Андрей, еще воды.

– Это последняя! – вылил остатки живой воды, а потом рану тут же промокнули бинтом, потому как от воды кровотечение только усилилось.

– Что у вас тут происходит? – хвала богам, Рославская примчалась буквально через пять минут. Учитывая, что мы находились за территорией академии, это большое везение. Вот только следом за ней увязался Долматов, а это значило, что у нас проблемы…

Ирина Семёновна сразу смекнула что к чему и бросилась к лежащему на земле Головину.

– Суровцев, вы уже доказали свою расторопность, поэтому помогите еще раз – зовите Маслову, немедленно!

– Может, целителей из академии попросить о помощи? – тут же вмешался Арнаутов.

– Вы в своем уме? Если информация об этом происшествии выйдет за пределы круга свидетелей, у всех нас возникнут проблемы.

– Давайте я сбегаю за Масловой! – тут же вызвался Камардин, но Долматов его остановил.

– Хватит, уважаемый, вы с товарищами уже наломали дров. Господин Трегубов, я рассчитываю на ваше благоразумие. Проследите, чтобы никто из студентов не покинул поляну. Огласка в этом деле только повредит как Бурову, так и Головину, поэтому будет лучше, если все останутся здесь.

Полине понадобилось на пару минут больше, чтобы примчаться сюда. Только после этого Рославская решилась вынимать рапиру, насквозь пробившую тело Головина. Саша потерял сознание, но никто особо и не расстроился. Так целителям было даже проще. С большим трудом удалось остановить кровотечение и запустить регенерацию поврежденных тканей.

Головин все еще лежал бледный, но хотя бы дыхание стало ровным.

– Вот что! – Ирина Семёновна повернулась к Арнаутову с Камардиным. – Вы сейчас найдете машину и отвезете Александра в гостиницу, где он остановился. На любые вопросы не отвечать. Если ему станет хуже… Впрочем, я еду с вами.

– Ирина Семёновна, как можно? Вы же… девушка! – тут же встрепенулся Долматов.

– Евгений Викторович, в первую очередь я – целитель. И потом, если с Головиным что-то случится, отвечать будем все мы. А со мной отправится Суровцев и Трегубов в качестве личной охраны.

– Я пойду с вами! – Долматов все не соглашался отпустить Рославскую.

– А как же остальные студенты? Не забывайте, что мы отвечаем за сопровождение команды, а не за тех студентов, которые отправились в Москву самостоятельно. И потом, помните об особом распоряжении ректора!

Похоже, последний довод подействовал на Долматова отрезвляюще, и он согласился.

– Господа студенты, возвращайтесь в гостиницу. Архипов, Маслова, Князева! Идете за мной. Теперь я с вас глаз не спущу. Через полчаса отправляемся на вокзал!

Похоже, Евгений Викторович решил изменить своей традиции возвращаться на последнем поезде и отправился на вокзал с командой еще до того, как закончились все игры на сегодняшний день. Благодаря этому мы выехали из Москвы на два часа раньше и оказались дома незадолго после отбоя.

– А что, ужина не будет? – Матвеев с жалостью посмотрел на девственно чистые столы, когда мы проходили мимо столовой.

– Загляни к Марфе. Авось, поможешь ей переставить бочки, и она расщедрится, – отозвался Булычев.

– А тебе откуда знать? Есть удачный опыт? – тут же оживился Глеб.

Проверить догадку Глебу не удалось, потому как нас отправили по комнатам, а Долматова вызвали к ректору на отчет. То, что с нами не было Рославской, не могло ускользнуть от внимания Герасимова. Тем более, завтра утром окажется, что не все студенты вернулись к сроку, и у академии появятся вопросы.

К слову, на счет студентов мы волновались напрасно. Да, пятерки, которая осталась с Рославской в Москве, за завтраком не было, что вызвало массу вопросов у непосвященных в недавние события студентов. Зато они появились к первому занятию.

На механике, пока Степаныч объяснял устройство двигателя Стерлинга, мы скучковались вокруг Суровцева с Трегубовым за спинами у остальных студентов.

– Ну, рассказывай! – скомандовал Буров, который по понятным причинам не отправился вслед за Головиным и еще не был в курсе подробностей.

– Да что рассказывать? – Трегубов почесал затылок, размышляя над тем, с чего начать. К счастью, его приятель оказался смышленее.

– Если коротко – ничего особого за вчерашний день не произошло. Рану Головина Рославская обработала отлично, пока осталась корка и глубокий шрам. Когда ехали через границу между княжествами, стражам сказали, что случился несчастный случай. Сейчас Александр лежит в лазарете, за ним присматривает Покровская. С Камардиным и Арнаутовым поговорили, но гарантии, что они взболтнут лишнего, не было. Будь у нас забывай-трава, мы бы ей точно воспользовались, но за неимением просто сделали все возможное, чтобы новость не разошлась по Москве.

– Все правильно! – Дмитрий покачал головой, анализируя каждое слово. – А что на счет Камы с Утей, не в их интересах распространяться об этом случае. Да и Головину ничего хорошего от участия в запрещенной дуэли не светит, так что пока нам опасаться нечего.

Увы, Буров ошибался, потому как стоило нам собраться на обед, в академию пожаловали гости – Борисов-старший во главе образовательной комиссии. Ректор был в столовой вместе со всеми, потому появление проверяющих не прошло незаметным.

– Чем могу помочь, господа? – Фёдор Иванович отставил тарелку и поднялся. К чести ректора, он сохранял невозмутимый вид.

– Господин Герасимов! Хватит изображать неведение! Мы прибыли сюда, узнав о многочисленных нарушениях образовательного процесса. Так, ваши студенты регулярно нарушают режим, попадают в лазарет, затевают драки, преподавательский состав неоднократно подвергал опасности жизни студентов, а недавно до моего сведения дошла информация, что первокурсники участвовали в запрещенной дуэли на рапирах, и даже есть пострадавшие! И это только за первый месяц учёбы первого курса! Боюсь представить что будет, когда начнется полноценный учебный год, и на занятия соберутся все три курса.

Студенты тут же принялись перешептываться между собой. Кажется, все поняли о каких пострадавших идет речь, ведь информация об отсутствии Головина просочилась даже среди старших курсов.

– Вы продемонстрировали потрясающую осведомленность, господин Борисов. Я даже немного завидую, ведь у вас такие чудесные информаторы. Могу заверить, что ситуация под полным контролем и нет причин для беспокойства.

– Вы всерьез так считаете? – Борисов изобразил удивление и прошелся по столовой, осматривая помещение. – Многие представители смоленских родов всерьез обеспокоены тем, что происходит в стенах академии. Некоторые даже считают, что происходящее далеко не соответствует высокому уровню академии. Опираясь на многочисленные просьбы, я просто вынужден провести проверку и отстранить от работы преподавателей, которые не соответствуют требованиям!

– Простите, но разве это не прерогатива самого князя?

– Князя? – Борисов снисходительно улыбнулся и повернулся к ректору. – Фёдор Иванович, вам ведь известно в каком состоянии сейчас находится князь? Этот немощный червяк не в состоянии даже встать на ноги и вынужден испражняться под себя. Вы думаете, он способен хоть на что-то, кроме того, как лежать и смотреть в потолок своих покоев? В условии невозможности выполнять княжеские обязанности, часть его полномочий выполняют советники. В частности, их выполняю я.

– Отлично. Время обеда закончилось, поэтому предлагаю дать студентам возможность отправиться на занятия, а мы с вами обсудим все замечания и проведем проверку.

– Нет, господин Герасимов, так не пойдет! – Борисов хлопнул в ладоши, и в столовую вошли четверо стражей, а также два помощника княжеского советника. – Студенты останутся здесь. Видите ли, пришло время взять власть в княжестве в надежные крепкие руки. Я долго ждал этого момента, и не намерен отступать. Разумовского давно пора отправить на тот свет, где ему самое место. Прямо сейчас княжеское поместье штурмуют мои люди, пора и академию взять под свой контроль. Посмотрим как много родов осмелится противостоять мне, когда узнают, что их дети у меня.

– Думаю, в этом здании найдутся те, кто не согласится с вами…

– Я в этом даже не сомневался, Герасимов! Но кто выйдет за вас? Рославская растратила свои силы, и ее нет в этой комнате. Глупость Головина неожиданно сработала мне на руку. Сам того не желая, этот молодой болван помог нам. Вы можете рассчитывать только на Григорьева, Долматова и Гончарову. Четверо против почти дюжины противников.

– Дюжины? Что-то я не вижу перед собой двенадцать противников. И потом, Валера, а как же стража?

– Стража? – Борисов обернулся и посмотрел на стражей, стоявших у него за спиной. – Они давно на моей стороне. Как думаете, кто открыл Арку? Кто влил в Арнаутова и Камардина настой из забывай-травы, когда их попытка пробраться в теплицы провалилась? Вы ломали головы и подозревали преподавателей, но совершенно выпустили из внимания стражу, все это время стоявшую у дверей лазарета. Пока Головин трепыхался, отвлекая ваше внимание на себя, мои люди действовали. Прямо сейчас четверо стражей блокируют ворота, а еще четверо стоят у меня за спиной. Пожалуй, дам этим болванам какую-нибудь подходящую должность в княжестве, ведь сами того не зная они здорово мне помогли.

– Валера, не горячись. Выйдем на улицу и там выясним отношения. Ты ведь понимаешь, что здесь могут пострадать студенты?

– Так сдавайся, Федя! Неужели ты отважишься противостоять мне, понимая, что твоя дерзость приведет к гибели кого-нибудь из них?

Ситуация накалялась до предела. Все это время студенты сидели неподвижно, наблюдая за перепалкой ректора и советника. Как же паршиво чувствовать себя заложником ситуации! Я понимал, что в любой момент ситуация может резко измениться, и нужно действовать. Вот только лучше сделать это так, чтобы не привлекать внимания. К счастью, мы были в метрах десяти от Борисова и компании, и могли общаться шепотом между собой.

– Ам, готовь туман! – прошептал я Князевой, и девушка моргнула, давая понять, что поняла меня.

– Поля, постарайся ослабить напор псиоников, если нас попробуют задавить даром. Остальные будьте готовы. Как только начнется, все ныряем под стол и помогаем по возможности.

Началось буквально через пару секунд. Герасимов бросился к рапирам, висевшим на стене, Долматов перевернул стол, а Гончарова призвала стену огня, блокируя путь заговорщикам. Правда, компания Борисова тоже оказалась не из слабых. Пламя тут же потушили, а ратники рванули вперед, намереваясь добраться до врагов как можно скорее.

– Сейчас! – нырнул под стол и последовал примеру Евгения Викторовича. Правда, моих сил оказалось недостаточно для этого. На помощь подоспели Буров с Матвеевым.

Соперники пока боялись использовать дар в полную мощь, чтобы не разрушить здание, правда, уже сейчас местами начался пожар, а окна разлетелись вдребезги. Растянул ментальную сеть на десять метров вокруг, чтобы разобрать кто окружает меня в тумане. Полина слева, Матвеев, Фрязин и Тихомирова карабкаются через стол к нам, а Буров с Князевой устроились рядом.

– Ам, не лезь! – выпалил Буров. – Разве не понимаешь, что ты им нужна, чтобы манипулировать князем?

– Как я могу уйти? Ты слышал, что этот урод сказал об отце? Я в порошок его сотру!

– У него восьмой луч. У стражей не меньше пятого.

– Да плевать, я тоже не пальцем делана!

– Князева, твою мать! Слушай, что тебе говорят.

– Дима, не трогай мать, ясно? – тут же набычилась девушка.

– Ясно. Слушай меня. Выхода отсюда всего два. В коридор нам не пробиться – там люди Борисова. Получается, единственный наш вариант – на кухню к Марфе, а оттуда уже в противоположное крыло корпуса.

– А если забаррикадироваться в чулане? – тут же вмешался Матвеев.

– Выкурят. У них мощные псионики и спектры. Продержаться не выйдет.

– Дима, а как же Герасимов и остальные? Елизавета Семёновна – она ведь моя наставница!

– Они добровольно ввязались в это, Ам! Если ты попадешь в руки Борисова, лучше не станет. Еще неизвестно, сможем мы выбраться отсюда или нет. Ходу!