С первым днем осени началась настоящая учеба. Новый материал лился рекой, а преподаватели перестали делать нам поблажки. Теперь мы стали полноценными студентами, которым приходилось подниматься в шесть утра на построение, зарядку, а потом уже отправляться в душ и идти на завтрак. И это только утро! После пар подолгу приходилось торчать в читальном зале, чтобы подготовить доклады, а по вечерам нас ждали тренировочные залы, где мы практиковались во владении даром и подтягивали физическую подготовку как могли, ибо на Можайского надежды не было.

Правда, иногда преподаватель по рукопашке все же снисходил до практики, но обучал только оборонительным приемам, которые помогали избежать удара или обезоружить противника. И пусть эти приемы по большей части годились только для людей, лишенных дара, уже хлеб. Не все же бумагу марать!

Пары у Глебова наконец-то закончились. Честно говоря, самое полезное я усвоил еще на первых парах – научился видеть свой дар и быстрее восполнять энергию в медитации. Занятия по владению даром теперь проходили раздельно, и Григорьев принялся за нас в полную мощь. Из кабинета мастера Колючки я выходил полностью истощенным, не оставалось ни капли дара.

– Тем же лучше для вас, господа студенты, – с довольной ухмылкой произносил Аркадий Палыч, провожая нас взглядом. – Нет энергии – нет желания использовать ее не по назначению. Думаю, количество дуэлей и конфликтов в ближайшее время только уменьшится.

Как бы я ни был зол на Григорьева, понимал, что его методика обучения эффективна. Да, приходится забыть о личном времени и отдыхе, потому как на это просто не останется ни сил, ни времени, но так я стану куда сильнее.

Чтобы набиться в ученики к Григорьеву, решался долго. Сложное решение на самом деле – с самого первого дня в академии меня не покидает жгучее желание придушить Колючку собственными руками. С другой стороны, несмотря на его гадкий язык и колкие выпады, он отличный преподаватель. Если я действительно хочу чего-то добиться в псионике, мне нужна его помощь.

И потом, Аркадий Палыч стал той лопатой, которая сбила корону с моей головы после победы на турнире. История знает массу случаев, когда звездная болезнь ставит крест на будущем человека. Моя звездная болезнь улетучилась, разбившись о бескомпромиссные и порой обидные доводы Григорьева. Я хорошо помнил его нападки на первой же паре после нашего возвращения с Москвы и теперь посмотрел на эту ситуацию под другим углом. Решено! Попробую записаться к нему в ученики. Если не придушу его на первом же занятии, смогу стать сильнее.

Пока шел в кабинет мастера-псионика, поймал себя на мысли, что пытаюсь его вынудить признать мою мощь. Зачем мне это? Выбросил из головы эту мысль и решительно потянул ручку на себя.

– Любопытно, Архипов! – медленно протянул Григорьев, когда я подошел к нему с просьбой. – Вы всерьез считаете, что способны выложиться больше, чем на занятиях? Нет, я считаю, что пока вам рановато записаться ко мне в ученики, но я могу предложить вам факультативы. Посмотрим как вы будете прогрессировать в этом году, а на втором курсе уже разберемся.

– Назовите свои условия, профессор.

– Пока еще не профессор, – вяло бросил Колючка. – Каждую субботу после обеда. Время занятия – два часа. Стоимость – двадцать рублей за занятие.

Ничего себе! А морда у уважаемого господина профессора не треснет по двадцатке в неделю грести? Если Буров-старший предложил Колючке такие же условия, профессор получает еще одну зарплату за факультативы. В общем, Григорьев мне не отказал, но и не согласился учить прямо сейчас. Стоит ли платить бешеные деньги за частные уроки? Определенно, да. Степаныч оставил мне хорошую сумму, и пусть эти деньги мне непременно пригодятся в будущем, этого будущего может и не наступить, если я заброшу свою подготовку сейчас.

– Я принимаю ваше предложение!

В конечном счете, если мне не понравится результат, отказаться всегда успею. Надеюсь, Колючка будет стараться больше, чем на занятиях с Димой. Теорию я и сам раздобуду, а вот практики явно не хватает.

Занятия с Буровым не забросили, но на них едва хватало времени, а с Полиной мы гуляли только по выходным и то вечером. Сидели вместе на общих парах, чтобы хоть иногда побыть рядом, но этого катастрофически не хватало. Позволить себе погудеть в гостиной могли только вечером в пятницу – в остальное время одолевала учеба.

Интересно, как дела у Булычева? После олимпиады он куда чаще появлялся за нашим столиком, как и остальные механики, но с официальным началом года несколько отдалился. Все чаще ребята собирались подальше от шума, чтобы обсудить работу каких-то механизмов. Оно и не удивительно – соревнование мехов – отличный шанс для механиков заявить о себе.

Сегодня решил перекинуться с Герой парой слов. Не потому, что рассчитывал на него в следующем году – уже понятно, что механиков больше не будет в командных соревнованиях. Просто не хотелось отдаляться. Только ведь сдружились с парнем, да и он был расположен к общению.

– Гера, как дела на механике?

– Отлично! – глаза Булычева загорелись. – На занятиях мы разбираем новый материал, а в дополнительное время конструируем детали для мехов! Вот ты знал, что в Смоленске собираются создавать еще одну механизированную роту?

– Откуда? У меня в роду военных нет…

– Так вот, до весны следующего года нужно создать еще сорок мехов, представляешь? Конечно, собирать их будут в мастерских, да и особо сложные детали тоже тамошние мастера возьмутся изготавливать, но все, что попроще, сбросили на наши плечи. За один день я зарабатываю двенадцать рублей! Если так и дальше пойдет, мать с сестрой заберу из наемных работников и буду сам обеспечивать их будущее, а после академии подамся работать в мастерские. Там платят еще больше!

Интересно, зачем Смоленскому княжеству вторая механизированная рота? Это же огромные деньги! Чувствую, Степаныч не зря пропадал у князя, а Разумовский отдает себе отчет, что в скором времени эти мехи ему понадобятся. Ладно, придет время – узнаем. Главное, что Малиновский не пошел по стопам своего коллеги из Москвы и не гробит подготовку по своему предмету.

Листик меня тоже удивил. Стоило заглянуть к нему на дополнительное занятие, профессор посвятил меня в подмастерье, а после занятия ошарашил просьбой:

– Андрей, для тебя будет особое задание.

– Опять настойка для советника Поверзина?

– Нет, более глобальное, – Иван Иваныч нахмурился, и я сразу понял, что ничего хорошего ждать не стоит. – Отыщи пару-тройку ребят, которые хотят пойти мне в ученики. Желательно из первого курса. Посмотрю на них в деле и привлеку к работе.

– А разве мы вдвоем не справимся?

Это тот самый профессор Листьев, который уже который год не берет учеников? Странно, очень странно. Неужели Листику не нравится как я работаю? Да я сам могу создавать живую воду и простейшие настойки! Конечно, если под рукой есть расходники и необходимое оборудование. А если у него большой заказ? Да ну, не может такого быть. Это какие должны быть заказы, чтобы не справлялись два человека?

– Нет, наших сил точно не хватит, чтобы сделать все в срок. Да и времена сейчас такие, что нужны умелые руки. Студентам только на пользу пойдет.

Пообещал профессору посодействовать и поторопился обратно в корпус. А кого звать? Глебу предложить можно, но он явно не фанат подобного рода занятий. Лука из семьи ремесленников, но захочет ли пойти по пути родни, или решит реализовывать себя в других направлениях? Определенно позову Полину и Катю. Им, как целителям, это пойдет на пользу. Бурову, Суровцеву и Трегубову даже предлагать смысла нет, разве что ради потехи, а механики и так заняты делом. Они с мастерских и носа не высунут.

Разве что поискать кого-то во второй группе, но там тоже не особо разгонишься. Головин, Кудряшов и Арнаутов точно лесом, Елизаров скользкий тип, даже звать не хочу. Остаются только Аглицкая и Пирогов. Кстати, последний – целитель и может согласиться. Целитель, искусно владеющий созданием настоек и зелий, перестает целиком зависеть от дара и значительно расширяет свои возможности. Думаю, Пирогов будет только счастлив такому предложению.

Этим же вечером озадачил ребят предложением и сразу получил согласие от Полины с Катей. Лука немного подумал и тоже согласился, но больше ради возможности проводить время рядом с Тихомировой, чем по своему желанию. Глеб хмыкнул и отказался, а Буров вообще покрутил пальцем у виска, когда услышал мое предложение.

Поговорить с глазу на глаз с ребятами из второй группы оказалось немного сложнее. Пирогова поймал после ужина, а переговорить с Аглицкой помогла Полина. Правда, оказалось, что зря – девушка не захотела идти в ученицы. В итоге к Листику пришли впятером – я, Полина, Лука, Катя и Коля Пирогов.

– Андрей, отличная работа! – Листик явно обрадовался пополнению и сразу приобщил нас к работам. – Как вы знаете, осень – время сбора урожая. Большая часть особых растений дает полезные вещества именно в это время. Так сложилось, что в этом году нам нужно хорошенько потрудиться и выжать из этих теплиц максимум! Начнем мы с элементарных задач. Ваша задача – собрать соцветия растений и приготовить огромное количество живой воды, на которой мы и будем их настаивать.

Сказать легко, а вот сделать оказалось куда сложнее. Пришлось натаскать воды из артезианской скважины, которая качалась с помощью замудренного винта, залить ее в столитровые цистерны и подключить ионизатор.

– Отличная работа! – Листик довольно кивал головой, принимая работу. – В цистерне справа будет живая вода, которую будем использовать для изготовления настоек, заживления ран и вывода яда из организма. Во второй – мертвая вода, которая тоже пригодится.

– Мертвая вода? И где же она может пригодиться? – нахмурился Лука.

– Явно не для того, чтобы убивать людей, – улыбнулся Листик, развеивая очередной миф. – Мертвая вода – это аналит, своего рода антиспетик, который помогает промывать раны и бороться с болезнями на коже. Он пригодится не меньше.

– Профессор, а можно вопрос? Зачем нам столько воды, если для одной настойки требуется всего десятая часть литра?

– Нам нужно очень много настоек и чистой живой воды, Лука, – отозвался Иван Иваныч. – То, что мы подготовили сегодня – лишь малая часть плана. А теперь мойте руки и отправляйтесь на помощь девчонкам. Они как раз заканчивают собирать растения. Этот сбор немного полежит, а завтра будем готовить настойки.

Задание профессора растянулось почти на месяц. По утрам мы не успевали заскочить в теплицы, поэтому приходилось заниматься уже после занятий. Каждый вечер, кроме субботы и воскресенья мы приходили к Листику.

За постоянными заботами время тянулось незаметно. Занятия у Григорьева я все-таки забросил. Терпеть заносчивого мастера-псионика оказалось невозможно, а пользы от занятий было не настолько много, чтобы тратить время и деньги. Суть я понял, остальное смогу практиковать и сам. Благо, теперь у меня был оппонент в лице Фрязина, которому тоже хотелось тренировок.

Теперь на каждом занятии Колючка пытался поддеть меня и завалить, но получалось у него далеко не всегда. Зато за счет тренировок я вышел на второй луч, чему несказанно радовался. Надоело чувствовать себя одним из самых слабых во владении даром.

Ближе ко дню зимнего солнцестояния началась паника среди студентов – приближалось окончание учебного семестра и подведение промежуточных итогов. В середине декабря Герасимов собрал нас в общем зале и толкнул речь:

– Дамы и господа! Половина учебного года практически позади, и скоро вы отправитесь на пару недель домой, где увидитесь с родными и немного отдохнете от строгой жизни в академии.

– Это он еще у меня дома не был, – пошутил с задних рядов Булычев. Ректор, конечно же, не услышал, но я оценил уровень жизни простых людей. Жизнь в академии сложно назвать тяжелой, но в глубинке люди живут куда скромнее.

– А теперь пришло время подвести первые итоги. В начале года я предупреждал о том, что мы в академии строго следим за прилежанием студентов. Средний балл, который позволит вам продолжить учебу – тройка. Умножайте на количество предметов и получите обязательный минимум. На заключительном занятии преподаватели озвучат ваши результаты.

Так, на первом курсе семь предметов, выходит, нужно набрать двадцать один балл. В принципе, решаемо, но зарекаться не стоит. Первые баллы озвучил Листик. Когда мы собрались в теплицах с боярниками, он критически осмотрел цветки. За полгода мой боярник выдал два цветка и здорово вырос. Учитывая мои достижения в ботанике, профессор выставил мне пятерку, а после занятия меня собрались благодарить Буров и Булычев, которые получили по тройке, но оба были довольны результатом.

А вот Можайский тут же испортил хорошее впечатление:

– Признаться, господин Архипов, я ожидал от вас, как от чемпиона олимпийских игр, более выдающихся результатов. У вас хорошая физическая подготовка и практика на высоте, но вот теория откровенно хромает. При всем уважении за ваши заслуги перед академией, вы получаете тройку за этот семестр.

– Знаете, мне кажется, я как-нибудь это переживу. Главное, что при необходимости смогу постоять за себя и близких, а не утомлять их до смерти рассказами о техниках рукопашного боя.

Мастер покраснел от гнева, но промолчал. Пусть даже злобу затаит, я не буду молчать – просто бесполезный старикашка, толку от которого – пшик! Если думает, что может упрекнуть меня в слабой подготовке – пусть знает, что нарвется на заслуженную критику.

Колючка только добавил пессимизма:

– Вы смогли удивить меня, Архипов! А это удается далеко не каждому. Несмотря на невероятно скромные возможности, вы виртуозно владеете даром. Конечно, достойную оценку поставить вам не могу, но на тройку можете рассчитывать.

Итак, уже есть одиннадцать баллов. Осталось четыре предмета, на которых еще десятку я точно уж как-нибудь, но наскребу. Это не поступление, где я трясся над каждым баллом.

На механике Малиновский с прискорбием сообщил мне, что мои успехи застопорились:

– Должен вам сказать, Архипов, что отказ от ученичества негативно сказался на уровне ваших знаний. Сейчас я с трудом могу поставить вам четверку, но надеюсь, что в следующем семестре вы будете больше времени уделять механике.

Конечно! Как только найду время нормально поспать, так сразу уделю. А вот оценки от Герасимова я ждал с волнением. Предмет, который ведет сам ректор, никак не хотел мне даваться. Фехтование так и осталось для меня слабым предметом, поэтому, когда я получил по нему заслуженную тройку, ничуть не удивился. Троебан – еще неплохо, я вообще ожидал увидеть двойку. Хотя, мне показалось, что многие преподаватели просто боялись ставить оценку ниже тройки. Видимо, Герасимов приказал всеми силами сохранить оставшееся количество студентов.

Да, к концу семестра я научился довольно сносно обращаться с рапирой и саблей, но до уровня полноценного бойца явно не дотягивал. Поставь меня в спарринг с другими студентами, я бы оказался в более слабой половине. Ну и пусть, упор на фехтование делать не стану, благо хватает и других возможностей для усиления.

История – тоже один из самых скучных предметов, в котором я не видел крайней нужды. Может, если бы предмет читал не Сахаров, оказалось бы интереснее, но слушать монотонный бубнеж было просто невозможно. В итоге – очередная тройка. И только Дитрих фон Краузе порадовал четверкой.

В итоге набрал двадцать пять баллов из тридцати пяти возможных. Что удивителньо, Буров не ушел от меня далеко – двадцать четыре, а вот Полина могла похвастаться тридцатью баллами.

– Ботанша! – тут же пробормотал Глеб, который едва удержался в академии.

– Просто нужно больше времени уделять учебе, а не тренировкам и игре в штос с Фрязиным, – тут же вернула шпильку Полина. – Будете в карточные игры зависать допоздна, весной оба вылетите.

– Так вот чем ты занимаешься по вечерам! – тут же набросилась на Луку Катя. – Приходит ночью и жалуется, что устал. Ну, я для тебя разработаю индивидуальную программу!

– Ну, спасибо! – надулся Фрязин, бросив обиженный взгляд в сторону Кати, а мы дружно заулыбались.

Я поднялся из-за столика, поцеловал Полину и собирался заглянуть в библиотеку, чтобы отдать все одолженные книги, но меня догнала Поля.

– Андрей, какие у тебя планы на зимние каникулы? – Полина почему-то густо покраснела и спрятала взгляд.

– Вообще планировал наведаться в Царицын на недельку, а оставшееся время провести в академии, потому как ехать мне больше некуда.

Вообще не хотел врать, но рассказывать Поле о своей поездке в Архангельск тоже не вариант. Она ведь обязательно решит ехать со мной, а я даже не представляю что меня там ждет. Зачем подвергать ее опасности?

– А я хотела пригласить в гости. Хочу познакомить тебя с бабулей. Да и братья обязательно приедут на каникулы.

Конечно, давно пора познакомиться с семьей Полины, но учеба в академии раньше не предоставляла такой возможности. Заодно немного замету следы – в Архангельск отправлюсь от Масловых, а не из академии. Конечно, по пути меня все равно срисуют агенты Картели, но получу хоть небольшую фору.

Хм, а что, если они меня отследят и решат напасть у Полины дома? Не думаю, что Масловы настолько сильны, чтобы с легкостью противостоять дюжин одаренных. Может, не стоит соглашаться? Хотя, всего неделя! Пока в Картели поймут что к чему, пока организуют нападение, в поместье Масловых меня уже не будет.

– Что ты молчишь? – кажется, мои размышления затянулись, и девушка заволновалась.

– Хорошая идея! Я с радостью, вот только переживаю, что со мной могут свести счеты те, кто вынудил бежать из Царицына. Да и после турнира наверняка осталось много врагов…

– Не волнуйся, мой тигр, я буду рядом! – подмигнула девушка.

– Очень смешно. Я ведь за тебя волнуюсь.

– Андрей, ни один род в Смоленске не решится нападать на поместье Масловых. Поверь мне на слово. Пусть наш род не самый крепкий, проблем никто не захочет. И потом, если откажешься, я буду думать, что ты просто не хочешь или боишься знакомиться с бабулей.

– Хорошо, убедила!

– Уиии! – девушка захлопала в ладоши, а потом бросилась мне на шею. Таких страстных поцелуев я еще не получал.