Стражи покинули пост у ворот и оцепили горящую машину, а спектр затушил пламя буквально за пару мгновений. Вот только подойти к сгоревшей машине не позволили. Буквально через минуту на месте происшествия появился ректор, а следом за ним Григорьев и Рославская.

Машину оттащили за пределы академии, а через пару часов прибыл мех из княжеской гвардии, чтобы забрать ее.

– Мне очень жаль, парень! Я знаю, вы были дружны с профессором Драгуновым, – Герасимов положил мне руку на плечо, замялся и поспешил вернуть в корпус, а я еще долго сидел на ступеньках, отказываясь верить в происходящее. Только жизнь начинает налаживаться, осваиваешься в новом мире, добиваешься успеха, строишь планы, как снова какая-то неведомая сила перечеркивает все, что удалось достичь и вынуждает начинать с нуля.

Прощание со Степанычем назначили на субботу. Остаток времени до похорон я сам не находил себе места. Не мог сконцентрироваться, на тренировках часто ошибался и едва не испортил настойку у Листика, после чего профессор отправил меня отдыхать. Пары по механике перенесли на следующую неделю, пока не появится замена.

Хоронили профессора в закрытом гробу, что не удивительно, учитывая мощность взрыва. Провожали от академии, процессией прошли к городской ратуше, где принимал князь, а потом отправились на кладбище.

На следующий день в академии появился необычный гость. Седой мужчина лет шестидесяти, в черном костюме и котелке, покрывающем голову. В руках он держал трость, но использовал ее исключительно для красоты, потому как совершенно не опирался на нее.

– Видели? Новый профессор механики пожаловал! Его тотчас к Герасимову повели, – Лука первым заметил появление гостя и счел своим долгом растрепать об этом всему потоку.

Однако Фрязин ошибался. Буквально через полчаса меня вызвали к ректору. Мне уже приходилось бывать здесь ранее, поэтому я нисколько не смутился увиденному в кабинете. Единственное, чего я не мог понять, зачем мне нужно видеться с кандидатом на роль профессора.

– Господин Архипов! – Герасимов увидел меня и заметно оживился. – Вы уж простите, что оторвали вас от важных дел, но к нам пожаловал человек из банка, которому доверено исполнить последнюю волю Василия Степановича. Прошу!

Мужчина приподнялся и вежливо кивнул. Его шляпа лежала рядом, как и трость, в которой не было крайней нужды.

– Добрый день. Мое имя – Вениамин Петрович Черкизов. Могу ли я увидеть ваши документы? – тут же поинтересовался мужчина. Нет, ну точно из банка. Эти всегда подозрительны по долгу работы и не верят на слово даже ректорам.

– Честно говоря, мне придется вернуться за ними в свою комнату. Не привык их носить с собой на территории академии.

Дурацкая беспечность! После гибели Степаныча, да и после попытки захвата академии Борисовым я должен был понимать, что нужно быть в полной готовности. В любой момент может возникнуть такая ситуация, когда мне придется хватать Полину и покидать академию, а я оставляю свои документы в спальне. Нет, теперь они всегда будут под рукой. Даром что ли таскаюсь с котомкой?

Вернулся к ректору буквально минут через пять, а заодно и рассказал ребятам, что это не новый преподаватель, а работник банка. Не все ведь Фрязину новости разносить, как сороке.

– Господин Архипов, я займу у вас всего пару минут! – мужчина жестом попросил меня присесть за стол напротив и продолжил, когда я устроился в кресле. – Видите ли, всего месяц назад господин Драгунов изменил свое завещание и внес вас в качестве наследника.

– Меня?

– Вы ведь Андрей Архипов, или я ошибаюсь?

– Нет, все верно. Документы вы видели.

Выходит, Степаныч предусмотрел такой исход и заранее позаботился обо мне?

– Все свои изобретения Василий Степанович пожертвовал академии, а вам причитается ключ от банковской ячейки, в которой он хранил свои вещи. Вот, возьмите!

Мужчина извлек из чемоданчика ключ и положил его передо мной.

– Когда я могу воспользоваться им?

– В любой момент, когда пожелаете. Банк работает круглосуточно.

Посмотрел на Герасимова итот пожал плечами:

– Что вы смотрите на меня, Архипов? Студентам разрешено покидать территорию академии на выходные. Особого режима не введено, поэтому можете отправляться хоть сейчас. Согласно уставу академии, в учебные дни никто из студентов не может покидать пределы академии, поэтому если не поедете сейчас, придется подождать до следующих выходных.

– Решено, еду сейчас. Вот только можно мне кого-нибудь из стражей?

– Исключено! Я не могу рисковать безопасностью академии. За воротами можете рассчитывать только на себя и друзей.

Точно, можно потрясти друзей. Может, Бурова с собой позвать? За ним точно увяжется солидная охрана. Дмитрия я застал как раз у входа в корпус.

– Дима, ты куда-то собрался?

– Представь себе, кончилось мое заточение в этой скорлупе знаний и тренировок. В общем, спустя два месяца решил выбраться в свет с Амалией. Пригласил ее в театр.

– Дима, выручай. Нужно прокатиться в банк и обратно.

– Я тебе извозчиком нанимался?

– Там дело серьезное, может понадобиться прикрытие. С меня причитается.

– Ладно, Ам все равно будет еще полчаса собираться как порядочная девушка, да и до спектакля еще часа три, так что погнали по-быстрому в банк. Заодно и я наведаюсь туда. Театр, знаешь ли, дело не дешевое.

Через полчаса машина Буровых остановилась у банка. Пришлось прихватить с собой Черкизова, чтобы без проволочек наведаться в ячейку. В главном зале наши дороги разошлись – Дима отправился снимать часть денег с собственного счета, ну а мне пришлось спуститься в подземное хранилище банка.

– Сюда! Сектор четыре, ячейка номер сто пятьдесят семь.

Клерк махнул рукой и направился вперед по одной из развилок подземного хранилища. Я следовал за ним, стараясь не отставать ни на шаг. Это место вызывало какую-то непреодолимую тревогу и казалось, что еще немного, и взвоет предчувствие опасности.

– Прошу!

Ячейка оказалась довольно большой, размером приблизительно метр на метр. Внутри лежало несколько стопок денег, письмо и картина. Интересно, зачем хранить деньги здесь, если можно положить на счет? В этом мире тоже были неприятные случаи с банками, которые не отдавали людям вклады? Вряд ли, скорее, у Степаныча остался опыт из родного мира.

– Могу я воспользоваться этой ячейкой?

– Увы, нет. Эта ячейка оплачивалась господином Драгуновым и будет доступна вам лишь до конца срока ее аренды. Придется забрать все эти вещи до времени, когда аренда подойдет к концу. Конечно, в будущем вы можете арендовать эту ячейку, но только после того, как истечет срок ее аренды прежним владельцем.

– Но ведь прежний владелец мертв…

– Таковы правила! – пожал плечами Вениамин Петрович.

Ясно, либо забираю сейчас все и сразу, либо содержимое ячейки полежит до определенного момента, а потом перейдет в собственность банка.

– А я могу открыть собственную ячейку прямо сейчас?

– Конечно! Вы можете открыть и ячейку, и собственный счет! Пройдемте, я расскажу вам подробнее.

Стоимость аренды ячейки на месяц вышла в круглую сумму. Двадцать рублей за аренду – сущий грабеж. Да пусть ее хоть круглосуточно мехи охраняют и отряд одаренных – не стоит она таких денег. Решил пока не горячиться и не стал арендовать хранилище. А вот счет открыл, но положил туда всего сто рублей. Для пробы, так сказать, да и неизвестно когда они могут мне понадобиться.

Сгреб все причитавшееся мне имущество и направился к выходу. Надеюсь, работники хранилища не вступают в сговоры с криминалом, чтобы обчистить беспечных владельцев крупной суммы в наличке. А две семьсот рублей в этом мире бесспорно были солидной суммой.

– Ну, справился? Давай быстрее, я не нанимался для тебя извозчиком! – проворчал Буров, когда я вышел из банка со свернутым полотном под мышкой и пачкой банкнот за пазухой. Вид у меня был еще тот, но в котомку почти ничего не уместилось, прихватить с собой сумку не догадался, а пакеты в этом мире не придумали.

– Трогай! – устроился на заднем сидении возле Бурова и махнул свободной рукой.

– Ты что, банк ограбил? – улыбнулся парень. – Если что, скажи сразу. Мне такие проблемы не нужны.

– Очень смешно. Откуда мне было знать, что у Драгунова столько барахла в ячейке хранится?

Остаток дороги до академии проделали в полной тишине. Дмитрий высадил меня возле входа в академию, а в машину к нему села Амалия. После того, как князь официально признал дочь, отношение Николая Бурова к роману своего сына резко сменилось на положительное, и сегодня они собирались в театр.

Ну а у меня были совершенно другие планы. Мышью прошмыгнул в свою комнату и разложил добро на кровати. Так, деньги сразу спрятать! В ребятах я уверен, но все равно лучше перестраховаться. Мало ли кто может ворваться сюда? Аккуратно сложил банкноты в коробку и пристроил ее к корпусу кровати. Если заглянуть под кровать – не видно, но если пошарить рукой – можно найти без проблем.

Еще раз посмотрел на картину – какой-то порт, несколько причалов и крошечных корабликов, приютившихся в тихой заводи. Что в этой картине было ценного – неизвестно, но с какой-то целью Степаныч ее хранил. Видимо, она была для него дорога. Ладно, холст с ней, с той картиной, что там в письме? На конверте было выведено ровным почерком: «Андрею Архипову из Царицына».

Выходит, Драгунов написал это письмо не позднее, чем два месяца назад! Интересно, о чем профессор хотел мне рассказать? Осторожно надорвал конверт и вытянул лист бумаги, сложенный вдвое. На самом же деле, письмо оказалось очень коротким:

Андрей, если ты читаешь это письмо, значит сбылись худшие мои опасения. Не стоит горевать, я давно смирился с тем, что это может случиться. Оглянись вокруг, люби жизнь, дорожи друзьями… Вокруг много прекрасного, ради чего стоит бороться за жизнь. Кстати, о прекрасном! Полюбуйся картиной, которую я тебе оставил. Живописное место, не так ли? Как только появится возможность, отправляйся туда и найди Юрия, он тебе все объяснит и расскажет что делать дальше. Это важно!

Отлично! Молодец, Степаныч! Мне ведь больше нечем заняться, как колесить по всей империи, рассматривать порты и пытаться понять где это место и кто такой Юрий, которого так важно отыскать. Ладно, на счет картины можно у ребят поинтересоваться, они все-таки местные. А вот стоит ли мне искать Юрия… Обещание, что этот загадочный человек должен мне все объяснить добавляет желание его отыскать, потому как я вообще перестаю понимать что вокруг происходит и как быть дальше.

Скрутил полотно в валик и направился в гостиную, попутно толкуя слова Степаныча. «Как только появится возможность…». Что он хотел этим сказать? Стоит ли мне бросать академию и сломя голову мчаться на поиски? Нет, вряд ли. Может, и не показывать эту картину никому? Сработаю по старинке – загляну в библиотеку, поищу среди художников эту работу. Надеюсь, она принадлежит кисти известного художника, иначе мои поиски заведомо обречены на провал.

А вдруг на этой картине место, которое нельзя видеть людям Картели? Борисова и Камардина в академии уже нет, но где гарантия, что здесь не притаились другие люди, верные Вышенцеву? Кто-то ведь заложил бомбу под машину Степаныча, и этот кто-то все еще должен находиться в академии. Герасимов ни за что не поделится результатами расследования, конечно, если князь не решит обнародовать их. Замер посреди коридора и выругал себя за опрометчивость. Степаныч не зря так шифровался. Пусть содержимое ячейки могло отойти банку через время, если бы я его не забрал, но ведь Драгунов рискнул и оставил послание. Нет, пока попридержу картину в тайне.

– Андрюх, ты чего там замер? – по лестнице поднялись Лука с Глебом и уставились на меня.

– Да вот задумался… – ляпнул первое, что пришло в голову. – Вспомнил кое-что.

– Айда к нам, мы в штосс играем на желания!

– Не, я как-то не азартный игрок.

– Андрю-юх! Соберись, братишка! – Фрязин подошел ко мне и потряс за плечи. – Я понимаю, что ты переживаешь из-за смерти Степаныча. Мы все переживаем, хоть и не так сильно, как ты. Но давай жить дальше! Поля вон смурная сидит, за тебя волнуется. А ты тут зависаешь посреди коридора с какой-то тряпкой под мышкой. Что это вообще?

– Он не умер, Лука, его убили! – решил сыграть на эмоциях, чтобы отвести внимание ребят от картины. Все-таки не стоит пока им ее показывать.

– Да, прости, его убили, но ты ведь жив! И нужно продолжать жить дальше. Давай, мы специально за тобой пошли. Там Князева Диму без штанов скоро оставит, ему вообще не везет сегодня в карточных делах, а такое пропускать нельзя.

– Не везет в картах, повезет в любви. – Кажется, я даже знаю какое желание загадает Амалия. – Ладно, иду! Только зашвырну все это барахло обратно.

Попытался выдавить из себя улыбку и помчался к комнате, на ходу доставая с котомки ключ от комнаты.

Ребята уже ждали меня в гостиной.

– Раздавай на восьмерых! – скомандовал Лука, выдавая Князевой еще пару карточных колод. Девушка тут же принялась тасовать карты с помощью дара. Карты плыли в воздухе и переворачивались рубашками вверх, когда им велела это сделать заклинательница. Блин, а ведь я тоже так могу! Только принцип действия моего дара немного разный. Амалии приходится использовать ментальную силу, чтобы активировать потоки воздуха и заставить их двигаться в нужном направлении и с нужной силой, а я управлял картой с помощью ментальной силы.

– А во что играем? – я устроился за столом рядом с Полиной.

– Штосс!

– Кого-с?

– Штосс же, ну! Или, как у французов, фараон! – тут же принялся объяснять Фрязин.

– Может, лучше в шахматы?

– Не-е, нудота! – тут же встрял Матвеев.

– Ладно, играйте пока без меня, я не совсем понимаю суть игры.

Пропустил один круг, наблюдая за ребятами. Кажется, все просто, если не считать заумные словечки: мётка штоса, плие, соник… Муть какая-то!

– Андрюх, ну что, давай с нами? Не переживай, пока играем на желание. Играть на деньги запрещено во всей империи, и если ректор узнает, будут серьезные проблемы.

– Архипов, а ты в шахматах силен? – Буров оценивающе посмотрел на меня.

– В свое время даже дедов обыгрывал.

– Давай партейку! Парни, кто за шахматами метнется?

Ради такого случая Трегубов смотался за шахматами, и мы устроились за небольшим столиком в отделении от остальных ребят. Очень скоро они потеряли интерес к штоссу и стали вокруг стола, наблюдая за нашей партией. Началась она легко и быстро – разменялись пешками в центре, дальше Буров пожертвовал конем, чтобы сожрать моего офицера, а последнего офицера пришлось разменять на офицера Димы. Зато теперь я мог беспрепятственно давить правую часть доски, где скрывался король. За следующую дюжину ходов потерял коня и ладью, но к этому времени у Бурова уже нечем было противостоять моему ферзю, который поставил шах. Побить его королем он тоже не мог – королеву прикрывала ладья.

– Дима, это мат! – заржал Трегубов.

Буров же явно не обрадовался поражению за тридцать семь ходов.

– Реванш?

– Давай!

Следующую партию тоже выиграл, правда, с большим трудом. Буров все не мог смириться с поражением, но пообещал отыграться в следующий раз. Настроения корпеть над учебниками не было никакого, поэтому мы с Полиной отправились гулять в парк. Прохладный августовский вечер, когда в воздухе уже пахнет осенью, но еще тепло, чтобы гулять по улице без теплой одежды, расслаблял и создавал романтическую атмосферу. Рядом с Полиной на время забыл обо всем, что случилось недавно и только перед сном мысли навалились с новой силой.

Новый день принес неожиданный сюрприз. Уже после завтрака нам представили нового преподавателя механики. Им оказался ученый из Рославля Малиновский Кирилл Петрович. Внешне он чем-то даже напоминал Степаныча. Тоже седой, с легким безумием в глазах и горячим интересом к механике. Правда, Драгунов выглядел более интеллигентным и сдержанным.

Первой парой в понедельник у нас стояла механика, и мы сразу оценили возможности нового преподавателя. Кирилл Петрович представился, рассказал о прошлой работе в Рославльской гимназии, а потом об опыте работы в мастерских княжества. Малиновский оказался неплохим собеседником, вот только ничего полезного за всю пару мы так и не узнали. Ну, кроме того, что компот в Рославльской мастерской безвкусный и сахара туда не докладывают. А ведь сколько интересного мог бы рассказать!

– Архипов, прошу, задержитесь на минуту! – произнес Малиновский, когда я уже собирался выйти из аудитории.

– О, узнаю Андрея. Снова до гостиной мне идти самой, – вдохнула Поля и обреченно взглянула на Луку с Катей, которые шли за ручку.

– Подожди, всего минутка ведь! – подмигнул девушке и помчался к столу профессора, чтобы решить вопрос как можно скорее.

– Господин Архипов, мне доложили, что вы были учеником у прежнего преподавателя механики, – Малиновский поправил очки, сползавшие к кончику носа, и перевел на меня взгляд.

– Да, все верно, Кирилл Петрович.

– В таком случае, сообщаю, что занятия для моих учеников проходят в механическом цеху в среду и субботу после ужина. Явка обязательна. Ближайшее занятие уже в эту среду.

– Спасибо, профессор, но я подумал и решил, что механика не для меня, – после гибели Степаныча душа вообще не лежала заниматься чем-либо. Заставлял себя, делал через силу, чтобы не терять форму и не раскисать. Но с механикой решил покончить на корню. Все равно конструировать мехов мне не светит, а базовых знаний будет достаточно. Да и стоит признать, что я шел в ученики к Драгунову только ради возможности перекинуться с ним парой слов.

– Очень жаль, мне сказали, что профессор Драгунов отзывался о вас как о способном ученике.

От Малиновского прямиком направился в библиотеку. До обеда оставалось всего несколько минут, есть шанс нарыть там хоть что-то полезное. Увы, мадам Тишина не помогла. Набрал целую кучу сборников живописи, сведения о художниках империи, но нужной картины не нашел. Может, не такая уж они и известная?

После обеда нас ждала пара у Листика, а потом мы собрались в гостиной. Как назло, Малиновский поставил механику четвертой парой, и у нас образовалось окно. Ладно бы уже сразу отстреляться, но нет – у Кирилла Петровича сейчас пара у третьего курса. Ладно, проведу это время с пользой. Сбегал в комнату, достал из тайника полотнище и спустился в гостиную. Наша компания как раз собралась за столиком.

– Ребят, вы не в курсе что это за картина?

Размотал полотно на столешнице, и ребята сгрудились над картиной. Фрязин тщательно осмотрел ее на предмет автографов и подписей. Вдруг художник оставил подсказку на оборотной стороне? Вот только никаких намеков не обнаружилось.

– Понятия не имею! – Буров скептически осмотрел картину и пожал плечами. – Я в этой мазне вообще не разбираюсь. Цены на оружие, металлы, мехи – это ко мне. Остальное не интересует.

Я уже был готов расписаться в беспомощности и закинуть картину под кровать, но на помощь пришла Полина.

– Спроси у Сахарова! Он ведь историк. Кто-кто, а он точно должен знать ответ.

Точно! Обязательно прихвачу полотнище на пару по истории и озадачу. Как назло, пару по истории пришлось ждать до следующего дня. Как только завершилась пара, подошел к Сахарову.

– О, молодой человек, я определенно узнаю эту картину! Достойная работа.

Ну, наконец-то! Аж от души отлегло. Я уж думал, мне никто не поможет.

– Профессор, а можете сказать что за место изображено на картине?

– Это работа Константина Быкова под названием «Архангельский порт». Точнее, ее репродукция.

Архангельск! Сначала Степаныч предлагал мне выбрать Архангельск местом предполагаемой ссылки, теперь оставил подсказку в письме, чтобы я отправлялся туда и нашел некоего Юрия. Ох и задачку задал Драгунов! Чувствую, по всему городу этих «Юриев» будет вагон и маленькая тележка. Конечно, порт несколько сужает критерии поиска, но все равно легко не будет. И потом, ближний свет тащиться в этот Архангельск! Прямой дороги туда нет, а с пересадками неделю точно придется угробить. Никто меня не отпустит из академии, поэтому путешествие придется отложить до каникул. Вот, кстати, зимой целых две недели будет. Не знаю на счет двух, а недельку точно выкроить получится.

– Вениамин Игоревич, а вы можете сказать где находится оригинал?

– Помилуйте, молодой человек! Я не слежу за движением картин. Она может быть где угодно, начиная от музея и заканчивая частной коллекцией. Если хотите узнать судьбу оригинала, вам нужно ехать в Москву, в государственный архив! Одно могу сказать точно – вам следует осторожнее обращаться с этим предметом искусства. Понимаю, что репродукция, но все же, она стоит денег. И потом, кто бы ее не копировал с оригинала, человек явно вложил в работу часть души. Нельзя же так обращаться с искусством! Купите для нее раму, наконец!

– Благодарю, обязательно займусь этим в ближайшие выходные.

Судьбу оригинала вряд ли узнаю, да и не думаю, что это столь важно. Поблагодарил профессора, забрал полотно и поспешил вслед за друзьями. Главное, что требовалось, я узнал – на картине изображен Архангельск. Степаныч хотел, чтобы я отправился туда и отыскал какого-то Юрия. Не знаю насколько это важно, но что-то подсказывает, что зимой меня ждут веселые каникулы.