Земля ушла из-под ног, когда я услышал слова князя. Ссылку? Даже если Буровав вышлют на год, его секунданту грозит меньший период, но ведь это значит, что я все равно пропущу первый курс. Никто не будет ждать меня и держать место. Да и экзамены вряд ли сдам, если пропущу несколько месяцев учёбы.

Почувствовал как на плечо опустилась чья-то рука. Повернулся и увидел Степаныча, стоявшего рядом.

– Андрей, если отправят в ссылку, проси Архангельск! – прошептал Степаныч, склонившись над ухом. Блин, да пошли вы все лесом со своими ссылками! У меня до сих пор в голове не укладывается, что такое вообще может быть! Учеба, академия, олимпиада… все пойдет прахом из-за придурка Головина. Лучше бы Буров его пришил на той дурацкой дуэли.

Кажется, теперь я понимаю о чем говорили дедушка с бабушкой. Они пытались уберечь меня от участия в дуэли и потери всего. Еще и боярник недаром пожелтел, цветок тоже чувствовал опасность. Так, Архипов, утер сопли и взял себя в руки! Император еще ничего не решил, поэтому не стоит опускать нос раньше времени. Может быть, все еще обойдется.

– Евгений Викторович, теперь на счет вашей отставки. – Разумовский нахмурился. Судя по всему, князю еще тяжело давались физические нагрузки. – Увы, но Борисов был в полном праве, отстраняя вас от преподавания. Я сам наделил его такими полномочиями, когда занемог. Ходатайство о преподавании также было отправлено в Москву, и в скором времени у нас может появиться новый преподаватель рукопашного боя.

– А как же наши выступления на олимпиаде? – Глеб настолько удивился происходящему, что совсем забыл, что ему слова не давали.

Все повернулись к Матвееву, и парень непроизвольно сжался.

– Евгений Викторович отлично поработал над вашей подготовкой. Вы доказали, что даже команды со слабым даром, но хорошей подготовкой могут добиться успеха. О Смоленской академии уже пошла слава по всей империи, ведь вы здорово нашумели на олимпиаде.

– Вот только теперь меня вышвырнут из академии, как паршивого кота, – с грустью произнес мастер.

– Евгений Викторович, стоит признать, что ваши методы преподавания немного опасны для студентов, хоть и действенны. Но не волнуйтесь, я хочу предложить вам место в княжеской гвардии. Мне нужны верные люди, на которых можно положиться, а с вашим уровнем мастерства я могу быть уверен в собственной безопасности.

– Поверить не могу, что Борисов решился на подобное! – произнес Герасимов, вытирая пот со лба.

– Знаете, господин ректор, а я его понимаю, – отозвался князь. – Нет, простить не могу, но понимаю. До последнего он рассчитывал на то, что я умру без помощи целителей. Он ведь всем рассказывал, что подал прошение в Москву о выделении светоча, однако это оказалось ложью. Препятствовал любым попыткам вызвать светоча самостоятельно. Я должен был умереть еще несколько месяцев назад, но благодаря вашей помощи жизнь все еще теплится в моем теле, а после того, как Амалия попросила о помощи самого императора, и ко мне приехал светоч, силы стали возвращаться.

Разумовский сделал небольшую паузу, чтобы отдышаться и продолжил:

– Конечно, это не входило в планы Борисова. Очень скоро его обман должен был раскрыться. А что его ждало дальше? Каторга или казнь. Он поставил на кон все, что у него было – роль советника, состояние, имущество. И проиграл. Но сделал это ловко. Пока его люди штурмовали особняк, академию и пытались взять под контроль административные центры, Борисовы уже покидали территорию княжества. Под угрозой оставался только один представитель рода Борисовых – Анатолий. Думаю, этот визит в академию был скорее жестом отчаяния, ведь он понимал, что проиграл, но старался выиграть для себя выгодные условия и вытащить отсюда сына. Теперь обоих Борисовых преследуют и с большой вероятностью не позволят уйти.

– Ваше сиятельство, я бы хотел кое-что уточнить, – Герасимов бросил на нас быстрый взгляд и отвел князя в сторону. – Вы ведь понимаете, что ваше состояние было вызвано не только отправлением? Я хочу сказать о запрещенном даре…

– Фёдор Иванович, давайте не сегодня. Я высоко ценю то, что вы для меня сделали и ваше желание помочь, но сейчас больше всего на свете хочу побыть со своей дочерью.

Князь с ректором удалился, а мы с ребятами, не сговариваясь, отправились в лазарет. Занятие по ботанике, которое стояло у нас в расписании, перенесли на четверг, потому как в этот день было наименьшее количество пар. Может, там понадобится наша помощь, да и справиться о состоянии ребят не помешает.

Покровская встретила нас еще на входе и не пустила внутрь.

– Спасибо, своими силами справляемся.

– Да как же справляетесь? Вон, все койки забиты! Человек шестнадцать точно лежит! – уперся Матвеев.

– Все раны обработали, сейчас пациентам нужны тишина и покой, так что марш отсюда! Первые пациенты покинут лазарет к вечеру. Остальных к концу недели выпишем.

– А Булычев? Как он? К субботе восстановится? – не унимался Глеб. Сейчас мне стало за парня стыдно. Гера в больнице и здорово пострадал, а он об олимпиаде печется.

– Сделаю все возможное! – отрезала Аделаида и захлопнула дверь.

Нам же оставалось возвращаться в гостиную и готовиться к следующим парам. Коридор, ведущий в столовую, был перекрыт, поэтому пришлось идти другим путем мимо спортивного зала.

– Ребят, слышали что говорил Герасимов? Что еще за запрещенный дар?

Все лишь пожали плечами, и только Буров решил поделиться:

– Знаешь, Андрей, есть вещи, о которых лучше не знать. Запрещенный дар относится как раз к такой категории. Не вздумай спросить об этом на занятии, иначе выпрут из аудитории и непременно настучат ректору. Говорить о таких вещах не принято.

На этом мои попытки узнать хоть что-то о запрещенном даре закончились. Появилась идея поискать информацию в библиотеке, но как? Стоит спросить у мадам Тишины напрямую, она тут же выгонит меня из библиотеки и чего доброго вовсе запретит ее посещать. Нет, нужно действовать осторожнее. Вот только стоит ли? До сих пор этот «запрещенный дар» мне не встречался, и если уж тайну о нем так усердно оберегают, значит это неспроста. Конечно, можно спросить у Степаныча, но он вряд ли об этом знает.

С другой стороны, Герасимов намекнул, что к болезни князя может быть причастен этот самый дар, о котором никто либо не знает, либо не хочет говорить.

Наши надежды на отдых не увенчались успехом. Стоило завалиться в гостиную, появился Евлампий, и погнал нас на разбор завалов в столовой. Надо признать, бойня здесь случилась жуткая. Тела погибших уже вынесли, чтобы не шокировать студентов… Ага, это они берегут моральное здоровье тех, кто возможно сам будет стоять на рубежах Родины и защищать ее от врагов. И где тут логика? Ладно, если хотят поберечь изнеженных детей знати, я еще понимаю. А раз в академии все равны, то и остальным выпала честь избежать возни с трупами.

Но уборку завалов, отмывание крови с пола, стен и столешниц никто не отменял. Хотя столы в основном пришлось выбрасывать на растопку – большинство оказались расколоты или разбиты. Очевидно, обе стороны использовали их как щиты.

В столовой трудились все студенты, которые могли уверенно стоять на ногах и не получили серьезных повреждений в ходе боя, а это без малого восемь десятков человек. Лишь несколько человек Герасимов отобрал и отправил к Марфе. Обширный зал больше походил на муравейник, но благодаря организованности никто не мешал друг другу. Буквально за три часа столовая была приведена в относительный порядок. Относительный, потому как сейчас комната была совершенно пустой – вся уцелевшая мебель находилась в коридорах, а окна остались без стекол, а местами без рам. Зато никаких пятен и мусора.

Ректор появился уже в конце и оценил результаты нашего труда.

– Дамы и господа, вы чудесно потрудились. Мы уже поговорили с князем, и его сиятельство дал обещание предоставить нам новую мебель для столовой. Прошу прощения за неудобства, но пока комнату приводят в порядок, ваши трапезы временно будут проходить на свежем воздухе. При помощи студентов Марфа вытащила котлы в парк и приготовила замечательных кулеш. Стулья уже расставлены, а вы наверняка проголодались за работой, поэтому приглашаю всех на ужин!

То ли физический труд, то ли это свежий воздух так повлиял, но я умял тарелку кулеша с хлебом за считанные минуты и готов поспорить, что ничего более вкусного никогда не ел. За этот день так устали, что в гостиной посидели всего пару часов и разошлись по комнатам. И вот там друзья устроили мне холодный душ.

– Ну, что я говорил, Андрей? – Фрязин уставился на меня и упер руки в бока. – Вот тебе и вышла боком дружба с Буровым! Думаешь, почему он позвал секундантом тебя, а не Суровцева или Трегубова? Потому что ты – безродный, тебя не жалко в случае чего, а род Егора и Тимофея может и спросить.

– Ой, да отвали! Сам ведь сидел с ним за одним столом и в рот заглядывал!

– Но я, по крайней мере, не соглашался быть его секундантом!

– Хватит, паря! – заорал Глеб, заставляя нас обоих замолчать. – Сейчас все места не находят. Как-нибудь решится эта беда. Может, Буровы подадут ходатайство и попросят отменить наказание или смягчить его на худой конец. Падать духом – последнее дело.

– Да, ты прав, Глеб. Спасибо! Готовимся к одной четвертой. После происшествия в академии у меня есть пара идей на счет следующих поединков.

Следующие несколько дней прошли в монотонной работе. Никаких новостей о судьбе Борисовых в академию не поступало, и даже студенты из влиятельных родов, такие как Буров, Кудряшов и другие, будучи отрезанными от остального мира стенами академии, знали не больше нашего.

Чем ближе к субботе, тем больше меня одолевали депрессивные настроения. Пришлось включать ауру на полную силу и поднимать боевой дух, но даже такие меры не особо помогали. Окунулсяв работу с головой, чтобы на тяжелые мысли о наказании за дуэль просто не оставалось времени.

Каждое утро наведывался к Листику и помогал ему в теплицах. Иван Иваныч успел похвастать серебряным браслетом, который ему подарил князь в благодарность за спасение. Кажется, он помогает очищать воду при правильном использовании, но я не особо вдавался в рассказы профессора, поэтому пропустил его слова мимо ушей.

После завтрака начиналась учеба, а после пар – тренировки с командой. Лишь поздно вечером у нас с Полиной появлялось немного времени, чтобы побыть вместе. Но и тут приходилось отдавать предпочтение учебе, ведь домашнюю проработку материала никто не отменял. Приходилось сидеть вдвоем, обложившись учебниками и трактатами ученых.

Головина выписали из лазарета, но сейчас он вел себя тихо и старался ни с кем не пересекаться. Камардин пропал еще во время суматохи, и пока новостей о нем не было. Видимо, парень действительно подрабатывал, сливая информацию Борисову, и верно смекнул, что пора сматываться, пока за него не взялись гвардейцы князя.

К концу недели на ноги встали Булычев, Григорьев и несколько студентов из старших курсов, которые пострадали в битве, а в пятницу решилась ситуация с наказанием за запрещенную дуэль.

Рано утром в академии появились люди из имперской гвардии. Они направились сразу к Герасимову и о чем-то с ним беседовали.

– Андрюха, по твою душу пришли, – тут же зашептал Матвеев, бросая взгляды в сторону гостей. Ну, спасибо, Глеб, успокоил!

Так, что там говорил Степаныч? Если дадут выбирать место для ссылки, выбирать Архангельск? Не знаю в чем там преимущество, с Драгуновым мне пообщаться так и не вышло за всю неделю, а сам я ничего не узнавал об этом городе – не хотелось лишний раз возвращаться к тяжелым мыслям.

Гвардеец, беседовавший с Герасимовым, кивнул и вышел из столовой, а его сопровождающие последовали следом за ним. Так, это хороший знак или нет? Может, они дали нам возможность спуститься самим и ждут у входа в корпус?

Ректор повернулся к нам и поднял руку, призывая к тишине:

– Господа Буров, Головин, Архипов и Арнаутов! После завтрака прошу вас задержаться. Для вас есть важная информация.

Покончил со своей порцией одним из первых и ждал, когда остальные закончат завтракать. Поля крепко сжала мою руку и сидела, словно статуя. Чувствую, что тоже переживает.

– Андрюх, как думаешь, что Герасимов скажет? – тут же наклонился к нам Глеб.

– Не знаю. Жри быстрее и уматывай! – Матвеев вывел из себя, и я не смог сдержаться.

Наконец, когда последние студенты потянулись на выход, Полина поцеловала меня и прижалась так, словно меня забирают прямо сейчас:

– Что бы ни случилось, я всегда рядом и буду тебя ждать. Держись!

Девушка вышла, а мы вчетвером подошли к Герасимову, ожидая дальнейшую судьбу. Имперские гвардейцы вернулись в комнату и стали позади нас. Ректор бросил на них взволнованный взгляд и посмотрел на нас.

– Господа. Ситуация с вашей выходкой сложилась не самая простая. Надеюсь, вы знаете, что дуэли с использованием оружия часто приводят к смертельному исходу. Именно поэтому они были запрещены указом императора еще семь лет назад. Наказание за нарушение этого указа выносят князья, но в редких случаях, когда в подобных дуэлях замешаны дворяне из известных родов, наказание может выбрать сам император.

Герасимов прочистил горло и продолжил:

– Его императорское величество Иван Седьмой принимает во внимание ваше участие в защите академии и ходатайства со стороны обеих сторон о помиловании и решении конфликта. Если обе стороны пожмут друг другу руки, принесут обоюдные извинения и уладят конфликт, достаточно будет уплатить штраф в государственную казну в размере тысячи рублей для дуэлянтов и пятисот рублей для их секундантов. Если примирения не произойдет, наказание будет изменено на ссылку. Для дуэлянтов сроком на год, а для их секундантов на полгода. За выполнением императорской воли обязаны проследить капитан императорской гвардии Роман Николаевич Жуковский.

– Я приношу извинения Дмитрию Бурову и беру свои слова назад. Мне не стоило сомневаться в его храбрости и оскорблять род, – смекнув, чем ему грозит упорство, Головин первым пошел на мировую.

– Извинения приняты! – сухо произнес Буров. Что на счет моих извинений, я ни в чем не оскорблял оппонента, посему не вижу причин для извинений.

– Подтверждаю! – тут же выпалил Головин. – И извинения, их я тоже принимаю!

Жуковский подошел к ректору и принес бумагу из его рук. Осмотрев нас, он произнес:

– В таком случае, господа, вы обязуетесь заплатить штраф в казну. Срок за уплату – месяц. За исполнением императорского указа мы проследим, а пока я вас оставлю. Искренне надеюсь, это был последний случай, когда нам приходилось встречаться в подобной обстановке.

– Довольны? – Герасимов хмурился и его сдерживался, чтобы не обрушиться на нас с гневной тирадой. – Ваше счастье, что император благосклонно отнесся к вашей выходке. Марш на занятия, и чтобы я не слышал больше о ваших проступках! Если отправят в ссылку, держать за вами место не буду!

Пятьсот рублей для секундантов! Откуда я возьму такие деньги? Придется снова просить у Степаныча. У Листика за все время я заработал всего сто шестьдесят рублей, часть из которых уже потратил. А если не найду нужную сумму? Ну, вот окажется, что кончились у Драгунова деньги. Придется отправляться в ссылку? Более нелепой судьбы и придумать сложно.

– Архипов, чего смурной такой! – Буров толкнул меня в плечо, но я промолчал. Нет, сорваться прямо сейчас и врезать ему в бубен – явно не вариант. В тот же час вылечу с академии. – Да не бзди, за тебя заплатят. Буровы и копейки с тебя не возьмут, ведь ты был со мной. Думаю, за Утю Головин тоже заплатит полную сумму, так что это наша общая тяжба с Сашкой.

– Да шли бы вы все лесом со своими тяжбами! – развернулся и вышел в коридор. Казалось, должно было полегчать, но напряжение, которое копилось всю неделю, вырвалось наружу, и сейчас настроение испортилось окончательно.

– Андрей! – Полина стояла в коридоре и ждала, когда я выйду. – Что сказали? Я видела, что императорская гвардия вышла, а вас все нет.

– Буров с Головиным помирились и поэтому оба рода заплатят штраф. За меня заплатит Буров. Все.

– Поздравляю! – руки девушки обвились вокруг моей шеи, а губы коснулись щеки. Как же все-таки хорошо, когда Поля рядом. Одним разом, словно камень с души упал.

– Смотри, что у меня есть! – девушка сняла с шеи веревку, на которой висел ключ.

– Ну, ключ от комнаты. У меня такой же. Да у всех студентов он есть.

– Ты не понял, это ключ от пустой комнаты для девочек. Ну, той, где Катя с Лукой встречаются, – Поля раскраснелась, как помидор и потупила взгляд. – Я у Кати взяла. Ей в ближайшие пару дней все равно не пригодится, я подумала, может, нам нужен?

Теперь до меня дошло. Привлек к себе девушку, и она уткнулась носом мне в плечо.

– Конечно, пригодится, любимая. А теперь бежим на пары. Я не хочу получать дежурство за опоздание, потому как на эту ночь у меня совсем другие планы.