Следующие два дня только и разговоров было, что о боях на арене и предстоящих соревнованиях. Ситуация накалялась, ведь впереди нас ждали решающие матчи. Накал страстей подогрели новости из Вязьмы, где местная академия взяла верх над дорогобужцами, и это значило, что победитель, который поедет на финал в Москву, будет решаться в нашей личной встрече.

В пятницу в академию приехали старшие курсы. Не все студенты, а только те, кто планировал участвовать в Олимпиаде. Теперь пришло время включаться в отборочные игры и старшакам. Пока мы заканчиваем соревноваться на уровне княжества, они приступают к тренировкам, разобьются на команды и начнут готовиться к выступлениям. Лично я очень хочу увидеть старшие курсы в деле, особенно псиоников. Очень уж хочется подсмотреть что они могут.

И пусть в нашей крохотной гостиной практически ничего не поменялось, но в столовой народа стало втрое больше, а кроме этого в парке стало почти невозможно найти свободное место, из-за чего нам с Буровым приходилось менять место для тренировок. Теперь мы занимались возле теплиц.

Кстати, об успехах. У Дмитрия стало получаться куда лучше работать с цветком. Он выбросил вторую пару листьев и готовился выбросить бутон. Со дня на день может появиться цветок. Я чувствовал, что Дмитрий хочет добиться этого до поездки в Москву, чтобы получить лишний бонус к связи с родом, о которой так судачат. Хотя, как ему может помочь цветок? Я уже понял, что он лишь помогает настроиться на нужный лад и является индикатором успешности в этом направлении.

Именно поэтому я совершенно не удивился, когда субботним утром по пути в столовую Буров догнал меня и едва ли не заорал на ухо:

– Получилось!

– Что именно?

– Цветок! – Дмитрий взял меня за локоть и отвел в сторону, а тон понизил до шепота: – Андрей, теперь до меня дошло о чем ты говорил. Я видел своего деда. Представляешь, он разговаривал со мной почти так, как это было лет десять назад!

– Понимаю, у меня было нечто похожее.

– И знаешь что самое интересное? Я попытался сделать это без цветка, но у меня ничего не вышло.

– Тут я тебе не помогу. У меня и у самого не особо получается.

Да, из-за всех этих соревнований я не особо продвинулся в работе над установлением прочной связи с родом. Когда тут заниматься этим? Утром занятия у Листика, потом завтрак, занятия в академии, обед, еще одно занятие, тренировка у Долматова, душ, ужин и попытки успеть хоть что-то из домашней работы. Задания от преподавателей на самостоятельную проработку никто ведь не отменял.

На остатках силы и воли тренировал способности. Растягивал ментальную сеть на всю комнату и сворачивал обратно, пытался сдвинуть с места открытку на тумбочке Матвеева. В последние дни у меня получалось с каждым разом все лучше и Глеб все никак не мог понять почему эта открытка все никак не может устоять на месте. В итоге грешил на сквозняки, бродившие по комнате, и даже законопатил щели в оконной раме.

Пробовал работать с несколькими мелкими и легкими предметами. В этой роли отлично пригодились перья с подушек, которые заботливо вылетали каждый день. Мне удавалось поднимать в воздух по нескольку перышек и кружить их в воздухе. Правда, на большее сил пока не хватало. Что говорить, с телекинезом у меня пока не все в порядке.

Зато ментальные ауры развивались хорошо. И пусть я не смог читать мысли или передавать кому-то свои идеи, но влиять на настроение окружающих получалось почти также хорошо, как у Фрязина. Да, это не показатель, но это только начало!

То же самое предчувствие опасности и предугадывание событий начал развивать совсем недавно. Грубо говоря, после занятия у Григорьева, на котором он раскрыл способности псиоников. Не придумал ничего подходящего, кроме как подбрасывать монетку и пытаться прочувствовать результат. То ли статистика была на моей стороне, то ли действительно делал успехи в этом занятии, пока угадал триста семьдесят результатов за пятьсот бросков. Больше просто не пробовал – не было времени.

Еще бы разобраться с родовой связью – вот где крутая штука. Не стоит ее недооценивать, ведь наши предки могут помочь в любом деле. Только бы научиться видеть и слышать их чаще.

– Андрей… – Полина дотронулась до моего локтя и обеспокоенно посмотрела на меня. – Ты какой-то задумчивый сегодня. Что-то случилось?

– Волнуюсь перед поединком и пытаюсь понять достаточно ли силен для победы.

– Не занимайся самокопанием. Уверена, ты сделаешь максимум из того, что можешь. Забыл, кем ты пришел сюда две недели назад? Ты ведь даже не чувствовал свой дар и действовал интуитивно. Да все мы, я ведь тоже не совсем понимала как можно лечить с помощью дара.

– Не все, тот же Буров, Князева, Борисов…

– Они другого поля ягоды, их учили с малых лет, а мы располагаем тем, что есть. Не переживай, простолюдины редко пробиваются на финал, особенно на первых курсах. Но у нас будет еще две попытки показать себя.

– Да, конечно! – выдавил из себя натянутую улыбку, потому что не думал так. В свои восемнадцать я уже знал, что жизнь может и не дать другого шанса, именно поэтому нужно зубами вгрызаться в любую возможность. Сперва меня учил этому отец, потом усвоил это на собственных ошибках. Больше я такой глупости не совершу.

Заметил на себе взгляды Матвеева и Князевой. Даже Амалия сейчас не пыталась строить из себя стерву или роковую красотку, а смотрела с волнением. Подошел Булычев и остановился в нерешительности возле нашего стола. Вот в чем наша сила, в сплоченности команды, в слаженной работе, когда каждый работает как механизм на шестеренках. Именно поэтому мы так легко победили команду Фрязина. На тренировках мы успели отработать с дюжину различных схем и научились менять тактику на ходу, но реального опыта все-таки не хватало.

Каждый из команды чувствовал волнение и сейчас ждал от меня поддержки и уверенности, а я как лиджер должен излучать ее и втемяшить в их головы, что мы обязательно победим и иначе быть не может.

– Все поели? Отлично! Через пятнадцать минут собираемся у главного входа. Переоденемся и пройдемся к арене. Нужно обсудить стратегии. У меня есть пара мыслей, хочу услышать что вы думаете на этот счет.

Отлично, чувствую как разливается спокойствие и одобрение от ребят. Мои слова явно возымели действие. Так, а если развить успех?

– Ребята, поднажмем! Путевка в Москву находится всего в шаге от нас, нужно всего-то протянуть руку. Соберемся и порвем Головина с его шайкой. Мы можем!

О-о, надеюсь, не перестарался. Ары ребят резонировали так, словно они готовы прямо сейчас сорваться с места и месить Головина с командой. Сохранить бы этот настрой до арены. Надеюсь, они не догадываются, что сейчас я использую дар, чтобы оказать на них еще более сильное волнение.

Поднялся со скамьи и направился к выходу, но по дороге меня догнала Князева. Амалия схватила меня под руку и склонилась над ухом:

– Слушай, Андрей, ты осторожнее с даром. Там, за столом, ты так сказал, что по всему телу пробежали мурашки, а кое-где я вся мокрая. Если бы не Маслова, я бы тебя силой затащила в подсопку, и вышел бы ты на поле только через час, не раньше.

Князева ушла вперед, а меня догнала Полина.

– Что Амалия хотела?

– Говорит… что верит в нашу победу. Я правда был настолько убедителен?

– О, да!

Полина посмотрела на меня и спешно отвела взгляд, но я успел прочитать в нем нотки удивления и смущения из-за чего-то. Так, кажется, на счет ментальных аур я поскромничал. Они работают у меня отлично. Может, суть в том, что меня хотели услышать и все внимание обращали на меня, отсюда и такой эффект, но это нужно проверить. Эх, мне бы такой дар в родном мире, я бы стал крутым ASMR-блогером. Хотя, стоит ли оно того?

Обернулся и увидел шагавшего позади Матвеева. Внезапная мысль осенила меня, и я решил ее проверить.

– Глеб, а ты почувствовал что-то во время нашего разговора?

– Еще бы! Ты так сказал, что я твердо понял – порвем мы Головина с подпевалами и все тут!

Отлично! Получается, дар усиливает ощущения в зависимости от отношения ко мне. Глеб почувствовал воодушевление, а вот Полина с Амалией… Хм, тоже кое-что положительное испытали. Может, не совсем так, но я на правильном пути. Нужно взять на заметку.

Вообще в бою с командой Головина пригодится любая зацепка. Можно попытаться сыграть на соперничестве Кудряшова и Головина – два лидера объединились не просто так, им пришлось это сделать, чтобы участвовать в турнире. То есть, вывести из строя Головина – не вариант, командование примет Кудряшов. А вот если заставить их принимать противоположные решения, может что-то получиться. Конечно, если получится навязать свою игру. Да и вообще, можно ожидать любых сюрпризов. То, как они обыграли команду Бурова, говорит о том, что ход боя может смениться в любой момент. Кстати…

– Ждите меня у входа, я сейчас!

Воспоминание о том поединке напомнило об одной интересной мысли. Перед тем, как выйти на арену в решающем поединке, нужно быть уверенным во многих вещах, даже в своих соратниках. Забежал к себе в комнату, переоделся и побежал в теплицы.

Иван Иваныч встретил меня у самого входа. Листик благосклонно относился к моему участию в олимпиаде, и не особо серчал. Только в первый день заявил, что если мне так важно швырять мяч, мог бы и не набиваться к нему в ученики, но на тот же матч с дорогобужцами пришел и поддерживал не меньше остальных. Теперь же я заглянул к профессору, чтобы озадачить его необычной просьбой.

– Четыре стебля чистодуха? Андрей, ты в своем уме? У меня здесь не бескрайние плантации, а всего лишь три теплицы, пусть и достаточно просторные. И потом, вырастить такой урожай стоит времени, сил и…

– Но у вас же с полсотни кустов, на каждом по три-четыре стебля. Я думал, вы можете поделиться для хорошего дела.

Профессор замялся и замолчал на полуслове. Он бросил на меня оценивающий взгляд, словно пытался понять что я задумал, задумчиво причмокнул и едва заметно качнул головой, словно соглашаясь со своими выводами.

– Хорошо, Андрей. Иди за мной. Но только четыре!

Через обещанные пятнадцать минут я стоял возле главного входа в академию и сжимал в руке обернутые в ткань четыре стебля чистодуха.

– Андрюх, если ты собрался эти цветы Полинке дарить, я бы дважды подумал. Обычно дарят нечетное количество, – хохотнул Матвеев, увидев меня с цветами в руках.

– Не совсем. Перед поединком хочу понять, что мы – единая команда и идем бороться за общую цель. Возьмите по одному стеблю. Если вы не замышляете ничего дурного, вам не о чем беспокоиться.

Глеб, Полина и Амалия взяли по цветку. В их руках они распустились, показывая всему миру светлые сердцевинки.

– Ерунда какая-то, – пробормотал Булычев, но под взглядами остальных членов команды все же протянул руку и взял стебель. А вот его цветок оказался с темно-серой сердцевиной.

– Гера… ты ничего не хочешь мне сказать? – активировал ауру убеждения на максимум и мысленно надавил на механика. То ли мой дар подействовал, то ли груз вины окончательно сломал парня, но тот сдался практически без колебания.

– Простите, мне лучше не участвовать. Возьмите себе замену.

– Почему? В чем дело?

– Неважно. Я на поле не выйду. – Булычев развернулся, чтобы уйти, но мой крик заставил его замереть на месте.

– А ну стоять! – блин, забыл, что он простолюдин, а на ребят без дара умения действуют куда сильнее. Надеюсь, я не нарушил его тонкую душевную организацию. Хотя, пофиг! Он ведь определенно что-то замышлял, а я тут переживаю за его душевное самочувствие.

– Это Кудряшов, ребята. Практически все студенты среди механиков из простых семей, которые служат Кудряшовым или их союзникам. Сразу после объявления Олимпиады он созвал нас и приказал не участвовать в поединках. Надеялся, что удастся собрать всего одну команду и без боя пройти в Москву, но потом вмешался ректор и потребовал, чтобы мы участвовали. Да и вы были убедительны. Думаю, это он заставил Уткина так нелепо подставиться под удар Борисова и испортить поединок.

– Так ты тоже видел?

– Да! Тысячу раз да! – Герасима, вечно спокойного, невозмутимого и недовольного всем на свете Герасима трясло, как девочнку на первом свидании. – Ребят, у меня мать и сестра у Кудряшовых в услужении. Мать нас одна тащила, и если я подведу, они устроят всей семье кучу проблем.

– Гера, ты прости что спрашиваю, но отец погиб тоже по вине Кудряшовых?

– Да, – Булычев отвернулся, чтобы не показывать проступившие на глазах слезы. – Ревяка его задрал на охоте. Дядька Кудряшова бросил его одного и сбежал, хотя со своим-то даром что ему стоило вступиться?

– Что еще за ревяка?

– Медведь с особыми силами, можно сказать, одаренный зверь, – вмешалась Амалия. – Опасное существо, таких в наших лесах почти не осталось, разве что в самой глуши.

– Животные тоже могут быть с особыми свойствами?

– А ты думал это касается только людей и растений? – ухмыльнулась Князева. – На втором курсе у нас будет зоология, узнаешь много интересного. Правда, не особо рассчитывай повстречать особенных тварей. Видишь ли, раньше таких существ было много, как и одаренных людей, но потом на них начали охоту ради чудесных свойств их шкур, когтей, крови, печени… в общем, даже риск погибнуть на охоте не останавливал людей от жажды раздобыть трофей с чудодейственными свойствами. Скорее всего, на одной из таких вылазок за трофеем и погиб отец Герасима.

Вот значит как… В этот момент Кудряшовы упали в моих глазах. И не только из-за подлости, устроенной представителем их рода на турнире, но и вообще из-за всей этой истории с охотой и гибелью отца Булычева.

– Значит так, команда, слушаем меня! – дар немного исчерпался, поэтому приходилось говорить быстро, иначе бой я буду проводить вообще без способностей. – Мы с вами – одна семья. По крайней мере, академия стала для меня таковой. Понять Геру я могу, простить – не знаю, но подставить его сейчас перед Кудряшовым будет подло с нашей стороны.

– Выходит, нам придется проиграть? – Глеб насупился и явно был недоволен таким исходом. – Пропустить этих подлецов в финал…

– Нет, мы не проиграем. По крайней мере, я не собираюсь этого делать. Поэтому слушайте какой план я вам предложу.

Финальный поединок собрались посмотреть практически все без исключения люди, которые находились в академии. Готов поспорить, стражи, которым пришлось остаться на своих постах у ворот, кабинета ректора, входа в корпус и у теплиц, кусали локти от разочарования. Шутка что ли – через несколько минут станет известна команда, которая поедет в Москву защищать честь академии.

Кудряшов взглядом сверлил Герасима, Головин самоуверенно улыбался, рассматривая нас. Ничего, пусть скалится. До него я точно еще доберусь. Интересно, как бы он себя вел, зная, что мне известны их планы?

– Камни у всех есть? – Долматов осмотрел обе команды и дал отмашку на начало поединка. – Начали!

Головин выпустил огромный огненный столп в воздух. Пламя взметнулось вверх метра на три, а потом рухнуло вниз, словно огненный хлыст, разрывая пол арены. Образовалось некое подобие огненной стены, чадившей гарью. С одной стороны остались Герасим, Полина и Амалия. С другой – мы с Глебом. По всей видимости, этот фокус должен был разделить нашу команду на две части, что им и удалось провернуть. Неплохо придумали – сначала расправиться с одной частью, а потом добить оставшихся, вот только исполнение слишком очевидное. И да, это в корне меняет наши планы, но так даже лучше.

– Амалия, твой ход!

Девушка призвала вихрь, который частично затушил огонь в узком перешейке длиной в метр. Нам оставалось только перепрыгнуть через него, чтобы оказаться по ту сторону стены, но я махнул рукой, приглашая остальную часть команды на нашу сторону. Прыгнули все кроме Булычева. Герасим стоял перед стеной и нерешительно переминался с ноги на ногу. Понимаю, ведь с такой кучей железа особо не прыгнешь. Тем же лучше. Изначально мы планировали случайно зацепить его в самом начале боя, из-за чего парню придется активировать камень, но эта ситуация оказалась даже более логичной. Мы оставили его одного против команды противника, потому как механик просто не мог перепрыгнуть следом за нами.

– Стоп! – Ветер мгновенно исчез, а Герасим скрылся за огромными языками пламени, которые снова обрели силу и поднялись метра на два вверх. Сколько же силы Головин вложил в создание этой волны огня? Не удивлюсь, если теперь он почти пустой.

– Так, теперь работаем активнее! Двигаемся вперед, мы должны зайти им за спину.

В тот момент, когда мы прошли метров десять, голос комментатора возвестил о том, что Головин и компания добрались до Геры, и парень недолго думая укрылся за камнем. Чистая работа!

– Амалия, проход!

Когда мы вывалились за спинами у противников, они заметно запаниковали. Глеб набросился на Кудряшова и отправил его в нокаут с одного удара. Позже я прокручивал в памяти этот удар и улыбался, потому как и сам бы непрочь повторить то же самое. Головин не потерялся и начал что-то создавать, но я с размаху влетел в него ногами вперед. Мощный удар в грудную клетку отбросил Александра в сторону, словно тряпичную куклу, а сгусток огня, сорвавшийся с его ладоней, устремился в небо, словно праздничный салют.

В голове немного помутнилось из-за ментальной атаки Елизарова. Вот чего я не умею делать, так это такие фокусы. Мерзко, противно, низко… можно как угодно называть такой способ ведения боя, но нельзя отрицать, что он действенный. Пришлось отвлекаться от Головина и спешно выстраивать ментальную защиту для всей команды. Увы, битва псиоников не такая зрелищная, как у остальных. Чаще всего она проходит на незримом плане.

Матвеев сцепился с Арнаутовым, и в этом поединке я ставил на Глеба. Не только по тому, что их прошлая встреча закончилась триумфом друга, но и потому, что сейчас Утя явно паниковал без поддержки своего покровителя и ошибался. Я бы даже сказал, что без Головина парень потерялся.

Проблемой оставался только Киреев – медленный механик уже развернулся и подтягивался к нам. Бить его банально некому, ведь Глеб занят, а никому из нас не под силу выстоять против мощных ударов механика. К счастью, помогла Амалия. Девушка буквально подожгла землю под ногами Киреева, и тот не выдержал. Защитный купол захлопнулся над парнем, выводя его из битвы. Увы, в пылу боя упустили из вида Головина. Мы стояли с Елизаровым друг напротив друга и пытались задавить в ментальной схватке, когда вихрь сбил с ног Князеву, а потом у меня сработало предчувствие опасности, и я в последний момент успел отпрыгнуть в сторону. Пусть вихрем меня немного занесло в сторону, но главной цели Головин не достиг.

Поднялся и понял, что оказался ближе к Елизарову, чем парой мгновений раньше. Вот только он заметил меня первым. Предчувствие опасности взвыло, а я прикинул, что вариантов выйти из этой ситуации победителем у меня попросту нет. Все кончено, команда Головина победила, а мы лишь стайка неудачников… Стоп! Что за чушь собачья крутится у меня в голове? Елизаров, ты всерьез думаешь, что сможешь сломать меня ментально?

Борис уже довольно лыбился, глядя на мое состояние. Так, взял себя в руки и поднялся. Не собираюсь дарить победу этому утырку без единого удара, пусть он хоть весь свой дар на меня истратит. Это все не на самом деле, а лишь плод моего воображения, навеянный силами вражеского псионика. Работаем по схеме!

Рванул навстречу мозгокруту, искренне надеясь, что Головин не успеет ударить со стороны. Мышцы сковало нестерпимой болью, и я упал на песок, хватая ртом воздух. Это самовнушение, у меня ничего не болит! Встань и иди! Блин, как же силен этот гад…

Елизаров добрался до Полины и одним ударом повалил ее на землю, но девушка не собиралась активировать камень. Рука псионика поднялась над головой девушки, готовая обрушиться на нее снова. Уверен, он будет ее избивать, вынуждая сдаться. В этот момент внутри меня взыграло что-то мощное, первобытное. Позабыв о жуткой боли в каждой мышце и давящей тяжести в груди, с нечеловеческим ревом рванул к Елизарову и сбил его с ног.

В последний момент Борис дернулся, видимо, сработало его предчувствие опасности, но уйти от столкновения парню не удалось. Мы оба упали на землю, а в следующий момент я устроился на нем сверху и месил кулаками, превращая лицо псионика в кровавую кашу. Елизаров пытался закрыться руками, но у него ничего не получалось. Аура давила на сознание, и в какой-то момент показалось, что я сейчас упаду без сил на землю, но потом заметно отпустило.

Бросил взгляд на Елизарова и убедился, что тот без сознания. Поднял голову и увидел, что Полина самостоятельно поднялась и вытерла кровь с лица.

– Не обращай внимания, я в порядке.

– Умничка, а теперь давай разберемся с Головиным.

Увы, тут я опоздал. Он сцепился с Амалией в рукопашной, и самое удивительное, что Князева одерживала верх. На левой скуле Головина уже красовался здоровенный кровоподтек, а сам он дышал с большим трудом. Воздушные потоки, которые позволяли ускорять удары и уводить в сторону выпады то и дело кружились вокруг обоих соперников.

– Подлечи Князеву и посмотри как дела у Глеба, – попросил я девушку, а сам повернулся в поисках Булычева. Пламя, призванное спектром вражеской команды давно потухло, а сам бой превратился в какую-то невнятную мешанину, которую пора было заканчивать. У нас минус Булычев, остальные легко ранены, у противника – минус Кудряшов, Киреев, Елизаров и… Головин! Амалия перехватила ногу парня, выкрутила ее, доставляя парню боль и заставила того рухнуть лицом на землю.

Девушка устроилась сверху и заломала вторую ногу в болевой прием. Естественно, продолжать бой Головин не смог, а потому использовал камень.

Где-то в стороне Арнаутов проигрывал бой Глебу, а Полина следила за состоянием Матвеева и при необходимости лечила.

– Я сам! – орал Глеб, начинал торопиться и ошибался, а потому пришлось дать ратнику закончить поединок, чтобы защитный купол вокруг арены наконец-то опустился.

– Победила команда Архипова!