Ох и бронелобый этот Булычев. Вообще не понимаю как он смог попасть в академию при такой-то упертости.

– Предположим, – Герасим сложил руки домиком и посмотрел мне в глаза. Ну, прям мастер переговоров. Хоть сейчас дипломатом отправляй куда-нибудь в ближнее зарубежье. – Почем мне знать, что это работает?

– Возьми да проверь. Не хочешь пользоваться моим советом – как знаешь, – забрал горшок и отнес его в спальню, а как вернулся обратно, устроился за столом с ребятами. Сегодня на удивление за нашим столиком было многолюдно – Лука сидел в обнимку с Катей. Ребята уже даже не скрывали, что они встречаются. Глеб сидел немного поодаль с явно растерянным видом. Кажется, он не совсем понимал как вести себя в этой ситуации, а еще его сильно смущало откровенно глубокое декольте Князевой, которая сидела напротив и сверлила взглядом Бурова. Да, сегодня даже троица бравых вояк почтила своим присутствием наш столик. И только Камардин сидел тихонько и даже сжался, боясь проронить хоть слово. Ну, этот понятно почему.

– По какому поводу собрание? – я плюхнулся на свободный стул с краю и обвел взглядом ребят.

– Радуемся тому, что пережили эту неделю и празднуем наш союз, – тут же отозвался Буров. Сейчас он совершенно не выглядел надменно и вел себя вполне цивилизовано.

– Какой такой союз?

– Лука, Катерина и Глеб – наши друзья. Мы теперь с ними в одной упряжке. Так что если кто надумает их обидеть – будут иметь проблемы с нами.

– Вот оно как! – я перевел взгляд на Камардина и понял почему Илья вел себя так. Думаю, каждый за столом знал о его преданности Головину и все равно открыто сливал ему информацию без тени страха или сомнения.

А ведь это вызов в том числе и мне. Если оба друга подались под теплое крылышко Бурова, то выбор у меня невелик – либо корчить свободную независимую птицу, которую будет щипать кто не попадя, либо идти под ярмо. Не, пожалуй, побуду гордой птицей. Эдакий павлин, только бы перышки не пообщипали.

– Дима, сознайся, как ты все-таки заманил к себе Аглицкую с Пироговым? – Лука явно интересовался предстоящей Олимпиадой и не смог сдержать интерес. Я даже почувствовал как от него пробежала легкая дрожь с нотками зависти. Не знаю как это описать точнее – нужно прочувствовать.

– Никого я не заманивал, – тут же отозвался Буров и насупился. – Просто предложил им условия в сильной команде. Мы с Борисовым по третьему лучу каждый. Кто из вас может похвастаться такой же силой?

– Я, например, – произнесла Амалия. – Кажется, ей доставляло удовольствие спорить с Буровым и выводить его из себя. – И потом, Головин из второй группы тоже третий луч.

– Третий луч – не видно из-за туч, – тут же передразнил ее Дмитрий. – Тоже мне нашла на кого равняться. Головин! Говорят, он подал заявку на одиночное соревнование, будет пробовать себя на арене.

– Да, и шансы у него очень даже неплохие, – Князева сощурилась, чувствуя, что еще немного, и надавит на нужную точку.

– Слушай, да я этого Пашу даже без брони сделаю, в одних подштанниках! – тут же вскипел Дмитрий и даже подскочил из-за стола.

– С голым торсом? М-м, на такое я бы посмотрела, – мечтательно произнесла Князева и хищно улыбнулась.

Мы все повернулись на нее, но та состроила невинную мордашку и пожала плечами.

– Да уж, кому что, а Амалии лишь бы на мужиков пялиться, – покачала головой Катя.

– Радуйся своему женскому счастью, глупенькая! – тут же парировала подруга. – У тебя вон, свой есть, который всегда под боком и по ночам греет, а мне приходится каждый раз искать у кого погреться. Вон, Маслова который день из комнаты не выходит. Все корит себя глупышка, что недостаточно хороша.

Последние слова Амалии заставили меня насторожиться. Что она сказала о Полине?

– Ты это о чем?

– Не «о чем», а о ком, – Князева перевела взгляд на меня. – Умеешь ты женские сердца разбивать, дамский угодник. В мои сети не попал, хоть должок за тобой имеется, так Полинку ранил. Вот она бедная и носа из спальни не высовывает. Пытается понять что с ней не так, что не может тебя покорить.

Я обвел взглядом ребят и нахмурился. Беседа получилась слишком личной, чтобы вот так, при половине группы об этом разговаривать. А что Полина расстроилась из-за меня – не самая лучшая новость. У нас ведь скоро соревнования, а она в моей команде… Хотя, о чем я вообще думаю? Полина расстроилась! Из-за меня! Блин, я же просто о ней беспокоился, а она восприняла все совсем иначе. Тоже хорош – почти неделя прошла, а я так и не выбрал момент с ней поговорить. Все бегал то за Листиком, то за Драгуновым. Решено, при первой же удобной возможности решим вопрос.

– Кстати, а вы слышали кого Кудряшов к себе в команду набрал? – Лука тоже решил сменить немного щепетильную тему и не нашел ничего лучше, чем затянуть привычную шарманку с Олимпиадой. – Головина с Арнаутовым!

– Да ну! Они вроде как были непримиримыми соперниками, а теперь в одной команде станут выступать? – Суровцев, который одним из немногих пролетел мимо командной Олимпиады, все же интересовался составами команд.

– Говорю тебе! Сам от Камардина слышал. А на роль псионика они взяли Елизарова. Илья, ну скажи им!

Все повернулись к Камардину, и парень поспешно принялся качать головой.

– Д-да, так и есть. Хотя, что вы у меня спрашиваете? Я и сам только сегодня узнал.

– Ну, дела! – протянул Буров. – Мне вот интересно, Кудряш вообще берега попутал? Водиться с Головиным последнее дело. Лучше бы вообще не участвовал.

– Слушай, ну а что ему оставалось? – тут же оживился Трегубов.

– Что оставалось? Взять Егора на роль ратника, а Савицкую… А, ну да, она ведь целитель…

– Вот! Думаю, Головин поставил условие, что с ним в команду придет Арнаутов. Так что команда явно непростая.

– Порвем! – отмахнулся Буров. – Надо только с механиками договориться.

– А что с нами договариваться? – рядом прозвучал голос Булычева, и мы все дружно повернулись к парням. – В общем, мы подумали, и решили участвовать в турнире.

– Вот это другое дело! – Дмитрий направился к Герасиму и похлопал его по плечу. – Пойдешь ко мне в команду. У нас самый сильный состав, так что билет в Москву, считай, уже в кармане.

– Неа, вообще-то я уже сделал выбор и пойду к Архипову. Ты ж не против, Андрей?

Стоило видеть лицо Бурова. Всего за пару секунд на нем сменились сразу несколько эмоций. Удивление, гнев, ярость, зависть, обида… И если поначалу он удивленно смотрел на Булычева, то теперь с нескрываемым недовольством сверлил меня.

– А я что? Гера сам выбрал с кем выступать. Не переживай, мощь команды не только силой дара меряется, иначе бы и соревнования не проводили. Команда Архипова еще покажет на что способна!

***

Мы с Буровым планировали провести первые занятия в субботу утром, но в наши планы вмешалась Олимпиада. После завтрака Долматов собрал весь первый курс на поле для игры в аркашар.

– Итак, сегодня стартуют первые состязания в рамках Олимпиады! – Евгений Викторович светился от радости. Судя по его виду, мастер был в восторге от предстоящих соревнований. – Всего у нас четыре пятерки для командных соревнований и десятеро желающих выступать в одиночных поединках. Расписание составлено, жеребьевка пройдет прямо сейчас. Первый раунд арены пройдет сегодня, а уже завтра сборная команда нашей академии будет принимать соседей из Дорогобужа. Ребята, я на вас рассчитываю! В прошлом году именно наша команда первого курса отправилась в Москву, пусть и выступила неважнецки.

По ходу жеребьевки Бурову выпало драться с Кудряшовым, Борисову – с Трегубовым, Суровцеву – с Головиным, Арнаутову – с Матвеевым, а Князевой с Фрязиным.

– Не бойся, мальчик, я больно не сделаю! Мы ведь с Катей подруги, а я не буду сильно портить ее парня, – Амалия подмигнула Луке, но тот юмора не оценил. Еще бы, у Кзязевой как минимум третий луч, и победить ее будет непросто. Истинную силу девушки до сих пор никто не знал, хотя после того случая на поле у меня появились некоторые подозрения.

Как я понял, исход дуэлей у первокурсников часто решала физическая подготовка, поэтому у Фрязина были все шансы.

– Слушай, а как они будут решать кто пройдет дальше? Получится ведь пять человек, – я надеялся, что Матвеев подскажет, но Глеб лишь пожал плечами.

– Четыре человека разобьются на пары, а тот, кому не досталось соперника, будет драться с проигравшими за две путевки в полуфинал, – Полина села рядом со мной, словно ни в чем ни бывало. Я не стал бурно реагировать и заострять внимание, лишь спокойно сел рядом и взял ее за руку, когда на арену вышли Лука и Амалия. Маслова руку не убрала, лишь немного вздрогнула, стоило ей почувствовать мое прикосновение.

Фрязин был моим другом, а Полина дружила с Князевой, хоть на деле там все сложнее, потому как Лука – парень Тихомировой… В общем, я болел за Фрязина хотя б потому, что он явно слабее, а вот Полина переживала за обоих. Женская солидарность и все такое.

Хотя, долго волноваться не пришлось. Как только Долматов дал отмашку к началу поединка, противники сошлись в рукопашной. Лука старался вкладывать силу в каждый удар, а вот Амалия прекрасно понимала что физически слабее своего противника, потому делала ставку на быстрые легкие удары. Парировать выпады Фрязина ей помогал дар. То и дело потоки воздуха отводили в сторону кулаки парня и открывали брешь в обороне.

Я следил за поединком, не отводя глаз, потому как мне доводилось впервые видеть бой одаренных. Та дуэль, в которой участвовали мы с Буровым не в счет. Тогда я даже не успел толком понять что происходит. Сейчас же битва выглядела красиво.

Боковой удар Фрязина рассек воздух, Амалия ныряет под его рукой и смещается в сторону, отводит в сторону левую руку и проводит резкий удар в шею. Лука пошатнулся, немного потерял контроль над собой и опустил руки. Мощный удар ногой в спину швырнул парня на песок, и пусть уже через пару мгновений Фрязин смог подняться, Долматов засчитал поражение.

К парню тут же поспешила Катя, а я провожал взглядом Амалию, которая, кажется, даже не вспотела.

– Она здорово выглядит, правда? – вкрадчивый голос Полины таил в себе ловушку, которую я раскусил без труда.

– Не знаю даже, не думал об этом. Дерется она действительно круто, опасный противник. Участвуй я в одиночном турнире, мне пришлось бы туго.

Полина ничего не сказала, но и не обиделась. Похоже, ее этот ответ полностью устроил. Собственно, ничего сложного – я сказал ровно то, что думал.

Следующими на арену вышли Буров с Кудряшовым. Здесь бой тоже не продлился долго. Целителю не удалось совладать перед мощным напором ратника, и через пару минут он сдался, выбросив руку вверх. Слишком рано! Избалованный знатный устал получать тумаки и даже не тсла бороться до конца, спасовав перед заведомо более сильным соперником. Да, Буров сильнее, шансов у целителя в бою с ратником почти нет, но зачем тогда выходить на арену, если не собираешься драться до последнего? Размазня!

Зато я подсмотрел пару фирменных выпадов Дмитрия. Не знаю пригодится мне это или нет, нужно запомнить. Что стало для меня открытием – так это боевая подготовка Кудряшова. И пусть он был целителем, дрался он явно неплохо, стоит иметь это в виду. Даже я со своими не самыми последними данными скорее всего имел бы проблемы в поединке с ним. Нужно зарубить на носу, что в этом мире быть целителем еще не значит становиться мальчиком для битья, который может сложиться после первого удара.

В поединке Борисова с Трегубовым нам повезло увидеть настоящее шоу. Спектр призывал потоки воздуха, которые поднимали в воздух песчинки, а когда Тимофей подошел вплотную, призвал пламя, которое здорово обожгло ратника. И пусть Трегубов нанес больше ударов и здорово намял бока, он проигрывал с каждой секундой. В отчаянной попытке парень обхватил Борисова вокруг пояса и попытался сделать бросок, но не вышло. Пришлось Долматову вмешиваться, чтобы ратник не превратился в кучу угольков и дымящего мяса. Что тут сказать – дар зарешал в этой ситуации.

В основном первокурсники полагались на рукопашный бой, потому как навыки дара почти у всех находятся на уровне первого-второго луча, а тут спектр с третьим лучом дара. Эх, хотелось бы хоть одним глазком посмотреть на дуэли старшекурсников. Что-то мне подсказывает, что там совсем другая «весовая категория». Ну и пусть дар в перспективе важнее, рукопашку все равно буду развивать, мало ли что.

– Егорыч, укатай его за меня! – пробасил Трегубов, когда Суровцев выходил на арену.

– Принял, – сухо отозвался парень и перешагнул через небольшое ограждение, которое сигнализировало о крае арены. Головин последовал следом за ним.

Этот поединок был принципиальным, ведь сейчас на арене друг напротив друга стояли представители двух противоборствующих фракций княжества, борьба между которыми просочилась даже в стены академии. В принципе, поединок должен был бы стать зеркальным повторением боя Трегубова и Борисова, потому как Головин был крепким спектром, а Суровцев – ратником. Вот только Егор использовал совсем другую тактику. Он кружил вокруг Головина и осыпал его быстрыми и резкими ударами.

Держать огненную ауру ради редких и быстрых ударов было неразумно, поэтому Александру приходилось экспериментировать – поднимать крошечные песчинки и попытаться ослепить противника не вышло, сколько Головин не старался. Идея намочить пол арены тоже обернулась провалом – песок намок, и по нему стало еще легче передвигаться, чем прежде.

И все же Суровцев тоже тратил силы. Егору приходилось постоянно уклоняться от выпадов противника, а сам он получал неслабые ожоги, касаясь врага. Исход поединка решила буквально пара секунд. Суровцев прыгнул навстречу Головину, обвил его ногами и швырнул о пол. Головин попытался встать, но на него тут же рухнул Егор, вколачивая ослабшего спектра в мокрый песок. После такого падения Александр сам подняться уже не смог.

– Победил Егор Суровцев! – Долматов светился от счастья, ведь в этом бою победу одержал ратник, которым он симпатизировал.

Прозрачный барьер спал, и теперь на арену вышли целители, которые осмотрели обоих дуэлянтов и принялись приводить их в порядок.

– Ну, я пошел! – Матвеев выдохнул и поднялся с места. На бой мы провожали его с Фрязиным, подбадривая как могли.

Поединок Арнаутова и Матвеева вышел эдаким подобием боксерского боя. Оба ратника были приблизительно равны по силам и явно нацелились на жесткое противостояние. С первых секунд боя Арнаутов давил, с первых минут стараясь развить преимущество, но Глеба было не так-то и просто загнать в угол. Каждый удар попадал в блок или рассекал воздух, не достигая цели, а вот удары Глеба были куда тяжелее. Не будь они такими редкими, Утю пришлось бы соскребать с пола арены.

Арнаутов пытается бить боковыми ударами и опасно раскрывается. Вспышки энергии вокруг каждого бойца сигнализируют о том, что оба используют дар. Служка Головина слишком увлекается и пропускает удар в челюсть, непроизвольно делает шаг назад и пытается сориентироваться, но Глеб не отстает, понимает, что соперника нужно дожимать.

Шаг за шагом Матвеев теснит соперника к краю арены. Ловушка! Глеб слишком увлекся и не ожидал, что Арнаутов сможет нырнуть под рукой и вырваться к центру арены. Хлесткий удар с правой, направленный в затылок, не достигает цели, но вот подача с левой рассекает Глебу бровь. Неужели Долматов остановит бой?

Матвеев показывает, что будет продолжать бой. Красавчик! Только бы ему хватило сил победить. Танцы с бубном продолжаются по новой. Глеб снова зажимает Арнаутова, который уходит от прямого столкновения и обменивается парой ударов. Ой, как жестко! Утя снова пытается нырнуть под рукой, но во второй раз подобный трюк уже не срабатывает. Ратник оседает на песок после мощного джеба от Матвеева и теперь Глеб может спокойно вздохнуть.

– Побеждает Глеб Матвеев!

– Ура! – сжимаю руку Полины в своей, и подбираю удачное время, чтобы повернуться к девушке. Маслова поворачивается в тот самый момент, когда я склоняюсь к ней, и наши губы соприкасаются в поцелуе.